Чаша отозвалась синей линией.

— Я леди Рагнарис, если выбираю этот брак сама. Не потому, что так решил договор. Не потому, что замку нужна опора. Не потому, что Дамиан любит меня. А потому, что я люблю его и хочу строить жизнь рядом с ним, оставаясь собой.

Голос дрогнул, но не сломался.

Я повернулась к просвету.

Там, в другом мире, свет фонаря мигнул. На секунду мне показалось, что я слышу свое имя. Майя. Не магически. По-настоящему. Как будто кто-то звал меня издалека.

Я заплакала.

Не от сомнения. От прощания.

— Спасибо, — прошептала я туда. — За мою первую жизнь.

Потом отступила от просвета.

И повернулась к Дамиану.

— Я остаюсь.

Никто не закричал. Никто не бросился обнимать. Мир не взорвался светом.

Сначала была тишина.

Очень глубокая.

Потом просвет за моей спиной сжался в тонкую линию и исчез. Не хлопком, не ударом. Как закрывается дверь, которую наконец отпустили.

Брачная печать вспыхнула.

На этот раз не болью. Теплом, сильным и ровным. Оно поднялось от запястья к груди, прошло через сердце и вернулось к руке. На коже знак изменился: прежняя линия дракона осталась, но рядом с ней появилась тонкая синяя прожилка камня. Не цепь. Не отметина собственности. Связь.

Дамиан смотрел на меня так, будто боялся поверить слишком быстро.

Я сама подошла к нему и протянула руку.

— Теперь можно.

Он взял ее.

Очень бережно.

— Ты уверена?

— Да. Не потому, что не страшно. Страшно. Но я выбираю жизнь здесь. С тобой. С правдой об Элире. С яблоками, Миреттой, Ориссой, Ильсаном, Тавией и невозможным количеством законов, которые придется переписать.

Ильсан у двери тихо сказал:

— Я бы начал с законов о дверях.

Миретта фыркнула. Тавия всхлипнула и засмеялась одновременно. Орисса отвернулась к чаше, но я успела увидеть, как она вытерла угол глаза.

Дамиан поднял мою руку к губам.

Не как владелец. Не как победитель.

Как мужчина, которому доверили ответный шаг.

— Тогда я выбираю тебя, — сказал он. — Заново. Без договора Асталь. Без ошибки. Без чужого приказа. Майя.

— И Элира останется в памяти.

— И Элира останется в памяти.

Аурения у чаши стала совсем прозрачной.

— Хороший выбор, — сказала она. — Не легкий. Хороший.

— Вы уходите? — спросила я.

— Да.

— Спасибо.

— Живи громче, — ответила она.

И исчезла.

Первый свет рассвета вошел в зал печати через высокие окна. Он лег на чашу, на синие линии в полу, на лица людей, которые пережили ночь и теперь не знали, как быть утром. Но утро было. Уже настоящее.

Дамиан наклонился ко мне.

— Можно?

Я улыбнулась сквозь слезы.

— Да.

Он поцеловал меня при всех.

Не долго. Не для зрителей. Просто потому, что больше не нужно было прятать выбор, который наконец принадлежал нам.

И впервые с того момента, как я очнулась в свадебной карете, слово «невеста» перестало звучать как приговор.

Теперь оно было началом.

Глава 22. Грозовой Клинок падает

Я успела сделать всего три шага от чаши.

Три обычных шага по залу, где еще стоял первый свет рассвета, где люди только начали верить, что ночь закончилась, где рука Дамиана оставалась рядом с моей, но уже не держала. Я запомнила эти три шага слишком ясно: холодный камень под подошвами, тихий всхлип Тавии у стены, синий отблеск на запястье, новый и ровный.

Потом Грозовой Клинок ударил снизу.

Не магией в привычном смысле. Не светом, не огнем, не чьим-то криком. Замок дернулся всем телом, как раненый великан, которому воткнули нож под ребро. Чаша в центре зала подпрыгнула на каменном основании, окна зазвенели, по полу побежали тонкие черные трещины.

Кто-то закричал.

Миретта выругалась так, что даже в другой жизни я бы оценила точность.

Дамиан оказался рядом мгновенно.

— К стенам! — приказал он. — Не к окнам. Ильсан!

