— Морвик? — спросил Дамиан.

Голос был холодным.

Очень.

Бастиан резко повернулся к нему.

— Я не говорил...

Он осекся.

Поздно.

Мириана закрыла глаза на долю секунды. Достаточно, чтобы я поняла: она тоже услышала ошибку.

— Интересно, — сказал Дамиан. — Леди Рагнарис произнесла фамилию Морвик в связи с вашим обещанием, и вы не спросили, о каком Морвике речь. Вы сразу начали отрицать.

Бастиан выпрямился.

— Это давление. Вы запугали мою дочь, заставили ее повторять обвинения против собственного дома, а теперь ловите меня на словах.

— Нет, — сказал Дамиан. — Пока я только слушаю.

— Тогда слушайте: дом Асталь требует вернуть Элиру до заседания совета. Если вы откажетесь, я объявлю, что Рагнарисы удерживают дочь моего рода силой и повредили ее рассудок брачной магией.

Дамиан сделал шаг вперед.

Не угрожающий. Просто шаг.

Но Бастиан отступил.

— Дом Асталь может объявлять все, что сочтет нужным, — сказал Дамиан. — В ответ я представлю совету письмо Мирианы, след яда в крови моей жены, поддельный пункт договора в копии Морвиков, свежую ловушку в аптекарском крыле и вашу сегодняшнюю попытку забрать женщину, которую ваш кучер должен был довезти даже мертвой.

Мириана тихо сказала:

— Отец, мы уходим.

Умная.

Слишком умная, чтобы продолжать сцену, когда она уже пошла не по их плану.

Но перед уходом она все-таки подошла ко мне. Дамиан напрягся, Ильсан тоже, но я подняла руку. Не останавливать. Просто дать секунду.

Мириана склонилась ко мне так, будто хотела поцеловать в щеку сестру после тяжелой ссоры.

— Ты стала смелой, — прошептала она. — Жаль, это не продлится долго.

— Угроза?

— Предупреждение. Дракон защищает тебя, пока ты ему полезна. Но когда он узнает, кто смотрит из глаз моей сестры, он сам отдаст тебя совету.

Холод прошел по спине.

Она не знала.

Не могла знать точно.

Но догадалась, что со мной не так. Или Севериан догадался и подсказал ей, куда давить.

Я наклонилась чуть ближе и ответила так же тихо:

— Тогда тебе стоит бояться быстрее. Потому что я уже знаю, кто держал флакон у ее губ.

Ее лицо на миг стало пустым.

Потом снова красивым.

— Ничего ты не докажешь.

— Посмотрим.

Она отступила.

Бастиан хотел сказать что-то еще, но Дамиан уже подал знак Ильсану.

— Проводить дом Асталь до ворот. Курьеров и юристов проверить повторно. Лорду Бастиану передать: следующая встреча состоится в присутствии совета Рагнарисов и дознавателя, которого назначу я.

— Вы не имеете права допрашивать мой дом! — вспыхнул Бастиан.

— После попытки отравить мою жену я имею право начать с этого зала. Не вынуждайте меня доказывать широту полномочий на практике.

Бастиан замолчал.

И это молчание было лучше любого признания.

Когда Астали вышли, я поняла, что стою только из упрямства. Ноги ослабли, в ушах шумело, а метка на запястье пульсировала тяжело, будто брачная печать тоже пережила встречу с моим родом.

Миретта оказалась рядом первой.

— Кресло, — сказала она.

— Я...

— Кресло, леди Рагнарис. Не заставляйте меня повторять при главе рода, я могу начать выражаться.

Я села.

Дамиан стоял у двери, глядя туда, где исчезли Бастиан и Мириана. Его лицо было почти спокойным. Почти.

— Вы раскрыли больше, чем мы планировали, — сказал он.

Я подняла голову.

— Да.

— Почему?

— Потому что он давил на Элиру. Даже сейчас. Даже после смерти. Он говорил с ее телом так, будто имеет право вернуть его в клетку. Я не смогла молчать.

Дамиан подошел ближе. Не быстро.

— Я не осуждаю.

— Звучало похоже.

— Я констатирую риск. И признаю причину.

