— И Морвики, — сказал Ильсан.

— Да.

Я снова посмотрела на флаконы. Первая доза. Значит, яд в карете был не единственной попыткой. Они уже готовили вторую. Возможно, для меня. Возможно, для "леди Рагнарис", которая пережила то, что не должна была.

Метка на запястье вдруг дернулась.

Не больно. Предупреждающе.

— Все назад, — сказала я.

Ильсан поднял взгляд.

— Что?

— Назад. От пола.

Он не стал спрашивать второй раз. Схватил Тарена за плечо, оттолкнул его к двери. Нил сам отскочил. Молодая помощница, которая стояла в проходе, испуганно вскрикнула и прижалась к стене.

Доски под поднятой полостью зашевелились.

Сначала я решила, что это просто сдвинулась тень. Но нет. На камне под настилом проступила линия. Синяя, тонкая, как жила под кожей. Она сложилась в знак отсечения, а потом резко изменилась.

Не спираль.

Руна.

Живая.

— Ильсан!

Капитан уже тянулся ко мне, но руна вспыхнула.

Синее пламя ударило вверх не огнем, а острыми нитями света. Они метнулись к записке, к флаконам, к нам. Ильсан успел закрыть щитом Тарена и помощников. Я отступила, но одна нить повернула ко мне так резко, будто именно меня искала.

В этот момент дверь подсобки распахнулась.

Дамиан.

Я не успела понять, как он оказался здесь. Возможно, метка позвала. Возможно, Ильсан послал сигнал. Возможно, драконы просто входят туда, где собираются убить их жен.

Он встал между мной и руной.

Свет ударил ему в руку.

Запахло паленой тканью и чем-то металлическим. Дамиан тихо выдохнул, но не отступил. Золотая магия вспыхнула по его коже, встретилась с синим пламенем и сжала его, как кулак сжимает горло.

— Назад, — сказал он.

Я отступила еще на шаг, но не ушла. Смотрела, как руна бьется под его силой. Она была не просто ловушкой. Она пыталась уничтожить содержимое тайника и заодно того, кто связан с печатью. Меня.

Риан появился за спиной Дамиана, бледный, с поднятыми руками.

— Ваша светлость, не давите сверху! Она уйдет в контур пола!

— Тогда держи низ.

— Пытаюсь!

Я увидела то, что они оба не могли видеть с их стороны. Одна синяя линия ползла не к полу, а к стеллажу с сухими травами. Если доберется, вспыхнет вся подсобка. Спирт, масла, порошки — здесь хватит, чтобы снести крыло.

— Справа! — крикнула я. — К стеллажу!

Дамиан не повернулся, но движение его руки изменилось. Золотой свет ударил в сторону и перерезал синюю нить у самого основания. Риан успел поставить экран. Руна дернулась, сжалась и погасла так резко, что в подсобке на мгновение стало темно.

Потом вернулся обычный свет из узкого окна.

И запах ожога.

Дамиан стоял ко мне спиной. На его правом рукаве ткань была разорвана, кожа под ней темнела от ожога. Не обычного. По краям раны проступали маленькие синие искры, пытаясь впиться глубже.

— Миретту, — сказал Ильсан кому-то в коридоре.

Я подошла к Дамиану.

— Покажите руку.

— Не сейчас.

— Сейчас.

Он медленно повернул голову.

— Леди Рагнарис.

— Вы закрыли меня собой. Теперь я имею право хотя бы увидеть, насколько серьезно.

— Не имеете.

— Дамиан.

Имя вырвалось само.

Без титула. Без "лорд". Без защиты формальности.

В подсобке стало тихо.

Даже Риан перестал шептать заклинание.

Дамиан посмотрел на меня. Не зло. Не удивленно даже. Просто так, будто мое произнесенное имя коснулось чего-то, до чего я не должна была дотрагиваться.

Я уже хотела отступить, исправиться, вернуть титул, но он сам медленно протянул руку.

