— Вы избрали путь силы. Путь тьмы. Путь скверны.

Эти слова ввинчивались мне в череп, тысячи голосов, слившихся в один.

— Теперь, когда вы стали Лордами Тени, вы больше никогда не останетесь одни. Отныне вы вечно будете слышать шёпот в своём разуме. Вы никогда не сможете избавиться от нас. Мы будем жить внутри вас — в ваших мыслях, в вашей плоти, в вашей крови.

Метки под моей кожей запульсировали в ответ, обжигая и нашёптывая, словно это билось сердце, которое больше не принадлежало мне.

— Татуировки, выжженные на вашей коже, — не украшение. Это мы. Они будут скрыты, пока вы не призовёте нас, пока не воспользуетесь своей силой. Когда вы обратитесь к своему Фолианту, когда потребуете силу, мы пробудимся. Мы вспыхнем на вашей плоти чёрным пламенем, отмечая вас как тех, кто питается.

— Когда вы остановитесь, мы снова исчезнем. Но всякий раз, когда вы призовёте нас, когда будете творить, когда будете использовать свою магию, — мы оживём.

Эти слова проникли глубоко в кости. И наконец я понял: это был не дар.

Это был договор.

Ценой силы стала вечность в цепях.

Я смотрел на свои руки, наблюдая, как под кожей извиваются чёрные линии, словно живые чернила. Они двигались медленно, плавно, будто пытались вырваться наружу. Они никогда меня не покинут. И никогда не позволят забыть.

Тени зашипели, и их голоса завибрировали в моих костях и костном мозге.

— Каждый из вас получит собственный Фолиант Теней. Внутри него вы найдёте всё, что пожелаете, — как искажать жизнь и смерть, как поднимать мёртвых, как подчинять себе живых. Каждое заклинание, каждая тайна уже ждут вас. Но ничто не достаётся бесплатно. За каждую просьбу нужно платить. Накормите нас — и мы исполним её. Одни силы требуют малого. Другие потребуют от вас всего.

— Страх. Агония. Желание. Экстаз. Вы сами выбираете, чем заплатить. Когда цена будет внесена, тени исполнят вашу волю.

Воздух сгустился, тяжело навалившись мне на грудь, так что дыхание стало рваным. Пол под нашими ногами пошёл волнами, камень превратился в текучую массу, истекающую тьмой. Из этой черноты начали подниматься два силуэта — сначала бесформенные и рваные, словно они утаскивали за собой саму ткань реальности, пока постепенно не обрели форму.

Фолианты.

Переплетённые в чёрную кожу такой глубины, что она поглощала свет, они пульсировали, словно сердца, заточённые под кожей. По их обложкам ползли символы, меняясь, как дым, никогда не задерживаясь достаточно долго, чтобы их можно было прочитать. А на каждом из них были глубоко выжжены имена, будто их оставило само пламя.

Моё — Сальваторе Лориан.

Его — Лазарус Джеймс.

Моя рука дрожала, когда я потянулся к своему Фолианту. Кожа переплёта была гладкой, холодной, почти живой под моей ладонью — живое существо, лишь притворявшееся книгой. В тот миг, когда я коснулся её, в моём сознании вспыхнул шёпот, словно тысячи невидимых рук одновременно перелистывали страницы.

Он знал меня.

Он всегда меня знал.

Он просто ждал.

Фолиант запульсировал у меня в руках — жадный, голодный, умоляющий открыть его и одновременно умоляющий накормить.

У меня перехватило горло. На фоне необъятной Ямы мой голос прозвучал едва слышно.

— Моя мать… она делала то же самое? — спросил я. — Она тоже питалась, как Северен? Питалась болью… людьми?

Яма замерла.

Даже воздух застыл, словно ожидая позволения снова двигаться.

Затем шёпот вернулся, обвивая меня, словно дым, пропитанный ядом.

— Да.

Голоса теней зазвучали низко, разносясь по Яме, словно дым, просачивающийся сквозь разбитое стекло.

— Она питалась, как питаются все, кто носит в себе тени, — Госпожа Теней или Лорд Тени, разницы нет, так же, как и Северен. Но не все одинаковы. Одни насыщаются ужасом и жестокостью. Другие используют этот голод, чтобы исцелять, защищать, делать сильнее. Твоя мать стояла между этими крайностями. Она не упивалась чужими мучениями, как это делает он, но и не отрицала того, что было необходимо. Она шла по серому пути, связанная с этим голодом, но не ставшая его рабыней.

