Он долго смотрел на меня. Его глаза чуть потеплели, или мне показалось.

—Ты уверена?

— Нет, — честно ответила я. — Но я не хочу, чтобы ты умер.

Я выпрямилась и оглядела комнату. Моя квартира-студия выглядела как обычно: бардак, книги, кружка с остывшим чаем. Не самое романтичное место для... для чего? Для мастурбации под руководством дракона?

Боже. Даже в мыслях это звучало безумно.

— Что мне делать? — спросила я.

—Для начала выключи верхний свет. Оставь только лампу на столе. Мягкий свет расслабляет.

Я кивнула и щёлкнула выключателем. Комната погрузилась в полумрак, рассекаемый только тёплым золотистым кругом от настольной лампы. Дождь за окном барабанил по подоконнику, монотонно, успокаивающе.

—Теперь переоденься. Сними джинсы и свитер. Надень что-нибудь... свободное. Что не давит.

Я порылась в шкафу и вытащила старую хлопковую сорочку, длинную, до колен, с пуговицами спереди. Она была мягкой, уютной, и я в ней спала. Переоделась за дверцей шкафа, чувствуя, как горят щёки, хотя Ксандер в своей нынешней форме вряд ли мог что-то разглядеть.

—Ложись на кровать.

Я легла. Матрас привычно прогнулся подо мной. Подушка пахла лавандой, я капнула на неё эфирного масла перед сном, ещё до всей этой истории.

Ксандер выбрался из коробки. Медленно, с трудом подтягивая ослабевшее тело, он перебрался на кровать и устроился на свободной подушке, в нескольких дюймах от моего бедра. Его движения были слабыми, но целенаправленными.

—Сними трусики, — сказал он. —Но сорочку оставь. Если тебе так будет спокойнее.

Я заколебалась. Потом, решившись, стянула хлопковые трусики под одеялом и отбросила их в сторону. Прохладный воздух коснулся обнажённой кожи. Я задрожала, но не от холода.

—Теперь самое важное.

Его голос в моей голове стал мягче, ниже.

—Никакого давления. Никаких целей. Мы не стремимся к оргазму. Мы просто изучаем твоё тело. Если ты достигнешь пика хорошо. Если нет, ничего страшного. Я не умру за одну ночь. Поняла?

— Поняла, — прошептала я.

—Умница. А теперь закрой глаза и положи руку на живот. Как в прошлый раз.

Я закрыла глаза. Моя ладонь легла на мягкий живот, чуть выше пупка. Сорочка тонким хлопком отделяла кожу от пальцев.

—Дыши. Глубоко. Медленно. Слушай дождь.

Вдох. Выдох. Капли барабанили по стеклу: тук-тук-тук. Где-то вдалеке проехала машина. В трубах зашумела вода, сосед сверху включил душ.

—Хорошо. Теперь перемести руку ниже. К бёдрам. Не внутрь, просто погладь бёдра. Внешнюю сторону. Медленно.

Я подчинилась. Мои пальцы скользнули по бедру, вниз, к колену, потом вверх, к талии. Кожа под ними была тёплой и гладкой. Я никогда особо не задумывалась о том, какие у меня бёдра. Считала их слишком полными, слишком мягкими. Но сейчас, в полумраке, под шум дождя, эта мягкость почему-то казалась... приятной.

—Тебе нравится? — спросил Ксандер.

— Я... да. Немного.

—Хорошо. Теперь внутренняя сторона бёдер. Поднимайся медленно. Очень медленно. И не доходи до верха, остановись за пару дюймов.

Мои пальцы переместились на внутреннюю поверхность бедра. Кожа здесь была более чувствительной. Я провела вверх, и по телу пробежала лёгкая дрожь. Не возбуждение. Скорее предвкушение. Ожидание.

—Задержи дыхание на секунду. Чувствуешь, как напрягаются мышцы?

Я задержала дыхание. Мышцы живота и бёдер едва заметно напряглись.

—А теперь выдохни и расслабься.

Я выдохнула. Напряжение ушло, сменившись теплом.

—Хорошая девочка. Ты отлично справляешься.

От этой похвалы внутри что-то странно ёкнуло. Я не привыкла, чтобы меня хвалили. Тем более таким низким, интимным голосом.

—Теперь положи руку на лобок. Просто положи. Не двигай.

Я медленно переместила ладонь ниже. Пальцы легли на мягкие волоски. Прикосновение было лёгким, почти невесомым.

—Чувствуешь тепло?

— Да.

—Это твоё тепло. Твоё тело. Оно живое, оно отзывается. В нём нет ничего неправильного. Понимаешь?

Я сглотнула. В горле встал ком.

— Понимаю.

—А теперь раздвинь ноги. Чуть-чуть. На ширину плеч.

