— Значит, — сказала я, глядя на серый участок карты, — нам нужно идти туда.

Дамиан поднял глаза.

— Нет.

Я даже не удивилась.

— Тогда кто-то другой придет туда первым.

— Крыло закрыто.

— Как была закрыта моя башня?

Его лицо стало жестче.

— Это место небезопасно.

— В этом замке, кажется, вообще не осталось безопасных мест. Есть только те, где мы уже нашли след, и те, куда еще не успели посмотреть.

Дамиан смотрел на меня, и в его глазах снова появлялось золото. Но теперь я видела: злость была не на меня. На ситуацию. На карту. На прошлое, которое кто-то использовал против него так умело, что даже дракон слишком поздно заметил рисунок.

Он медленно положил карандаш на стол.

— Сегодня вы туда не пойдете.

— А завтра?

— Завтра, — сказал он, — я сам решу, кто откроет это крыло.

Я посмотрела на серый участок карты и поняла, что ждать завтра может быть ошибкой.

Потому что на краю серого крыла, почти незаметно, уже стояла свежая синяя точка. Маленькая, едва проступившая, как искра на старой бумаге.

Риан ее еще не видел.

Дамиан тоже.

А моя метка уже начала болеть.

Глава 7. Комната прежних невест

Боль в метке началась не резко.

Сначала запястье просто потеплело, как после слишком тугой повязки. Потом тепло стало глубже, ушло под кожу, к костям, и золотая линия брачной печати под рукавом начала пульсировать в такт тому маленькому синему пятну на карте.

Я смотрела на свежую точку у закрытого крыла и понимала: это не случайность.

В этом замке уже слишком много случайностей складывались в один знак.

— Что с вами? — спросил Дамиан.

Он заметил раньше остальных. Не точку на карте — меня. То, как я задержала дыхание, как пальцы левой руки сами потянулись к правому запястью.

Я не стала делать вид, что ничего не происходит. В этом доме и без меня слишком многие занимались видом.

— Метка болит.

Риан, стоявший у края стола, побледнел так быстро, будто я сказала не о боли, а о начале казни.

Ильсан шагнул ближе.

— Лекаря?

— Подождите, — сказала я и указала на карту. — Посмотрите сюда.

Дамиан проследил за моим жестом. Его лицо не изменилось, но я уже начинала понимать: у него самые опасные эмоции появлялись не на лице, а в тишине вокруг.

— Этой отметки не было, — сказал он.

Риан резко наклонился над картой.

— Не могло появиться само. Это старая схема, на ней нет живых контуров.

— Но она появилась, — ответила я.

Маг потянулся к синей точке, но Дамиан перехватил его запястье раньше, чем тот коснулся бумаги.

— Не трогать.

Риан замер.

— Ваша светлость, мне нужно проверить источник.

— Проверите, когда я разрешу. Ильсан, дверь.

Капитан уже был у входа. Он открыл дверь, коротко сказал что-то стражам в коридоре и вернулся.

— Никого не впускать, никого не выпускать без моего приказа, — распорядился Дамиан. — Отправить за Ориссой и Миреттой. Без шума.

— Да, ваша светлость.

Я все еще смотрела на точку. Она не светилась ярко, не горела, не ползла по карте. Просто была там, где секунду назад не было ничего. Маленький синий след на сером участке закрытого крыла.

Метка на запястье пульсировала сильнее.

— Что находится именно в этом месте? — спросила я.

Дамиан не ответил сразу.

Я подняла глаза.

— Лорд Рагнарис, если это место связано с печатью, я должна знать.

— Вы ничего не должны делать с ядом в крови и открытой меткой.

— Я не предлагаю бежать туда одной с подсвечником. Я спрашиваю, что там.

Он задержал взгляд на карте, потом произнес:

— Комнаты хранения.

— Чего?

— Личных вещей женщин, чьи брачные договоры с родом Рагнарисов не завершились.

Молчание, наступившее после этих слов, было хуже прямого ответа.

Комнаты хранения.

Вещи женщин.

Не завершились.

