Ксандриэль Игнис, Повелитель Грозового Ущелья, Лорд Западного Пика, закрыл глаза. Ему нужно было выжить. Восстановиться. Найти способ вернуть себе силу и облик. А для этого требовалось одно: чтобы эта нелепая, взлохмаченная, слишком мягкая человеческая девушка испытала оргазм.

Желательно много раз.

Ну что ж. Я справлялся с задачами и посложнее.

Это была ложь. Самой сложной задачи в своей жизни он еще не осознавал.

Глава 1. Теплый свитер и холодный расчёт

Экзамен по артефакторике я провалила.

Не «получила тройку с натяжкой». Не «списала и попалась». Не «заболела и не пришла». А именно провалила, с треском, грохотом и тем особенным чувством абсолютного фиаско, когда профессор смотрит на тебя поверх очков и произносит приговор голосом, каким говорят о безнадёжно больных.

— Зачётка, Вэнь. И готовьтесь к пересдаче.

Я протянула зачётку. Профессор Морган, сухой, как древний манускрипт, старик с седыми бровями и вечно поджатыми губами, вывел жирную двойку таким размашистым почерком, словно ставил подпись под моим смертным приговором. И, наверное, так оно и было. Четвёртый курс. Последний семестр. Если я завалю пересдачу, диплом накроется медным тазом. А вместе с ним и четыре года учёбы, и стипендия, и место в магическом сообществе.

Из аудитории я вышла на ватных ногах. В коридоре пахло пылью, старыми книгами и чем-то горелым, кажется, с кафедры Алхимии опять что-то подожгли, и теперь оттуда тянуло едким сизым дымком. Студенты сновали туда-сюда, галдели, обсуждали оценки, строили планы на вечер. Кто-то радостно кричал, что сдал на отлично. Кто-то стонал, что попался билет с грифоньими рунами. Я не слушала. Я шла к выходу, прижимая к груди сумку с конспектами, и в голове билась одна-единственная мысль.

Пересдача. Через две недели. А у меня даже тема диплома не утверждена.

— Вэнь! — окликнул меня знакомый голос.

Я обернулась. Элли Хан, моя соседка по общежитию в прошлом году, а ныне успешная аспирантка с кафедры Зоомагии, спешила ко мне, цокая каблучками по каменному полу. Элли была из тех людей, которые всегда выглядят так, будто сошли со страниц модного журнала о магах: идеально уложенные чёрные волосы, стрелки на глазах, мантия сидит как влитая. Рядом с ней я чувствовала себя особенно нелепо. Мешковатая толстовка, растрёпанный пучок, очки, которые вечно сползают на нос.

— Ты чего бледная? — спросила она, догоняя меня. — Завалила?

— Двойка, — буркнула я.

— Ох, Мира... — она сочувственно сжала мой локоть. — Может, ну её, эту артефакторику? Перевелась бы ко мне на Зоомагию. У нас зверюшки, у нас практика, у нас профессор Ким, душка, а не преподаватель...

— У вас надо сдавать полевую анатомию. Я при виде крови в обморок падаю.

— Ты при виде крови? — Элли скептически приподняла бровь. — Ты в прошлом месяце вправляла крыло раненому гиппогрифу.

— Это другое. Гиппогриф не человек. И не экзамен.

Она рассмеялась. Мы вышли во двор. Дождь, который с утра только накрапывал, теперь разошёлся всерьёз. Мелкие холодные капли барабанили по каменным плитам, стекали с горгулий на фасаде главного корпуса, собирались в лужи, в которых отражалось пасмурное ноябрьское небо. Студенты разбегались кто куда, накрываясь мантиями, куртками, а кто-то даже боевыми щитами, один особо креативный третьекурсник с факультета Защитной магии наколдовал над головой прозрачный купол и шествовал через двор с видом римского императора.

— Ладно, мне в оранжерею, — Элли чмокнула меня в щёку. — Не кисни, Вэнь. Пересдашь ты эту артефакторику. Ты же у нас ходячая энциклопедия.

— Энциклопедия без магического резерва, — пробормотала я, но она уже упорхнула.

Я натянула капюшон и побрела через кампус. Мимо главного корпуса, мимо оранжереи с магическими растениями, мимо фонтана, который вечно бурлил зеленоватой водой, хотя его чистили каждую неделю. Вода в фонтане сегодня пузырилась особенно активно, видимо, опять кто-то из алхимиков слил туда неудачный эксперимент.

