Я подняла руку, придержала рванувшийся от ветра край фаты и шагнула вперед.

Воздух коснулся кожи холодом.

На мгновение перед глазами потемнело. Запястье вспыхнуло, будто кто-то сжал его раскаленными пальцами. Я втянула воздух сквозь зубы, но не отступила.

Мерцающая граница пропустила меня.

В зале за спиной кто-то тихо выдохнул. Не разочарованно. Удивленно.

Дамиан смотрел на мое запястье.

— Больно? — спросил он.

Не заботливо. Проверяя.

— Терпимо.

— Ложь.

— Привычка.

Его взгляд поднялся к моему лицу. На миг я увидела в нем не только холод, но и интерес. Очень короткий. Почти незаметный.

Потом он снова стал властелином замка.

— В зал печати.

Внутри Грозовой Клинок оказался еще мрачнее, чем снаружи. Высокие своды, темный камень, синие огни в железных чашах. На стенах висели старые знамена с тем же знаком крыла и молнии. Пол был выложен плитами разных оттенков серого, и некоторые линии между ними светились так слабо, что я заметила это только потому, что привыкла смотреть под ноги на аварийных объектах.

Линии шли не хаотично.

Они складывались в контур.

Защитная схема, подумала я. Или местный аналог.

В одном месте свет обрывался. Тонкая трещина пересекала плиту у самой стены и уходила под основание колонны. Слишком ровная, чтобы быть обычной. Ее замазали чем-то темным, но плохо. Сверху красиво, внутри проблема осталась.

Я задержала взгляд на трещине на секунду дольше, чем следовало.

— Вас что-то заинтересовало? — спросил Дамиан.

Он все-таки заметил.

Я выпрямилась.

— У вас пол поврежден.

Один из мужчин за его спиной усмехнулся.

— В день свадьбы невеста решила оценить каменщиков?

Я повернула голову.

Мужчина был лет сорока пяти, сухой, безупречно одетый, с гладкими светлыми волосами и мягкой улыбкой. Эта улыбка не согревала. Она лежала на лице как тонкая перчатка на чужой руке.

Севериан Морвик.

Я не знала, откуда пришла уверенность. Может, из предупреждения Тавии. Может, просто потому что некоторые люди сразу выглядят слишком вежливыми, чтобы быть безопасными.

— Нет, — сказала я. — Просто заметила трещину.

— В Грозовом Клинке хватает трещин, госпожа Асталь.

— Тогда странно делать вид, что их нет.

Улыбка Севериана стала чуть тоньше.

Дамиан не вмешался. Только смотрел.

Я поняла, что совершила первую ошибку. Элира, вероятно, не стала бы отвечать советнику дракона так спокойно. Может быть, не стала бы отвечать вообще.

Но отступать было поздно.

Нас провели дальше.

Зал печати находился в глубине замка. Двери туда были черные, тяжелые, с металлическими прожилками, похожими на застывшие молнии. Когда их открыли, по коже прошел холод.

Внутри уже ждали.

Я насчитала двенадцать человек. Старшие родов, советники, двое в серебристо-синих мантиях — маги или служители ритуала. У дальней стены стояла женщина с седыми волосами, собранными высоко, и лицом, на котором возраст не смягчил ни одной линии. Она смотрела на меня без злости, но так внимательно, будто видела не платье, не лицо Элиры, а все слои под ним.

В центре зала стояла каменная чаша на высоком основании. Над ней висел тонкий круг света. В чаше не было воды, только темное стекло или металл, гладкий до зеркального блеска.

Брачная печать, догадалась я.

Или то, что ее запускает.

Двери закрылись за моей спиной.

Звук получился окончательным.

Один из магов поднял руку.

— Лорд Рагнарис, церемония может быть начата после подтверждения крови невесты.

— Не может, — сказал Севериан Морвик.

В зале стало тихо.

Дамиан медленно повернул голову к нему.

— Объясните.

— Дом Асталь нарушил условия договора. В договоре названа Мириана Асталь, старшая дочь рода. Прибыла Элира Асталь, младшая. Договор не может быть исполнен без дополнительного решения совета.

Несколько человек согласно зашептались.

