— Что ж, мисс Вэнь. Я думал, вы умнее. Я думал, вы понимаете, что к чему. Но, видимо, ошибался, — он поправил мантию и выпрямился. — У вас есть три дня. Три дня, чтобы передумать. Если через три дня вы не согласитесь на мои условия, кристалл отправится в Совет Магов. И тогда ваш дракон узнает, что такое настоящая изоляция. А вы узнаете, что такое потеря.

Он развернулся и пошёл прочь. Его зелёная мантия мелькнула в толпе студентов, которые тут же бросились врассыпную, и исчезла за углом главного корпуса. Я осталась стоять, всё ещё держа Ксандера за руку. Мои пальцы дрожали, но я не плакала. Я была слишком зла для слёз.

— Он не сможет, — сказала я вслух, скорее убеждая себя, чем кого-то ещё. — Совет Магов не поверит ему. У нас есть Морган. У нас есть доказательства, что Вэллс сам нарушает закон, этот кулон, его угрозы...

—Поверит, — перебил Ксандер. Его голос звучал устало. —У него есть запись. Есть свидетели, полдвора видели, как я угрожал ему. И у него есть связи в Совете. Морганус один, а у Вэллса, я уверен, есть покровители. Возможно, те же, что служат Архимагу.

— Но он спровоцировал тебя! Он оскорбил нас! Ты защищался!

—В глазах Совета это не имеет значения, — он взял мои руки в свои и сжал их. —Я неизвестная величина. Опасный артефакт. Последний дракон, который, по легендам, был уничтожен именно потому, что представлял угрозу для магического сообщества. Совет скорее поверит профессору с многолетней репутацией и связями, чем мне, существу, которого они считали вымершим.

Я закрыла глаза. Перед внутренним взором стояло лицо Вэллса, его холодные глаза, его фальшивая улыбка, его пальцы, сжимающие записывающий кристалл. Я ненавидела его. Всей душой. И эта ненависть пугала меня саму.

— Что же делать? — прошептала я.

—Для начала успокоиться, — он притянул меня к себе и обнял. Его крылья сомкнулись вокруг нас, отгораживая от двора, от студентов, от любопытных глаз. В этом коконе было тепло и безопасно, почти как дома. —Потом поговорить с Морганусом. Он знает Вэллса лучше нас. Возможно, он сможет помочь. Возможно, у него есть рычаги давления, о которых мы не знаем.

— А если нет?

—Тогда мы будем сражаться. Вместе. Как всегда, — он поцеловал меня в макушку. —Я не позволю им забрать меня. И тебя не позволю.

Я прижалась к его груди. Его сердце билось ровно и сильно. Это успокаивало, хотя бы немного.

— Я не отдам тебя, — прошептала я. — Ни за что. Ни за бессмертие. Ни за карьеру. Ни за что.

—Я знаю, — его хвост обвился вокруг моей ноги, знакомый, успокаивающий жест. —И я не отдам тебя. Мы пройдём через это. Как прошли через всё остальное.

*****

Моргануса мы нашли в Архивах. Он сидел за столом в закрытой секции, обложившись свитками и книгами, и выглядел так, словно не спал несколько ночей. Под глазами залегли тени, седые волосы были взъерошены, а на кончике носа сидели очки, которые он постоянно забывал поправить.

— Профессор, — окликнула я, входя. Ксандер шёл за мной в человеческой форме, после инцидента во дворе он решил не тратить время на перекидывание. — У нас проблемы.

— У нас всегда проблемы, Вэнь, — проворчал Морганус, не отрываясь от свитка. — Вот, например, я пытаюсь расшифровать этот текст уже третий час, а он написан на диалекте, который умер семьсот лет назад. Если бы не Ксандриэль, который любезно согласился перевести несколько фрагментов вчера, я бы вообще не продвинулся, — он наконец поднял глаза, увидел наши лица и осёкся. — Что случилось?

Я рассказала ему всё. Про кулон-накопитель (я положила коробочку на стол перед ним). Про встречу во дворе. Про записывающий кристалл. Про ультиматум. Про три дня. Про бессмертие. Он слушал молча, и с каждым моим словом его лицо становилось всё мрачнее.

Когда я закончила, он снял очки, протёр их платком (жест, который я уже выучила как признак крайнего волнения) и тихо выругался. Я никогда раньше не слышала, чтобы он ругался. Это было неожиданно и пугающе.

— Записывающий кристалл, — пробормотал он. — Проклятье. Я знал, что Вэллс скользкий тип. Я знал, что он замешан в тёмных делах. Но чтобы настолько...

