А потом волна схлынула. И я рухнула обратно на подушку, тяжело дыша, дрожа всем телом. Сорочка прилипла к взмокшей спине. Волосы разметались по подушке. Очки запотели.

Тишина.

Только дождь за окном и моё прерывистое дыхание.

Я медленно приходила в себя. Тело было ватным, лёгким, словно из меня вынули весь стресс и тревогу. Впервые за несколько лет я чувствовала себя... спокойной. По-настоящему спокойной.

—Браво, — раздался в голове голос Ксандера.

Я повернула голову. Он сидел на подушке и светился.

Его чешуя переливалась индиго и серебром, как грозовое небо после молнии. Крылья, ещё вчера тусклые и изодранные, слабо мерцали. Глаза горели янтарным огнём, ярким, как в первый день. Он стал немного крупнее, может, на пару сантиметров, но я была готова поклясться, что он подрос.

—Это было... — он запнулся. —Великолепно. Твой оргазм был очень мощным. Я получил больше энергии, чем ожидал.

— Я... — мой голос сорвался. — Я не знала, что так можно.

—Можно, — в его голосе звучала непривычная мягкость. —И это только начало.

Я лежала и смотрела на него, сияющего, живого, полного энергии. И впервые за эти три дня чувствовала не страх, не стыд, а что-то похожее на гордость.

Я сделала это. Не для себя, для него. Но, кажется, в процессе сделала и для себя тоже.

— Спасибо, — прошептала я.

—Тебе спасибо, Мира Вэнь, — ответил он. —Ты спасла мне жизнь. Снова.

Он подполз ближе и устроился на подушке рядом с моим плечом. Его светящаяся чешуя отбрасывала крошечные блики на стену. Я чувствовала тепло, исходящее от него, уже не тепло гаснущего существа, а ровное, живое тепло.

—Спи, — сказал он. —Теперь тебе нужно восстановиться. А мне переварить энергию.

— Ксандер?

—М-м?

— Ты... ты больше не умираешь?

Он тихо фыркнул.

—Нет. Пока нет. Благодаря тебе.

Я улыбнулась, впервые за долгое время искренне, без напряжения, и закрыла глаза.

За окном шумел дождь. Грелка в коробке остыла. В комнате пахло чаем с жасмином и чем-то новым, может быть, надеждой.

Я заснула быстрее, чем за все последние годы.

Глава 4. Научи меня

После той ночи всё изменилось.

Не кардинально. Не так, чтобы я проснулась другим человеком. Внешне моя жизнь осталась прежней: та же крошечная квартира, те же конспекты по артефакторике, та же пересдача через полторы недели. Но внутри что-то сдвинулось. Словно тумблер, который годами был заклинен в положении «выкл», наконец-то переключился.

Я стала лучше спать. Это было первое, что я заметила. Раньше я ворочалась часами, прокручивая в голове список дел, тревог и неудач. Теперь я засыпала почти мгновенно и спала без снов. Глубоко. Спокойно. Как будто мой организм наконец-то вспомнил, для чего нужен сон.

И ещё я стала чувствовать своё тело. Не как раньше, когда оно было просто оболочкой для мозга, неудобной и неправильной. А как что-то живое. Я замечала, как ткань свитера касается кожи. Как мышцы расслабляются в горячей воде душа. Как внутри разливается тепло после чая.

Ксандер сказал, это нормально.

—Твоё тело долго было в спячке, — объяснил он на следующее утро после «сеанса». —Ты загнала его в угол стрессом и самокритикой. Теперь оно просыпается. Это хорошо.

Он сам выглядел значительно лучше. Чешуя вернула насыщенный индиговый оттенок, глаза снова сияли янтарём, а лапка, та самая, сломанная, которую я шинировала палочками для еды, заживала с поразительной скоростью. Он снял бинт на второй день и теперь лишь слегка прихрамывал. Крылья тоже подживали, перепонки затягивались новой, блестящей кожей.

— У тебя регенерация, — заметила я, разглядывая его.

—Драконья, — подтвердил он с оттенком гордости. —С энергией возвращается и способность к исцелению. Ещё пара таких сеансов, и я смогу летать.

— Летать? — я представила крошечного ящера, порхающего под потолком моей квартиры. — А тебе не будет здесь тесно?

—Будет. Но это временно.

Он забрался на стол и уселся напротив моей кружки с чаем.

