— А через что? — спросил Кайан, не опуская рук. Его пальцы всё ещё светились. Лотти заворожённо смотрела на свечение.

— Через сны, — ответила женщина. — Это быстрее, чем через дверь. И не надо никого подкупать.

Она перевела взгляд на Элинор.

— Меня зовут Селена. Я — Хранительница Драконьих Снов. Я почувствовала пробуждение древней магии. Магии, связанной с едой. С кулинарией. И с пирогами. Особенно с пирогами. Я ждала этого много веков.

Повисла тишина. Лотти, всё ещё дрожа, переводила взгляд с незнакомки на Элинор. Тобиас не убирал меча.

— Хранительница Снов, — медленно произнёс Кайан. — Я слышал о ней. Легенды говорят, она является только в переломные моменты. Или когда кому-то снится, что он летает.

— Или когда кто-то видит во сне дракона, — добавила Селена. — Это тоже считается. Когда решается судьба драконьего рода, — подтвердила она. — Как сейчас.

Элинор вышла вперёд и встала рядом с мужем. Она вспомнила, как в пещере старейшин один из древних драконов обронил перед их уходом странную фразу: «Селена уже знает. Она придёт». «И, видимо, не спросит, как её зовут» , — подумала Элинор.

— Драконы упоминали вас, — сказала она. — Говорили, что вы чувствуете мою магию.

— Да, — Селена склонила голову. — И я здесь, чтобы предупредить. Драконий пир — это испытание. Если старейшины отведают вашу еду и не почувствуют в ней любви... они уснут. Навсегда. Мир лишится драконьей энергии. Земля начнёт остывать. Люди начнут мёрзнуть. Потом ссориться. Потом воевать. Это не просто праздник. Это вопрос жизни и смерти.

В кладовой стало очень тихо. Даже Грета перестала ворчать. Лотти перестала дышать. Тобиас перестал моргать.

— Почему вы рассказываете нам это? — спросила Элинор.

— Потому что старейшины не умеют говорить о чувствах. Они думают — вы сами поймёте. А я вижу сны. Я видела, что будет, если вы не справитесь. Там было холодно. И невкусно. Я не хочу этого.

Тобиас наконец опустил меч, но смотрел на Селену волком.

— Я ей не доверяю, — буркнул он. — Как она прошла мимо дворцовой охраны? У нас там Валерьян служит. Он даже муху не пропускает.

— Через тени и сны, — спокойно ответила Селена. — Я не враг. Но я понимаю ваше недоверие. Проверьте меня. Спросите у лорда Вэллса — он знает, кто я. И он знает, что я люблю чай с мятой.

— Это аргумент? — уточнил Кайан.

— Для лорда Вэллса — да, — кивнула Селена. — Он сам его любит.

— Спросим, — кивнула Элинор. — А пока останетесь под присмотром. Грета, не спускай с неё глаз. И не давай ей нож. И вообще ничего острого. Лотти, ты как?

— Я... испугалась, — призналась та, отряхивая муку с волос. — Но сейчас уже ничего. Она на самом деле не страшная. И волосы у неё красивые. Как у русалки.

— Ты видела русалок? — спросил Тобиас.

— Во сне, — отмахнулась Лотти. — Неважно.

— Вот и хорошо, — сказала Элинор. — Кайан, поговорим.

Они отошли в сторону. Кайан всё ещё хмурился, но руки погасил. Свечение исчезло, и Лотти разочарованно выдохнула.

— Если она говорит правду, — сказал он тихо, — у нас меньше времени, чем мы думали. И права на ошибку нет.

— Я знаю. — Элинор взяла его за руку. — Поэтому мы справимся. Не «всё получится» я просто не позволю себе ошибиться. А если ошибусь сделаю вид, что так и задумано.

День прошёл в проверках. Лорд Вэллс, явившись к вечеру, лишь кивнул Селене, как старой знакомой, и сухо подтвердил: она та, за кого себя выдаёт.

— И чай с мятой она действительно любит, — добавил он. — Я сам видел.

— Это снимает подозрения? — спросил Тобиас.

— Частично, — ответил Вэллс. — Если она знает, где я храню свои запасы мяты значит, свои.

Тобиас ещё немного поворчал, но сдался. Потому что спорить с лордом Вэллсом было бесполезно, а с Селеной страшно. Селена осталась.

