Но после Майи, Аурении и мертвых невест ложь казалась слишком дешевой.

— Да.

Его лицо не изменилось.

— Почему?

— Потому что теперь вы знаете то, что может уничтожить меня быстрее любого яда. Если решите, что я опасна, вам не нужно даже придумывать обвинение. Достаточно сказать правду.

— Я не скажу.

— Сейчас.

— И потом.

— Вы не можете обещать за будущего себя.

— Могу обещать за свои решения.

Я посмотрела ему в глаза. Серые, с золотым отсветом в глубине. Опасные. Усталым людям обычно хочется верить тому, кто говорит уверенно. Я запретила себе этот легкий путь.

— Почему? — спросила я.

— Потому что правда без контекста станет казнью. А я уже слишком долго жил в доме, где казнили фактами, вырванными из смысла.

Это было не красиво.

Это было точно.

И я поверила не всему, но части.

— Тогда мой честный ответ, — сказала я. — Я боюсь вас. Но меньше, чем вчера.

Угол его губ едва заметно дрогнул.

— Прогресс.

— Не злоупотребляйте.

— Ваши слова?

— Теперь общие.

В дверь постучали.

Ильсан не стал входить, просто сообщил через приоткрытую створку:

— Ваша светлость, Тавия пропала.

Все тепло, которое только начало появляться в комнате, исчезло.

Я резко повернулась.

— Что значит пропала?

Ильсан вошел. Лицо у него было жестким.

— Она должна была оставаться в библиотеке под присмотром помощницы Ориссы. Десять минут назад помощница нашла на столе ее фартук и пустую чашку. Охрана у бокового выхода говорит, что Тавия не проходила.

— Ее забрали, — сказала я.

Даже не вопрос.

Дамиан уже шел к двери.

— Закрыть все выходы из замка. Проверить кухню, библиотеку, женское крыло, старые ходы к восточной башне. Никого не выпускать.

Ильсан кивнул и исчез.

Я пошла следом за Дамианом.

Он обернулся.

— Нет.

— Даже не начинайте.

— Элира.

— Тавия помогла мне в карете. Она сказала правду о настое. Если ее забрали из-за меня, я не останусь здесь ждать.

— Именно из-за вас ее могли забрать.

— Значит, я знаю, почему она важна.

Он смотрел на меня всего секунду. Потом выругался тихо, на языке, которого я не знала, но смысл был понятен.

— Рядом со мной. Ни шага в сторону.

— Принято.

— Это не победа.

— Я сейчас не считаю очки.

Мы вышли в коридор почти одновременно.

И впервые я не чувствовала, что иду за ним как под охраной.

Я шла рядом, потому что в этом замке снова пытались заставить замолчать девушку, которая знала правду.

А я уже обещала Элире: за нее мы скажем.

Теперь нужно было успеть сказать и за Тавию.

Глава 13. Цена послушания

Грозовой Клинок умел тревожиться без крика.

В замке не подняли общий колокол, не загудели трубы, не забегали по коридорам испуганные слуги. Наоборот, все стало тише. Слишком тише. Стражи у переходов выпрямились, двери начали закрываться без хлопка, люди в форме появлялись там, где минуту назад были пустые углы.

Это пугало сильнее шума.

Когда дом умеет скрывать тревогу, значит, он слишком часто жил рядом с опасностью.

Дамиан шел быстро, и мне приходилось почти бежать, чтобы держаться рядом. После видений, яда, процедуры с руной и разговора об Аурении тело требовало кровати, воды и хотя бы одного часа без новых потрясений. Но где-то в замке исчезла Тавия. Девочка, которая стучала в стенку кареты, когда Элира перестала дышать. Девочка, которая не отвернулась от меня, хотя могла сделать вид, что ничего не видела.

Я не могла лечь и ждать.

— Медленнее, — сказал Дамиан, не оборачиваясь.

— Вы сами идете так, будто хотите обогнать собственную тень.

— Я слышу ваше дыхание.

— Не слушайте.

— Поздно.

Он замедлился ровно настолько, чтобы я не начала задыхаться. Это было почти незаметно, но я заметила. И разозлилась на себя за то, что заметила.