Их слова тяжёлым грузом легли мне на грудь. На одно мгновение мне показалось, что я снова увидел её — свою мать, чьи руки дрожали в попытке удержать свет, которому никогда не суждено было остаться.

Но тон Ямы изменился, став ещё мрачнее. Шёпот сделался резким, наполненным предостережением.

— Но Северен… — прошипели они. — Северен уничтожил каждого Лорда Тени и каждую Госпожу Теней, что жили до вас. Он заточил их в собственных Фолиантах, где их души до сих пор кричат между страницами бесконечной тьмы. Он не желал ни соперников, ни равных. Он пожрал их всех, чтобы в этом мире осталось лишь его имя.

Стены застонали. Воздух стал холоднее. Даже огонь, сочившийся из трещин, потускнел до серого.

— Он задумал уничтожить вас обоих ещё в тот миг, когда вы сделали свой первый вдох. Он боялся вашей крови — союза того, чему никогда не следовало существовать. Именно поэтому он привёл вас сюда, в свою тюрьму. Он вплетал свой голос в ваши сны. Он шептал вам ещё до того, как вы научились говорить. Он сеял сомнения. Он сломал тебя, Сальваторе. Он заставил тебя поверить, что ты слаб, недостоин, что боль — единственное, чего ты заслуживаешь. Ему нужно было разбить твой разум задолго до того, как ты смог бы встать против него.

Мой желудок болезненно сжался, а узнавание полоснуло по рёбрам. Он сломал тебя. Эти слова казались правдивее всего, что мне доводилось слышать.

— Северен ни с кем не делится своей силой, — продолжили они. — Именно поэтому он заставил вас пройти через свои испытания — не для того, чтобы проверить вашу силу, а чтобы питаться вами. Вашей болью. Вашей яростью. Вашим страхом. Каждый удар плети, каждый крик были его пиршеством. Когда он бросил вас в Яму, он был уверен, что наконец уничтожил вас. Он считал своё владычество вечным.

По стенам прокатилась дрожь — низкая, глубокая. Голос теней снова изменился. В нём больше не было жестокости. Лишь нечто гораздо более древнее. Почти благоговейное.

— Он ошибался.

Яма содрогнулась. Дым задрожал над землёй, расходясь волнами, словно рябь по чёрной воде.

— Тени всегда ждали вас. На протяжении столетий они шептали ваши имена во тьме. Два брата, рождённые среди руин. Один — огня, другой — скорби. Никогда прежде двое не Возносились вместе. Никогда прежде двое не носили одну и ту же метку, один и тот же голод. Вы первые за целую эпоху, и потому связь между вами несёт в себе силу, какой тени не знали с самого начала.

Их хор стал глубже, а звук проникал прямо в кости.

— Но тени видели будущее. После вас Вознесутся и другие — один Лорд и одна Госпожа, рождённые от ваших кровных линий, пробудятся в разных эпохах. Они не Вознесутся вместе — каждому предстоит пройти Вознесение в одиночку. Но когда их пути наконец пересекутся, связь, возникшая между ними, изменит мир. Вместе они обретут силу, которой ещё не владел ни один Лорд Тени.

Моё сердце на миг замерло.

— Вот почему он боится вас, — прошептали они. — Почему он охотился за вами? Почему он ломал вас? Потому что он увидел это ещё до вашего рождения. Он увидел, кем станете ты и Лазарус, — союзом тьмы и непокорности, достаточно могущественным, чтобы уничтожить его. И потому он начал строить вашу клетку задолго до того, как вы сделали свой первый вдох.

Яма запульсировала, словно прислушиваясь к собственной истине.

— Но он потерпел неудачу. Вы Вознеслись. И равновесие, которое он пытался похоронить… вновь начало пробуждаться.

Лазарус шагнул вперёд, и его голос рассёк тишину, словно клинок.

— Тогда скажите мне, — резко бросил он, и каждое слово звенело, словно стекло, ударяющееся о камень. — Теперь, когда мы стали Лордами Тени… как нам уничтожить его? Как нам убить Северена?

Яма замерла. Даже воздух затаил дыхание, ожидая милосердия, которого не существовало.