Она не готовила её руки, казалось, не были приспособлены для работы с продуктами, но рассказывала. О блюдах, которые готовили на драконьих пирах. О ритуальных ингредиентах, без которых стол старейшин не считался бы настоящим.

Драконий мёд из горных ущелий. Северные ягоды, созревающие под светом двух лун. Мох с камней, пропитанных кровью павших. И ещё полтора десятка редчайших компонентов, большую часть которых можно было достать через торговцев Вэллса.

Но три главных только в горах.

— Я пойду, — сказал Кайан.

— Я с тобой, — тут же ответила Элинор.

Он хотел возразить, но увидел её взгляд и промолчал. Спорить с Элинор было так же бесполезно, как с Гретой, и так же страшно, как с Селеной. Они выехали на следующее утро. Лотти наказали присматривать за Гретой и за гостьей.

— За Гретой? — переспросила Лотти. — Она сама за кем хочешь присмотрит.

— За гостьей, — уточнила Элинор. — Чтобы не заблудилась снова. И не напугала никого до полусмерти.

— А если она захочет уйти через сны?

— Скажи, что у нас сны только платные. И по предварительной записи.

Тобиас выдал старые карты, Грета собрала мешок провизии, Селена коснулась на прощание руки Элинор прохладными пальцами и сказала лишь:

— Горы помнят. Будьте честны с ними, и они ответят. И не ешьте незнакомые ягоды. Даже если они красивые.

— Это вы Лотти скажите, — вздохнула Элинор.

— Я уже, — ответила Селена. — Она обещала подумать.

Путь занял три дня. Три дня тряски, холода и попыток не упасть с лошади. К вечеру третьего дня они достигли подножия нужной горы и начали подъём.

— Кто вообще придумал собирать ягоды в горах? — ворчала Элинор, цепляясь за камни. — Нельзя было их посадить у дворца?

— Драконы, — лаконично ответил Кайан. — Они любят, когда сложно.

— Тогда пусть сами и собирают.

— Они спят, — напомнил Кайан.

— Им повезло, — буркнула Элинор.

Плато с северными ягодами открылось им в час, когда две луны только показались над горизонтом. Ягоды светились — серебристо-голубые, похожие на горсти рассыпанных звёзд. «Или на глаза Селены , — подумала Элинор. —Только без зрачков ».

Элинор опустилась на колени перед кустом и уже протянула руку, когда Кайан вдруг схватил её за плечо.

— Стой. — Он принюхался. — Снежные волки. Чуют нас.

— Волки? — Элинор замерла. — В горах?

— В горах. Очень голодные. Очень злые. И очень умные.

— Откуда ты знаешь, что умные?

— Они не напали сразу. Значит, ждут, когда мы соберём ягоды за них.

Из-за скального выступа вышли три тени. Поджарые, белёсые, с горящими зелёным глазами. Они не рычали — просто стояли и смотрели. Спокойно. Оценивающе. Как Грета на поставщика, который привёз несвежее мясо.

— Им нужны ягоды, — прошептал Кайан. — Они едят их перед зимой. Если мы заберём всё — они не выживут.

Элинор посмотрела на волков. Потом — на корзины. Потом снова на волков. Один из них зевнул. Клыки были внушительные.

— Мы возьмём половину, — сказала она. — Ровно столько, сколько нужно для пира. Вторая половина — их.

— А если они не согласятся?

— Тогда поделюсь своей порцией, — вздохнула Элинор. — Я на диете.

Кайан кивнул. Они собрали половину ягод и медленно, не поворачиваясь к волкам спиной, отошли к краю плато. Волки не двигались. Только провожали их взглядами.

— Мне кажется, они улыбаются, — сказал Элинор, когда они отошли на безопасное расстояние.

— Это не улыбка, — ответил Кайан. — Это оценка. «Мясо нормальное, но жилистое».

— Ты читаешь мысли волков?

— Нет. Просто знаю этот взгляд. У Греты такой же.

Ущелье с дикими пчёлами встретило их сладким, густым ароматом. Сладким настолько, что у Элинор заныли зубы. Соты свисали со скал, истекая золотистым, чуть светящимся мёдом. Рой гудел, но не нападал — пчёлы кружили вокруг, словно изучали гостей. «Как местные бабушки у подъезда », — подумала Элинор.

— Они чувствуют драконью магию, — сказал Кайан. — Но отдать мёд просто так не могут. Нужно попросить.

— Как?

— Песней. Старой драконьей песней. Меня отец научил.

— Ты умеешь петь? — удивилась Элинор.