Академия Магии имени Элиаса Грейвса. Моя альма-матер, моя гордость и моя головная боль.

Я попала сюда четыре года назад, девятнадцатилетняя девчонка из маленького городка на севере, без связей, без денег, без магической родословной. Только аттестат с отличием, рекомендательное письмо от школьного учителя и огромное, жгучее желание доказать, что я чего-то стою. Вступительный экзамен я сдала с блеском, теорию, по крайней мере. Практику с грехом пополам, но проходной балл набрала. Конкурс был сорок человек на место. Сорок! И я прошла.

А теперь, на четвёртом курсе, всё разваливалось.

Мой магический резерв на уровне первокурсника. Нет, даже хуже. Некоторые первокурсники могли призвать фамильяра или наложить стабильный щит. Я же с трудом вызывала порыв ветра, жалкий, слабый, годный разве что на то, чтобы сдуть пыль с книжной полки. Артефакторика была моей последней надеждой. Если я не могла колдовать сама, я могла создавать предметы, которые колдовали бы за меня. В теории. На практике накопители, которые я пыталась зарядить, трескались. Руны, которые я выводила, меркли. Зелья, которые я варила, выдыхались раньше срока.

— Вэнь, твой потенциал слабый ветер, — сказал мне куратор на втором курсе, когда стало ясно, что чуда не произойдёт. — Но ветер тоже может двигать паруса. Тебе просто нужно найти свой корабль.

Красивая метафора. Вот только парусов у меня не было. Был только страх, липкий, холодный, сжимающий горло каждую ночь, что меня отчислят раньше, чем я успею что-то доказать. Страх вернуться домой и увидеть разочарование в глазах отца. Страх, что вся моя жизнь - это бесконечная борьба за место, которого я не заслуживаю.

Я свернула за лабораторный корпус. Здесь было тихо: эту часть кампуса обходили стороной даже преподаватели. Старая оранжерея, заброшенный виварий, ржавые мусорные баки, в которые сгружали отходы алхимических экспериментов. От баков несло чем-то кислым. Я зажала нос и ускорила шаг.

И тут услышала это.

Карканье. Громкое, злое, торжествующее. И шум крыльев, множества крыльев, бьющих воздух одновременно.

Я остановилась. Сердце пропустило удар.

За мусорными баками, в проулке, где старая брусчатка уступала место потрескавшемуся асфальту, клубилась стая магических воронов. Я узнала их сразу: удлинённые клювы, слишком умные глаза с зелёными искрами, перья, отливающие металлом. Падальщики. Их привлекала слабость, больные магические существа, выброшенные артефакты, а иногда и незадачливые студенты, которые слишком далеко зашли в своих экспериментах. Вороны-падальщики никогда не нападают на здоровую добычу. Им нужна жертва, раненая, ослабленная, неспособная защищаться.

И судя по тому, с каким остервенением они что-то клевали на земле, жертва у них уже была.

Я рванула в проулок раньше, чем успела подумать.

Это было глупо. Безумно глупо. У меня нет боевой магии. У меня даже нормального щита нет. Если вороны решат, что я представляю угрозу, они переключатся на меня, и тогда пиши пропало. Но ноги несли меня вперёд, а руки уже взлетали, сплетая заклинание.

— Эй! Кыш! Пошли вон!

Ветер сорвался с пальцев. Слабый, по меркам боевых магов, конечно, но для воронов неожиданный. Они шарахнулись, каркая от неожиданности. Одна птица кувыркнулась в воздухе и врезалась в стену. Другая отлетела, роняя перья. Я ударила ещё раз, целясь в самого крупного ворона, того, что сидел в центре стаи и явно был вожаком.

Попала.

Ворон каркнул особенно возмущённо, взлетел, хлопая крыльями, и уставился на меня с высоты. В его глазах горели зелёные искры, и в них читалась не только злоба, но и что-то похожее на оценку. Словно он прикидывал, насколько я опасна.

Остальные расступились ровно настолько, чтобы я увидела добычу.

На мокром асфальте, в луже грязной воды, лежало крошечное существо.

Я ахнула.

Это был ящер. Или что-то очень на него похожее. Сантиметров тридцать от морды до кончика хвоста, не больше. Тонкие перепончатые крылья, смятые и изодранные. Длинный хвост, бессильно распластанный по асфальту. Чешуя, там, где она не была изодрана вороньими клювами, отливала глубоким индиго, почти синим, с серебристыми проблесками на брюшке.