Миретта проверяла мой пульс, но слушала так внимательно, будто тоже была частью совета.

— Мириана подозревает, что я не Элира, — сказала я.

— Да, — ответил Дамиан.

— Она будет давить на это.

— Пусть.

Я посмотрела на него.

— Вы очень спокойны для человека, чья жена только что почти признала, что она не та, кем должна быть.

Он склонился чуть ближе, чтобы Миретта и стражи у двери не слышали лишнего.

— Моя жена только что заставила лорда Асталь проговориться о связи с Морвиками и выдержала разговор с людьми, которые отправили ее умирать. Вопрос, кем она должна быть, становится все менее интересным.

Я не знала, что ответить.

Потому что это не было признанием любви, доверием или обещанием. Это было другое. Опаснее для сердца: уважение, которое появилось не из брачной магии, а из поступков.

И я не была готова к тому, как сильно захотелось его сохранить.

Ильсан вернулся через несколько минут.

— Делегацию вывели. У Мирианы обнаружен перстень с меняющимся знаком. Она утверждает, что это семейное украшение и не имеет отношения к договору.

Я резко поднялась, но Миретта тут же надавила мне на плечо.

— Сидеть.

Дамиан не двинулся.

Только глаза стали золотыми.

— Перстень где?

— Она попыталась разбить камень о стену кареты. Мы успели забрать оправу, но камень треснул. Риан смотрит.

— Она испугалась, — сказала я.

— Да, — ответил Ильсан. — А еще перед уходом передала вам это.

Он протянул маленький сложенный листок.

Дамиан перехватил его раньше, чем я коснулась.

— Проверка.

Ильсан кивнул.

— Уже. Яда нет, активной магии нет. Только бумага.

Дамиан все равно развернул первым. Прочитал. Его лицо не изменилось, но рука на мгновение сжалась.

— Что там? — спросила я.

Он передал лист мне.

На бумаге было всего несколько слов, написанных рукой Мирианы.

"Ты не первая, кто проснулся в чужом теле."

Я перечитала строку дважды.

Потом еще раз.

Комната стала слишком тихой.

Дамиан смотрел на меня.

И впервые я увидела в его глазах не только ярость и расчет.

Я увидела тот же холодный вопрос, который поднялся во мне.

Если Мириана знала о попаданках, значит, моя смерть под рухнувшей стеной могла быть не случайной дверью в этот мир.

Кто-то уже открывал такие двери раньше.

Глава 12. Невеста, которую выбрала гроза

Записка Мирианы лежала на столе, и от нее было холоднее, чем от открытого окна зимой.

Всего одна строка.

"Ты не первая, кто проснулся в чужом теле."

Я смотрела на эти слова так долго, что буквы начали расплываться. Потом снова собирались. Четкие, уверенные, написанные красивой рукой женщины, которая умела превращать угрозу в изящную ленточку на подарочной коробке.

Ты не первая.

Значит, Мириана не просто догадывалась, что со мной что-то не так. Она знала о возможности. О явлении. О таких, как я. Или, по крайней мере, о легенде, которую можно было использовать как оружие.

Дамиан стоял у камина, держа в руке оправу от ее перстня. Черный камень, который Ильсан успел отобрать, теперь лежал отдельно в серебряной чаше под защитной крышкой. Камень треснул, но не рассыпался. Внутри трещины иногда вспыхивала слабая синяя искра, похожая на ту, что я видела в знаке отсечения.

Миретта хотела отправить меня в башню и запереть там до утра. Дамиан не согласился. Вернее, он сказал, что башня теперь не безопаснее библиотеки, а раз так, лучше держать меня рядом с людьми, которые хотя бы понимают часть происходящего.

Мне не понравилось слово "держать".

Но я была слишком вымотана, чтобы спорить с каждым глаголом.

Ориссу вызвали сразу.

Она вошла в малый кабинет через четверть часа, в темном платье, с заплетенными седыми волосами и с лицом человека, которому разбудили не сон, а старую ярость. Ильсан передал ей записку. Орисса прочитала, затем перечитала. После второго раза она не стала спрашивать, кто написал. Просто положила лист на стол и посмотрела на Дамиана.