Я стояла рядом с чашей и чувствовала, как внутри поднимается холодная волна. Вот оно. Сейчас они начнут спорить о договоре, крови и родовой чести. А я буду предметом спора. Не человеком.

В прошлой жизни я ненавидела, когда заказчики обсуждали здание, не заходя внутрь. По фасаду, по бумажкам, по отчетам тех, кто ни разу не трогал стену рукой. Сейчас я была таким зданием.

Красивый фасад. Чужие документы. Никому не интересно, что внутри уже произошел обвал.

— Совет должен зафиксировать подлог, — сказал пожилой мужчина с цепью на груди. — Брак следует отложить до прибытия настоящей невесты.

Дамиан не посмотрел на меня.

— Настоящая невеста сбежала.

— Это слух.

— Это факт, если дом Асталь прислал другую дочь.

Севериан мягко развел руками.

— Возможно, младшую дочь прислали временно, чтобы выиграть время. Возможно, старшая появится до полуночи.

Я едва удержалась от резкого смешка.

Временно. Как подменный камень в несущей стене. Поставим, пока настоящий не привезут, а если все рухнет, скажем, что так и было.

— Если брак не заключен сегодня, — произнесла женщина у стены, — договор между Рагнарисами и Асталями считается сорванным.

Ее голос был низким и сухим.

Дамиан повернулся к ней.

— Благодарю, леди Орисса.

Значит, это она. Тетя. Хранительница библиотеки. В паспорте моей новой жизни, если бы кто-то успел мне его выдать, ее имя стояло бы рядом со словом "опасно".

— Сорванным по вине Асталей, — вмешался маг в мантии.

— По вине невесты, прибывшей под чужим условием, — уточнил Севериан. — Юридически это тоньше.

Я посмотрела на него.

Он знал, что делает. Не просто защищал закон. Выстраивал петлю.

Если брак отменят, виноватой сделают меня. Если заключат, тоже найдут способ. Живая Элира была неудобна. Мертвая, вероятно, была бы полезнее.

Дамиан наконец повернулся ко мне.

— Вы знали о подмене?

Все взгляды ударили в лицо.

Я могла сказать "нет". И это было бы правдой для Майи. Но для Элиры? Тело помнило карету, страх, слезы Тавии. Где-то глубже лежали обрывки: мужской голос, приказ одеваться, запах горького настоя.

Недостаточно.

— Я плохо помню дорогу, — сказала я. — И утро перед ней.

— Удобно, — заметил Севериан.

— Не для меня.

Он чуть склонил голову.

— Госпожа Асталь, вы понимаете, где находитесь?

Я посмотрела на чашу, на магов, на Дамиана, на закрытые двери.

— В зале, где все уже решили, что я виновата, но пока выбирают формулировку.

Орисса едва заметно подняла бровь.

У Дамиана лицо не изменилось.

Севериан улыбнулся.

— Смелость редко заменяет правду.

— Согласна. Поэтому давайте говорить правду. Мириана Асталь должна была стать невестой лорда Рагнариса, но ее здесь нет. Вместо нее привезли меня. По дороге мне дали настой, после которого я перестала дышать. На моем запястье след, который ваша защита сочла важным. И сейчас вы предлагаете спорить о том, можно ли считать меня неудобной строкой в договоре.

Слова дались ровно. Не громко. Без истерики.

Но внутри все сжималось.

Потому что я понятия не имела, где граница дозволенного. В моем мире за резкость можно было потерять контракт. Здесь, вероятно, голову.

Севериан сделал шаг ко мне.

— Вы утверждаете, что вас отравили?

— Я утверждаю, что после настоя невеста перестала дышать.

— Но сейчас вы стоите здесь.

— Да. К неудобству многих.

В зале снова стало тихо.

Дамиан смотрел на меня слишком пристально.

— Покажите запястье.

Я не хотела.

Не потому что стеснялась. Потому что чувствовала: стоит им увидеть метку, и разговор изменится. Но отказ выглядел бы хуже.

Я подняла правую руку и отодвинула кружево рукава.

Черная полоса под кожей стала заметнее. Она тянулась от запястья к предплечью тонким неровным следом. По краю мерцали золотистые искры. При свете зала они были видны всем.