— Если вы упадете, — сказал он, — я отправлю вас в башню под охраной Миретты.

— Угрожаете самым страшным?

— Пока самым действенным.

— Тавия исчезла из библиотеки, — напомнила я. — Кто-то смог увести ее из-под носа Ориссы. Башня с охраной уже не кажется мне образцом безопасности.

Дамиан коротко взглянул на меня.

— Именно поэтому вы будете рядом со мной.

Эта фраза прозвучала как приказ.

Но я услышала и другое.

Не "за мной". Не "под охраной". Рядом.

Мы свернули в коридор, ведущий к библиотеке. У дверей стояли двое стражей Ильсана. Оба были бледнее обычного, а один держал руку на рукояти меча так крепко, что побелели костяшки. Когда Дамиан подошел, они поклонились, но не стали говорить первыми.

— Доклад, — сказал он.

Старший из стражей сглотнул.

— Леди Тавия находилась в читальной комнате под присмотром помощницы леди Ориссы. В комнату входили двое переписчиков, один служитель с напитками и младший архивист. После ухода служителя помощница почувствовала слабость и ненадолго вышла к окну за воздухом. Когда вернулась, леди Тавии уже не было.

— Окно? — спросила Дамиан.

— Закрыто. Снаружи решетка.

— Двери?

— Главная под охраной. Боковая под малой печатью. Следов открытия нет.

— Значит, есть третий путь, — сказала я.

Стражник посмотрел на меня, но тут же отвел глаза.

Дамиан не отреагировал на мое вмешательство. Только спросил:

— Где Орисса?

— Внутри, ваша светлость.

Мы вошли.

Библиотека встретила нас запахом бумаги, пыли и злости.

Орисса стояла в центре читальной комнаты, держа в руке пустую чашку. Помощница, та самая женщина, которая должна была следить за Тавией, сидела у стола с серым лицом. Миретта уже была рядом и проверяла ей пульс. На полу возле кресла лежал фартук Тавии, сложенный небрежно, будто его сорвали второпях.

От этого фартука у меня неприятно сжалось горло.

До этого Тавия была пропавшей. Теперь стала реальной пустотой в комнате.

— Наконец, — сказала Орисса вместо приветствия.

Ее голос был сухим, но я услышала под ним ярость. Не громкую, не показную. Старую, опасную, холодную. Такой яростью не бьют посуду. Ею выжигают имена из списка доверенных людей.

— Что с помощницей? — спросил Дамиан.

Миретта даже не подняла головы.

— Сонный состав. Не смертельный. Очень аккуратный. Доза рассчитана так, чтобы она почувствовала слабость и ненадолго потеряла внимание, но не упала на пол. Кто-то не хотел лишних криков.

— Через чашку?

Орисса протянула пустую чашку.

— Через медовый сбор. Я не заказывала.

— Кто принес? — спросила я.

Помощница с трудом подняла голову.

— Служитель. В сером переднике. Я думала, его прислали из малой кухни. Он сказал, что леди Тавии нужно поесть, потому что она с утра на ногах.

— Тавия пила?

— Да. Немного. Потом сказала, что ей душно, и подошла к полкам. Я... мне тоже стало дурно. Я открыла окно. Когда обернулась, ее уже не было.

— Она кричала?

— Нет. Я ничего не слышала.

Миретта взяла чашку у Ориссы и понюхала край.

— Состав похож на успокаивающий, но с добавкой, которая приглушает волю на несколько минут. Человек идет, если его позвать. Потом приходит в себя и не сразу понимает, куда шел.

У меня похолодели пальцы.

— Как голос из старых ходов.

Дамиан резко повернул голову ко мне.

— Что?

— Вы говорили: если я услышу знакомый голос, не идти на звук. В замке есть магия, которая повторяет голоса. Если Тавию одурманили и позвали голосом, которому она доверяет...

— Вашим, — закончил он.

Слово ударило так точно, что я на секунду перестала слышать комнату.

Моим голосом.

Тавия могла услышать меня. Подумать, что мне плохо. Что я зову ее из-за полок, из коридора, из тайного прохода. Она пошла бы сразу. Конечно, пошла бы. Потому что уже один раз пыталась спасти невесту в карете и не собиралась второй раз оставаться на месте.