— Вы можете помочь? — спросила я. — У вас есть друзья в Совете. Вы можете рассказать им, что Вэллс пытался навредить мне с помощью запрещённого артефакта. Вот доказательство. — Я указала на коробочку с кулоном.

Морганус взял коробочку. Открыл. Посмотрел на сапфир, который всё так же мерцал в глубине. Понюхал, да, понюхал, как заправский алхимик. Потом аккуратно закрыл крышку и отодвинул коробочку в сторону.

— Этого недостаточно, — сказал он.

— Почему?

— Потому что Вэллс скажет, что кулон всего лишь научный инструмент. Безобидный. Что он хотел изучить вашу связь с согласия обеих сторон. А то, что вы неправильно поняли его намерения, это ваша проблема, а не его, — Морганус вздохнул. — У него репутация. У него связи. У него, чёрт возьми, семь монографий. А у нас только слова и артефакт, который он легко может объявить подделкой.

— А запись? На которой Ксандер угрожает ему?

— Вот это настоящая проблема, — Морганус потёр переносицу. — Я могу попытаться поговорить с моими друзьями в Совете. Предупредить их, что Вэллс нечист на руку. Но без веских доказательств... — он покачал головой. — Боюсь, этого будет недостаточно.

— А что насчёт Архимага? — спросил Ксандер, который до этого молчал. — Вы нашли что-нибудь ещё?

— Кое-что, — Морганус оживился. Он порылся в свитках и достал один, самый старый, с обтрёпанными краями. — Я нашёл упоминание о том, где Архимаг скрывался после Войны Драконов. Это место называется Чёрный Пик. Оно где-то в горах, к северу отсюда. Но точных координат нет, автор текста либо не знал их, либо намеренно скрыл.

— Чёрный Пик, — повторил Ксандер, и его голос стал глухим. — Я знаю это место.

— Знаете? — Морганус приподнял бровь.

— Это там он убил моего брата, — Ксандер смотрел в стену, но я знала: он видит не стену. Он видит прошлое. — Там была наша последняя битва. Я должен был быть там. Я должен был сражаться вместе с ним. Но я... я струсил.

В комнате повисла тишина. Такая глубокая, что было слышно, как шуршит пламя в магических светильниках.

— Мы должны найти это место, — сказал Ксандер, отрываясь от воспоминаний. — Архимага. И уничтожить сосуд бессмертия. Только так мы сможем остановить его и Вэллса заодно.

— Но для этого нужна я, — сказала я. — Моя магия. Так?

Морганус кивнул.

— Да. Согласно текстам, сила источника может разбить сосуд. Но я ещё не нашёл, как именно. Это может быть опасно. Очень опасно.

— Я готова.

Ксандер посмотрел на меня.

—Ты уверена?

— Абсолютно. Я не позволю Вэллсу или Архимагу забрать тебя. Если я оружие, значит, я буду оружием.

Морганус посмотрел на нас обоих. На меня, маленькую, полную, с растрёпанными волосами и очками на носу. На Ксандера, высокого, крылатого, с горящими глазами. И улыбнулся, впервые за весь разговор.

— Знаете, — сказал он, — за семьдесят три года преподавания я видел много странных пар. Но вы двое... вы особенные.

— В хорошем смысле? — спросила я.

— В хорошем. Определённо в хорошем.

*****

Вечером мы сидели в нашей квартире и пили чай. За окном шумел дождь, он вернулся под вечер, мелкий и настойчивый. Ксандер был в форме ящера, после сегодняшней демонстрации силы ему нужно было восстанавливаться, и лежал на моей подушке, свернувшись клубком, обвив хвостом кружку с чаем (он говорил, что так чай дольше остаётся горячим).

—О чём ты думаешь? — спросил он, прерывая затянувшееся молчание.

— О бессмертии, — честно ответила я. — О том, что сказал Вэллс. О том, что мы могли бы быть вместе вечно.

—Ты правда этого хочешь?

Я отпила чай. За окном барабанил дождь. На плите тихо гудел чайник. Где-то у соседей играла музыка, что-то медленное, с фортепиано.

— Не знаю, — сказала я наконец. — С одной стороны да. Я не хочу стареть. Не хочу умирать. Не хочу оставлять тебя одного. С другой... вечность это долго. Ты сам говорил, что видел, как умирают те, кого ты любил. Что это больно. Неужели ты хочешь пройти через это снова? С моей стороны смотреть, как ты живёшь вечно, а я увядаю?