Один из магов резко шагнул вперед.

— Это невозможно.

Люблю такие фразы. Обычно они означают, что возможно как раз самое неприятное.

— Что именно? — спросил Дамиан.

Маг не ответил сразу. Он поднес к моей руке тонкую серебряную пластину. Не коснулся, только приблизил.

Пластина зазвенела.

На ней проступил темный знак, похожий на свернутую спираль.

Орисса выпрямилась.

Севериан впервые перестал улыбаться.

— Яд отсечения, — сказал маг. — Но он не должен оставлять золото по краю. Только черный след.

— Что значит "отсечения"? — спросила я.

Маг посмотрел на Дамиана, не на меня.

Как будто я не имела права понимать, что происходит с моей рукой.

— Отвечайте ей, — сказал Дамиан.

Коротко. Резко.

Маг сглотнул.

— Такой яд используют, чтобы отрезать слабую родовую магию от крови. В больших дозах он убивает. В малых делает человека непригодным для брачной печати.

Я посмотрела на свое запястье.

Значит, не просто убить. Сначала сделать непригодной. Затем, может быть, мертвой.

— Кто имеет доступ к такому яду? — спросила я.

— Госпожа, это не...

— Я спросила не из любопытства.

Маг замолчал.

Ответил Дамиан:

— Рода, имеющие право работать с брачными договорами.

Его взгляд медленно перешел к Севериану.

Тот уже снова был спокоен.

— Осторожнее, ваша светлость. Я понимаю ваше раздражение, но яд мог попасть к дому Асталь задолго до дороги. Мы пока не знаем, кто именно дал невесте настой.

— Зато знаем, кому выгодно, чтобы печать ее не приняла, — сказала я.

— Вы слишком быстро делаете выводы.

— Нет. Я слишком медленно умираю для чужого плана.

Эти слова вырвались сами.

И на секунду я почувствовала не себя, а Элиру. Не воспоминание, не голос. Просто глубокую усталую боль девушки, которую всю жизнь передвигали с места на место, пока не положили на алтарь чужих интересов.

Дамиан шагнул ближе.

— Вы говорите так, будто это не ваш дом отдал вас вместо сестры.

— Возможно, потому что я не считаю себя частью сделки, в которой меня не спросили.

— Но приехали.

— Меня привезли.

— В свадебном платье.

— В нем неудобно бежать.

Орисса тихо кашлянула. Кажется, это был почти смех, только очень старый и сухой.

Дамиан не улыбнулся.

— Дом Асталь оскорбил мой род.

— Да.

— И вас использовал.

— Похоже на то.

— Но вы хотите, чтобы я поверил именно вам?

Я посмотрела ему в глаза.

Близко они были не просто серыми. В глубине радужки двигался золотой свет, как отражение огня за стеклом. Чужой, опасный, слишком живой.

— Нет, лорд Рагнарис. Я хочу, чтобы вы перестали верить тем, кому удобно, чтобы мы оба не задавали вопросов.

Он молчал.

Мне казалось, я слышу, как бьется мое сердце. Или не мое. Элиры. Теперь разницы не было: если оно остановится, закончимся мы обе.

Севериан снова заговорил:

— Очень впечатляюще. Но совет не может строить решение на речах девушки, чья память, по ее же словам, повреждена. Брак следует отложить до проверки.

— На сколько? — спросила Орисса.

— До прибытия представителей Асталь.

— То есть до тех, кто мог ее отравить?

Севериан повернулся к ней.

— Леди Орисса, вы всегда любили драматичные формулировки.

— А вы всегда не любили прямые.

Дамиан поднял руку, и спор оборвался.

Он смотрел на чашу в центре зала.

— Если церемонию отменить сейчас, что получит дом Морвик?

Вопрос был задан спокойно.

Севериан едва заметно напрягся.

— Ничего, ваша светлость.

— Неверно, — сказала Орисса. — Отмена брака до полуночи передает право пересмотра договора совету родов. Совет предложит новую невесту. Скорее всего, из дома Морвик, потому что именно Морвики ведут брачные реестры.

Я повернула голову к Севериану.

Вот он. Вежливый страшный человек.