Как аккуратно можно сказать о мертвых, исчезнувших, сломанных судьбах, если не хочется произносить "невесты, которые не дожили".

— Сколько их было? — спросила я.

Риан отвел глаза.

Ильсан смотрел на Дамиана.

Дамиан смотрел на карту.

— Пять за последние двадцать лет.

Мне стало холодно.

Пять.

Не одна Илана. Не единичная трагедия, которую можно спрятать в семейной боли. Пять женщин. Пять договоров. Пять историй, которые кто-то аккуратно сложил за закрытой дверью вместе с платьями, письмами и, возможно, последними следами.

— И вы считали это обычным совпадением?

Дамиан поднял на меня взгляд.

Я поняла, что вопрос ударил. Но отступать не стала. Если в этом замке умерли пять невест, а меня привезли туда же умирать шестой, вежливость уже не была главной добродетелью.

— Нет, — сказал он. — Я не считал это обычным совпадением.

— Тогда почему эта комната до сих пор закрыта, а не разобрана по каждой нитке?

— Потому что три случая произошли до того, как я стал главой рода. Один — во время войны на северной границе. Один — Илана. После нее я вел расследование два года.

— И?

— Нашел достаточно мертвых исполнителей и ни одного живого заказчика.

Он не оправдывался. Это было не оправдание. Скорее сухая выкладка человека, который уже много раз спрашивал себя о том же и ни разу не получил ответа, с которым можно жить спокойно.

Я сжала пальцы в кулак.

Боль в метке отозвалась острее.

— Тогда, возможно, заказчик не уходил из замка.

Риан шумно вдохнул.

Ильсан молчал.

Дамиан не отвел взгляда.

— Я знаю.

Эти два слова изменили воздух.

До этого я думала, что он защищает родовую честь от неудобной правды. Теперь поняла: он давно подозревал правду, но не мог доказать. А без доказательств даже дракон в этом мире оставался связан законами, советами, клятвами, домами, которые умеют прятать убийство под формулировками.

Дверь открылась после условного стука.

Орисса вошла первой. За ней Миретта с саквояжем и таким лицом, будто она уже заранее осуждала всех присутствующих за то, что пациентку снова втянули в неприятности. Ее взгляд сразу упал на меня.

— Вы стоите, — сказала она.

— Пока успешно.

— Не нравится мне это "пока".

— Мне многое сегодня не нравится.

— Отлично. Значит, мы обе в здравом уме.

Орисса подошла к столу. Ей не понадобилось долгих объяснений. Она увидела карту, синие и темные метки, свежую точку у закрытого крыла и стала еще строже, хотя казалось, строже уже невозможно.

— Когда появилась?

— Только что, — сказал Дамиан.

— На старой карте?

— Да.

Орисса склонилась над схемой, но, как и Дамиан, не коснулась бумаги.

— Карта из родового архива. В нее вплетен слабый отклик главного контура. Обычно он проявляет только повреждения внешней защиты. Если точка появилась в закрытом крыле, значит, там активировали не стену.

— А что? — спросила я.

Орисса посмотрела на меня.

— Память печати.

Миретта коротко выругалась.

— Только этого не хватало.

— Что такое память печати? — спросила я.

Орисса сняла тонкую цепочку с шеи. На ней висел маленький знак молнии. Она положила его рядом с картой, и синяя точка дрогнула.

— Вещи, которые долго находились рядом с брачным ритуалом или связанной невестой, иногда удерживают отпечаток. Не душу, не сознание. След. Боль, страх, клятву, последнюю сильную эмоцию. В закрытом крыле хранятся такие вещи.

Я вспомнила надпись под гобеленом.

Невеста не первая. Беги.

— След мог проснуться из-за моей метки?

— Или из-за того, что кто-то пытался его стереть, — сказала Орисса.

Дамиан выпрямился.

— Ильсан.

— Уже понял, ваша светлость.

Капитан направился к двери, но я шагнула вперед.

— Я иду с вами.

Все четверо посмотрели на меня.

Даже Миретта, которая, кажется, ждала именно этого, закрыла глаза с видом женщины, у которой пациентка окончательно решила стать ее личным испытанием.