— Уже! — крикнул капитан от дверей. — Стража, вывести раненых через северный проход! Двое к лазарету! Орисса, не стойте у чаши!

— Не командуй мной, мальчик, — резко ответила Орисса, но от чаши отошла.

Я присела, коснулась пола ладонью и сразу поняла: это не продолжение нижнего сердца.

Нижнее сердце теперь было ровным. Живым. Уставшим, но не злым. А эта дрожь шла сбоку, из другого места. Чужого. Сухого. Как старая заноза, которую не заметили, пока лечили главную рану.

— Это не Эдмар, — сказала я.

Дамиан резко повернулся.

— Что?

— Не он. Не напрямую. Удар идет не из нижнего свода. Где-то сбоку. Запасной узел.

Серый свет вспыхнул под дверями зала.

Не синий, не грозовой. Тусклый, с грязным зеленым краем. Он просочился сквозь щели, поднялся тонкими языками и начал собираться в углах.

Один из молодых стражников шагнул к нему с мечом.

— Назад! — крикнула я.

Поздно.

Свет дернулся, как живой, и из него выросла тень.

Она не была похожа на человека. Скорее на след, оставшийся от человека после того, как из него вырезали тепло, голос и имя. Высокая, слишком тонкая, с провалами вместо лица. Она скользнула к стражнику, и тот вдруг согнулся, как от ледяного удара в грудь. Меч выпал из рук.

Дамиан метнулся вперед.

Грозовой удар разорвал тень пополам. Она рассыпалась серой пылью, но в дальнем углу уже поднимались еще две.

— Что это? — выдохнула Тавия.

— Не души, — сказала Орисса, и голос у нее стал жестким. — Остатки отсечения. Все, что отрезали от дара и не смогли присвоить. Севериан держал их как резерв.

— Зачем? — спросила я, хотя уже знала ответ.

Миретта тащила раненого стражника к стене и коротко бросила:

— Чтобы нас всех тут сожрать, если его красивые планы развалятся.

Пол снова дернулся.

Теперь удар пришел сильнее. Где-то за залом обрушилась кладка. По потолку прошла длинная трещина, из нее посыпалась пыль. Люди прижались к стенам, но паника уже поднималась. Ее нельзя было запретить приказом. Ее можно было только занять делом.

Я встала.

— Все, кто может идти, помогают тем, кто не может! — крикнула я. Голос сначала сорвался, но я заставила его стать громче. — Не бегите к главной лестнице, там нагрузка. Северный проход ниже и шире. Двигайтесь парами. Никто не идет один.

Несколько человек повернулись ко мне.

Не все. Но достаточно.

— Вы слышали леди Рагнарис! — подхватил Ильсан. — Парами! Оружие держать только тем, кто умеет им пользоваться. Остальные несут людей, воду, светильники. Быстро!

Дамиан отбил еще одну тень. Его сила разрывала их, но каждая рассыпавшаяся тень оставляла в воздухе холод, от которого камень покрывался серым налетом. Это была не обычная атака. Сущности не просто нападали на людей. Они цеплялись к контурам, к трещинам, к страху.

— Они кормятся паникой, — сказала Орисса. — И печатями. Дамиан, не трать всю силу здесь. Если их много, они вытянут тебя кусками.

— Тогда выводите людей, — ответил он. — Я прикрою зал.

Я посмотрела на дверь.

Серый свет уже полз по косяку.

— Нет. Если мы просто уйдем, они пойдут за нами через коридоры. Нужно найти узел.

— Майя, — сказал Дамиан, даже не оборачиваясь. — Ты только что сделала выбор, пережила нижнее сердце и едва стоишь.

— А замок едва стоит. Мы оба не в лучшей форме.

Он ударил по полу, и грозовая волна отбросила сразу три тени от двери. На миг проход очистился.

— Ильсан! — крикнул он. — Вывести людей. Орисса, с Майей.

— Я сама знаю, где мне быть, — сказала Орисса.

— Поэтому и говорю.

Она усмехнулась.

— Учишься.

Я уже шла к выходу.

Тавия дернулась подняться со стула.

— Госпожа, я с вами.

— Нет.

— Но...

Я остановилась и посмотрела на нее.

— Ты уже спасла мне жизнь. Теперь спаси свою. Помоги Миретте с ранеными. Она будет ругаться, но ей нужны руки.