Он развернул перед нами свиток. Текст был на древнем языке, но я узнал его, это был диалект Северных гор, тот самый, на котором говорили маги до Войны Драконов.

— Сосуд бессмертия, — начал Морганус, водя пальцем по строкам, — это не просто артефакт. Это часть самого Архимага. Когда он создавал его, он вложил в сосуд часть своей души. Поэтому он не может умереть, пока сосуд цел. И поэтому он так жаждет драконьей магии, она нужна ему, чтобы поддерживать сосуд.

— И как его уничтожить? — спросила Мира.

— Силой источника, — Морганус посмотрел на неё. — Вашей силой, Вэнь. Той самой, что возникает при полном соединении дракона и источника. Энергия связи - это единственное, что может разбить сосуд.

— Мы уже знаем это. Что нового?

— Новое это как, — он перевернул свиток. — Здесь написано, что энергия связи должна быть направлена не магическим путём, магию Архимаг блокирует. А через физический контакт. Прямой. Ритуальный.

Мира покраснела.

— Вы хотите сказать, что мы должны...

— Да, — Морганус кашлянул. — Совершить ритуальное соединение. При котором вы сознательно направляете энергию на сосуд. Это как... как направить реку в нужное русло. Только река в данном случае - это энергия вашей страсти.

В комнате повисла тишина. Мира покраснела ещё сильнее. Я, признаться, тоже чувствовал себя несколько неловко. Одно дело заниматься любовью с Мирой в нашей спальне, и совсем другое делать это как часть ритуала по уничтожению древнего врага.

— Но есть проблема, — продолжил Морганус. — В тексте не хватает фрагмента, описывающего сам момент передачи энергии. Я не знаю точно, как направить поток на сосуд. Я ищу. Осталось немного, ещё несколько свитков из закрытой секции.

— У нас мало времени, — сказал я. — Завтра Вэллс отправит запись в Совет.

— Я знаю, — Морганус снял очки и протёр их. — Но у меня есть план. План на случай, если мы не успеем найти фрагмент.

— Какой? — спросила Мира.

— Я дам показания против Вэллса. Я расскажу Совету о кулоне-накопителе, о его угрозах, о его связях с Архимагом. У меня есть друзья в Совете. Они поверят мне.

— Но хватит ли этого?

— Не знаю, — Морганус посмотрел на нас. — Но это лучше, чем ничего. А пока ищите фрагмент. Вы двое. У вас одна связь на двоих. Возможно, свиток отзовётся на вашу энергию.

Мы переглянулись.

— Как мы найдём фрагмент среди тысяч свитков? — спросила Мира.

— Я открою вам доступ в закрытую секцию. Туда, где хранятся самые древние тексты. Идите. Ищите. Я пока займусь подготовкой к завтрашнему заседанию Совета.

Закрытая секция Архивов находилась в самом дальнем конце подвала. Туда не проникал дневной свет, только магические светильники на стенах. Воздух был сухим и холодным, пахло пылью и старой бумагой. Стеллажи уходили в темноту, теряясь где-то под сводчатым потолком.

— Здесь тысячи свитков, — прошептала Мира. — Как мы найдём один фрагмент?

—Связью, — ответил я. —Морганус прав: текст о связи дракона и источника должен резонировать с нашей энергией. Дай мне руку.

Она протянула ладонь. Я взял её, переплёл наши пальцы и закрыл глаза. Сосредоточился на связи, той нити, что тянулась от моего солнечного сплетения к её. Индиго и золото. Пульсация. Тепло.

—Чувствуешь? — спросил я мысленно.

— Да.

—Теперь расширь сознание. Охвати им комнату. Все стеллажи, все свитки, все тексты. Ищи то, что отзовётся.

Мы стояли молча, держась за руки, и наша связь пульсировала, как маяк. Я чувствовал, как энергия растекается по комнате, касается свитков, проникает в их суть. Большинство были пустыми, просто тексты, мёртвые слова на мёртвой бумаге. Но где-то в дальнем углу...

— Там, — сказала Мира, открывая глаза. — Я что-то почувствовала.

Мы подошли к стеллажу. На верхней полке, покрытый вековой пылью, лежал свиток. Он был маленьким, почти незаметным среди огромных томов. Но когда я прикоснулся к нему, мои пальцы закололо. Свиток резонировал.

— Это он, — сказал я.