—Когда я накоплю достаточно энергии, я смогу принять человеческую форму. И тогда...

— Что тогда?

—Тогда я перестану быть твоим нахлебником и начну приносить пользу.

Я хотела сказать, что он и так не нахлебник. Что его присутствие, странное, язвительное, но чертовски живое, уже сделало мою квартиру менее одинокой. Но вместо этого спросила другое.

— А сколько нужно энергии для человеческой формы?

Ксандер задумался. Кончик его хвоста нервно дрогнул.

—Много. Очень много. Если каждый сеанс будет таким же мощным, как вчера... — он осёкся. —Возможно, месяц. Может, два.

— Месяц? — я поперхнулась чаем. — Ты хочешь, чтобы я... каждый день...

—Нет, — перебил он. —Я не хочу, чтобы ты выгорела. Оргазм — это мощный выброс энергии. Слишком часто, и твой собственный резерв истощится. Нам нужен баланс. Раз в два-три дня оптимально.

Я выдохнула. Раз в два-три дня — это звучало менее пугающе, чем «каждый день». Хотя сама мысль о том, что у меня теперь есть «график оргазмов», вызывала нервный смех.

— Ладно, — сказала я. — Раз в два-три дня. Договорились.******

И вот наступил вечер третьего дня.

За окном снова шумел дождь. Ноябрь в этом году был на редкость мокрым. Я сидела на кровати, скрестив ноги, в своей любимой растянутой футболке и хлопковых трусиках. Ксандер лежал на соседней подушке, обвив хвостом грелку, он по-прежнему мёрз, несмотря на улучшение состояния.

—Готова? — спросил он.

— Нет, — честно ответила я. — Но давай начнём.

—Хорошо.

Его голос стал ниже, мягче, тот самый тон, которым он говорил в прошлый раз.

—Сегодня мы попробуем кое-что новое. В прошлый раз ты просто выполняла инструкции. Сегодня я хочу, чтобы ты прислушивалась к себе. Не ко мне, к себе. Что тебе нравится? Что нет? Где прикосновения отзываются сильнее?

— А если я не знаю? — прошептала я.

—Значит, будем выяснять. Это не экзамен, Мира. Здесь нет правильных и неправильных ответов.

Я кивнула и легла на спину. Подушка привычно приняла голову. Матрас прогнулся под моим телом, мягко, уютно. Я стянула трусики под одеялом и отложила в сторону. Футболку оставила, она была достаточно длинной, чтобы прикрывать бёдра.

—Начни как в прошлый раз. Рука на живот. Дыхание. Постепенное движение вниз.

Я закрыла глаза и положила ладонь на живот. Мягкий. Тёплый. Мой. Раньше я ненавидела свой живот, он был слишком округлым, слишком заметным, из-за него я стеснялась носить обтягивающую одежду. Но сейчас, в полумраке, под монотонный шум дождя, эта мягкость казалась... правильной.

—О чём ты думаешь? — спросил Ксандер.

— О животе. Что он толстый.

—Он не толстый. Он женственный. Мягкость - это не недостаток. Это часть твоего тела, и она достойна любви.

Я фыркнула.

— Ты говоришь как мотивационный коуч из интернета.

—Понятия не имею, что такое «коуч из интернета», — в его голосе проскользнула привычная язвительность, —но если он говорит, что женское тело надо любить, а не ненавидеть, то он прав.

Я улыбнулась и поняла, что напряжение, которое только начинало сковывать плечи, отступило. С ним было легко. С ним было... безопасно.

Моя ладонь двинулась ниже. По животу. По линии лобка. Пальцы скользнули между складок, там уже было влажно. Не сильно, но достаточно.

—Ты быстрее возбуждаешься, чем в прошлый раз, — заметил Ксандер. —Это хороший знак. Твоё тело запомнило, что удовольствие — это не больно и не стыдно.

— Наверное, — пробормотала я, обводя клитор подушечкой пальца.

Искра. Та самая, острая, яркая, знакомая. Я обвела ещё раз. И ещё. Медленно, по кругу, как он учил. Дыхание стало глубже. Грудь поднималась и опускалась, соски тёрлись о ткань футболки, и это тоже было приятно.

—Сегодня попробуй по-другому, — сказал Ксандер. —Не круговые движения. Вверх-вниз. Вдоль клитора. Медленно.