Я раздвинула бёдра. Прохлада коснулась самых интимных мест, и я поняла, что уже не сухая. Не мокрая, нет, но влажная. Достаточно, чтобы пальцы скользили, а не тёрлись.

—Я хочу, чтобы ты нашла клитор, — сказал Ксандер. —Не нажимай. Просто обведи вокруг подушечкой пальца. Медленно. По кругу.

Я снова подчинилась. Мой указательный палец скользнул вниз, туда, где складки расходились, и нашёл крошечный бугорок. Я обвела его, раз, другой. По телу прострелила искра. Острая, яркая, неожиданная. Я тихо ахнула.

—Вот так, — одобрительно произнёс Ксандер. —Теперь обмакни пальцы во влагу. Размажь по клитору.

Я повела пальцами ниже, собрала влагу, её было больше, чем я ожидала, и вернулась к клитору. Круговые движения стали более скользкими, гладкими. Искра превратилась в ровное, тянущее тепло, которое разливалось по низу живота.

—Как ты себя чувствуешь?

— Странно, — прошептала я. — Хорошо... но странно.

—Странно потому что впервые?

— Нет. Странно потому что я не одна. Но... — я замялась. — Это почему-то помогает.

—Помогает как?

— Словно... словно я могу расслабиться, потому что ты контролируешь ситуацию. Мне не нужно думать, правильно ли я делаю. Ты говоришь, я делаю. И это... освобождает.

Ксандер тихо фыркнул. В его мысленном голосе проскользнуло что-то тёплое.

—Это называется «отдать контроль». Многим женщинам это помогает. Особенно тем, кто привык всё контролировать в обычной жизни.

— Я не...

—Мира, ты ходячий сгусток контроля. Ты планируешь свой день по минутам. Ты трижды перепроверяешь конспекты. Ты боишься опоздать, ошибиться, не соответствовать. А в постели это всё лишнее. В постели нужно чувствовать. А чувствовать ты не умеешь, потому что боишься отпустить вожжи.

Я открыла рот, чтобы возразить, и закрыла. Потому что он снова был прав. Чёртов древний ящер всё про меня понимал. Понимал лучше, чем я сама.

—Продолжим, — сказал он. —Увеличь темп. Но не давление. Круговые движения, быстрее. И дыши. Не задерживай дыхание.

Я ускорила движения. Тепло внизу живота становилось горячее. Мышцы начали напрягаться, не так, как раньше, не от страха, а от нарастающего возбуждения. Я чувствовала, как что-то сжимается внутри, как пульсирует клитор под пальцами, как дыхание становится чаще и громче.

—Хорошо. Очень хорошо. Теперь добавь второй палец. Средний. И веди им ниже, ко входу. Не входи пока, просто надави.

Я переместила средний палец ниже. Вход был влажным, горячим. Я надавила, и с губ сорвался стон. Тихий, сдавленный, но стон.

—Не сдерживай звуки, — тут же сказал Ксандер. —Звук помогает выпустить напряжение. Ты одна в квартире. Никто не услышит.

— Соседи...

—У них душ шумит. И телевизор. И они не знают тебя. Расслабься.

Я выдохнула и позволила себе ещё один стон. Громче. Свободнее. И от этого звука возбуждение почему-то усилилось.

—Теперь введи палец. Один. Медленно.

Я ввела. Мышцы сжались вокруг пальца, тесные, горячие. Я замерла, привыкая к ощущению. Потом двинула пальцем, внутрь, наружу.

—Одновременно стимулируй клитор. Большим пальцем. Круговые движения.

Я подчинилась. Большой палец лёг на клитор, указательный и средний двигались внутри. Двойная стимуляция, и мир начал сужаться до одной точки. До моего тела. До тепла. До пульсации.

—Быстрее, — скомандовал Ксандер. —Ещё быстрее. Дыши. Не задерживай дыхание. Отпусти контроль. Просто чувствуй.

Я ускорилась. Мои пальцы двигались в бешеном ритме. Стоны становились громче, чаще. Я чувствовала, как стены влагалища сжимаются всё сильнее, ритмично, неконтролируемо. Клитор пульсировал. Внизу живота собиралось что-то огромное, горячее, невыносимое.

—Давай. Не сдерживайся. Я здесь. Я держу тебя.

И я отпустила.

Оргазм накатил, как волна. Сначала острая судорога внизу живота, затем волна жара, прокатившаяся по всему телу, от кончиков пальцев ног до макушки. Я выгнулась на кровати, вскрикнула, громко, не сдерживаясь, и мышцы внутри сжались в последнем, самом сильном спазме. Пульсация отдавалась во всём теле. Я забыла, как дышать. Я забыла, где я. Осталась только эта волна, мощная, ослепительная, вымывающая всё лишнее.