Мы развернули свиток прямо там, на каменном полу, при свете магического светильника. Текст был на том же древнем диалекте, что и у Моргануса. Я читал вслух, и Мира слушала, затаив дыхание.

«...и когда двое станут одним, и энергия их связи достигнет пика, да направят они её не друг на друга, но на сосуд. И да будет прикосновение их рук к сосуду в момент соединения. Ибо только в миг экстаза сила источника способна разбить то, что не разбить мечом и магией».

— Прикосновение к сосуду в момент соединения, — повторила Мира. — Значит, мы должны коснуться сосуда, когда...

— Когда мы кончаем, — закончил я без обиняков. — Вместе. Одновременно. И направить энергию не друг на друга, а на него.

Она сглотнула.

— Это... интимно.

— Да. Но это единственный способ.

— Я не против интимности. Я против того, что Архимаг будет где-то рядом. А если он нападёт в этот момент? Мы будем уязвимы.

— Значит, кто-то должен нас прикрывать. Морганус. Или... — я задумался. — Или мы сделаем это до того, как доберёмся до Архимага. Уничтожим сосуд, и он станет смертным. А потом...

— А потом мы сразимся с ним, — закончила Мира. — Вместе.

— Вместе, — подтвердил я.

Мы свернули свиток и отнесли его Морганусу. Тот прочитал текст, и его лицо просветлело.

— Это оно! Недостающий фрагмент! — он вскочил и, кажется, едва не пустился в пляс. — Теперь у нас есть всё! Завтра я пойду в Совет и разоблачу Вэллса. А потом мы найдём Чёрный Пик и уничтожим сосуд.

— Если Вэллс не отправит запись раньше, — напомнила Мира.

— Не отправит. Я позабочусь об этом, — Морганус поправил очки. — А вы идите домой. Отдыхайте. Завтра тяжёлый день.

*****

Вечером мы снова сидели в нашей квартире. Пили чай. Смотрели, как за окном сгущаются сумерки. Это был наш последний вечер перед бурей, и мы оба это знали.

— Ты боишься? — спросила Мира.

— Нет, — ответил я. — Я провёл две тысячи лет в страхе. Хватит.

— А я боюсь. Но это хороший страх. Не парализующий. Скорее мобилизующий.

— Это называется «боевая готовность», — я взял её руку. — Завтра мы пойдём в Совет вместе. Потом найдём Чёрный Пик. Потом уничтожим сосуд. И Архимага.

— А потом?

— А потом заживём спокойно. Ты защитишь диплом. Я, возможно, начну преподавать в Академии. Морганус будет счастлив.

Она улыбнулась.

— Ты преподаватель? Ты же терпеть не можешь студентов.

— Я терпеть не могу глупых студентов. А умных вполне, — я поцеловал её пальцы. — Ты, например, была очень способной ученицей.

— Я старалась.

— Я знаю.

Мы сидели в тишине. За окном темнело. Где-то далеко профессор Вэллс, наверное, пересчитывал свои кристаллы и готовился к завтрашнему дню. Ещё дальше, на Чёрном Пике, Архимаг ждал своего часа. Но здесь, в нашей квартире, мы были вместе. И это было всё, что имело значение.

— Я люблю тебя, — сказала Мира.

— Я люблю тебя, — ответил я.

И завтра мы победим. Потому что у нас нет другого выхода.

Глава 20. Примирение

Вечер опустился на город мягко, почти незаметно. Дождь, который шёл весь день, наконец стих, оставив после себя мокрые крыши, запотевшие окна и ощущение свежести. Мы сидели в нашей крошечной квартире, я на кровати, подобрав ноги, Ксандер на подоконнике в форме ящера. Его хвост свешивался вниз и ритмично покачивался, как маятник. Чешуя мерцала в свете настольной лампы, приглушённо, спокойно.

После возвращения из Архивов мы почти не разговаривали. Я пыталась читать конспекты, но буквы расплывались перед глазами. Ксандер смотрел в окно и думал о чём-то своём. Я чувствовала его мысли через связь, обрывочные, тревожные, но он не давал мне в них проникнуть.

Завтра решится всё. Завтра мы идём в Совет. Завтра Вэллс получит ответ на свой ультиматум. А потом Чёрный Пик. Архимаг. Сосуд.

Я отложила конспекты.

— Ксандер?

—М-м?

— Иди сюда.