Не обязательно убийца. Но точно тот, кто ждал удобного решения.

Дамиан посмотрел на меня.

— Вы это имели в виду, когда спросили, кто совершил ошибку?

— Я имела в виду, что если скандал готовили заранее, то он должен кому-то открыть дверь.

— И вы считаете, что способны увидеть то, что не видят мои советники?

— Нет. Я считаю, что ваши советники могут видеть и молчать.

Кто-то возмущенно вдохнул.

Севериан шагнул вперед.

— Это обвинение.

— Это предположение. Обвинение будет, когда появятся доказательства.

— Девушка из Асталь приехала в чужом платье, под чужим условием, с поврежденной памятью и ядом в крови, но уже учит совет Рагнарисов расследованию?

Я хотела ответить.

Дамиан опередил:

— Она задает вопросы, которые вы почему-то не задали.

Севериан замер.

Впервые за все время в зале что-то изменилось. Не в словах, не в позах. В равновесии. До этого меня рассматривали как проблему, которую нужно решить. Теперь проблема стала шире.

И опаснее.

Один из магов тихо произнес:

— Ваша светлость, до полуночи осталось меньше часа. Если ритуал не начнется, договор сорвется автоматически.

— При подмене крови печать может ударить по обеим сторонам, — сказал второй маг. — Риск высок.

— Что значит "ударить"? — спросила я.

Первый маг снова посмотрел на Дамиана.

Дамиан даже не повернул головы.

— Ей отвечать.

— Если брачная чаша отвергнет кровь, магия договора признает обман. У невесты может остановиться сердце. У лорда Рагнариса будет откат по родовой линии.

— Насколько сильный?

Маг побледнел.

— До потери контроля над драконьей ипостасью.

Я медленно опустила руку.

Вот почему все так напряжены.

Это была не просто свадьба. Не политическое представление с красивыми словами. Это был ритуал, который мог убить меня и сорвать с цепи дракона, стоящего в нескольких шагах.

— Тогда отмените, — сказала я.

Дамиан посмотрел на меня.

— Что?

Я сама удивилась, что произнесла это вслух. Но мысль уже встала на место.

— Если риск такой, отмените. Или отложите. Я не собираюсь умирать из-за договора, который подписывала не я.

В зале поднялся шум.

— Она отказывается!

— Дом Асталь окончательно...

— Это признание подлога!

Дамиан резко повернулся к советникам.

— Тишина.

Голос не был громким.

Но воздух будто осел.

Я почувствовала, как по коже побежали мурашки. В нем была власть, которую не изображают. Ей либо подчиняются, либо ломаются о нее.

Дамиан снова посмотрел на меня.

— Вы понимаете последствия отказа?

— Нет. Но я понимаю последствия смерти.

— Если договор сорвется, ваш дом может объявить, что я похитил и погубил младшую дочь, чтобы скрыть исчезновение старшей. Морвики потребуют пересмотра моей брачной линии. Совет родов получит право вмешаться в дела Грозового Клинка. А север останется без укрепленной печати перед сезоном разломов.

Я молчала.

Он сделал шаг ближе.

— Иногда чужой договор держит больше, чем две подписи.

— А иногда под ним прячут убийство.

— Именно поэтому я не отменяю церемонию.

Холод прошел по спине.

— Вы хотите рискнуть моей жизнью.

— Я хочу узнать, что сделает печать.

— Удобно, когда рискует не только ваша жизнь.

Его взгляд стал жестче.

— Если чаша отвергнет вас, откат ударит по мне.

— А если примет?

— Тогда вы станете моей женой.

Слова прозвучали просто.

Слишком просто для приговора.

Я посмотрела на чашу. Темная поверхность внутри была гладкой, как ночь без отражений. Подойти. Дать кровь. Проверить, примет ли древняя магия женщину, которая даже не принадлежит этому миру.

Безумие.

Но альтернатива была не лучше. Если церемонию отменят, меня отдадут совету, Асталям или тем, кто уже пытался убрать Элиру. Если пройду ритуал, получу хотя бы статус. Опасный, спорный, но статус.

Иногда крыша над головой важнее того, что под ней живет дракон.