Ожог был хуже, чем я думала. Синяя линия руны вплавилась в кожу от запястья к локтю, пересекла край брачной метки и остановилась там, где золотая печать не дала ей идти дальше.

— Это из-за меня, — сказала я.

— Это из-за того, кто поставил ловушку.

— Она искала меня.

— Поэтому я и встал перед ней.

Слова были простые. Без героической позы. Без красивости. Именно поэтому у меня перехватило дыхание.

Миретта ворвалась в подсобку через минуту и сразу начала ругаться. На Дамиана, на Ильсана, на руны, на весь Грозовой Клинок, на меня за то, что я стою слишком бледная, и на Риана за то, что он выглядит так, будто сейчас присоединится к пациентам.

Дамиан позволил обработать руку, но смотрел на меня.

Я смотрела на ожог.

Синяя линия упрямо не исчезала. Миретта наносила мазь, Риан ставил защиту, Ильсан отдавал приказы: опечатать крыло, задержать всех помощников, отправить флаконы и записку в сейф под двойную печать. Тарен повторял, что не знал о тайнике. Нил молчал, трясясь у стены.

А я думала только об одном.

Кто-то не просто готовил вторую дозу.

Кто-то знал, что я начну искать.

И ловушка сработала так точно, будто меня ждали не в карете, не в башне, не в закрытом крыле.

А здесь.

— Элира, — сказал Дамиан тихо.

Я подняла глаза.

Он впервые произнес это имя без холода. Без проверки. Без обвинения. В его голосе было предупреждение, усталость и что-то еще, чему я пока не хотела давать названия.

— На меня смотрите, — продолжил он. — Не на ожог.

— Почему?

— Потому что вы сейчас снова решите, что обязаны отвечать за чужой удар.

Я не ответила.

Потому что он оказался прав.

И потому что имя Элиры, сказанное им так, вдруг перестало быть только чужим.

Оно стало мостом между мертвой девушкой, которой не дали сказать нет, и мной, которая уже не могла молчать.

Глава 10. Кровь на брачной печати

Миретта выгнала из аптекарского крыла всех, кто не был ранен, не был лекарем и не обладал властью, достаточной, чтобы игнорировать ее приказ.

В итоге остались я, Дамиан, Ильсан, Риан и сама Миретта.

Тарена, Нила и вторую помощницу увели под охраной, но не в темницу, а в отдельные комнаты для допроса. Это было правильно. Пока мы не знали, кто виновен, а кто просто оказался рядом с чужой ловушкой. Я успела заметить, как Тарен, проходя мимо Дамиана, попытался что-то сказать, но Дамиан остановил его одним взглядом.

— Позже, — произнес он.

Тарен кивнул так, будто это "позже" решало, будет он жить или нет.

Я понимала его слишком хорошо.

В этом замке почти все жили в ожидании чужого "позже": позже объяснят, позже проверят, позже решат, виновен ты или просто был удобен для подозрения. Разница между этими вариантами иногда становилась видна только после наказания.

Миретта усадила Дамиана на высокий стул у рабочего стола и разрезала остатки рукава без малейшего почтения к дорогой ткани. Дамиан даже не дернулся. Он сидел прямо, с обнаженным предплечьем на чистом полотне, и смотрел не на рану, а на меня.

Мне это не нравилось.

Не потому что его взгляд был тяжелым. К этому я уже начинала привыкать. Мне не нравилось, что в нем появилась тревога, которую он не собирался признавать. После ловушки в подсобке он снова стал слишком собранным. Словно чем сильнее болела рука, тем спокойнее должно было быть лицо.

Миретта промыла ожог прозрачным раствором. Синяя линия, вплавившаяся в кожу, вспыхнула.

Я невольно шагнула вперед.

Дамиан заметил.

— Не подходите.

— Вы сейчас серьезно?

— Да.

— Я стояла рядом, когда эта дрянь пыталась попасть в меня. Думаете, расстояние в два шага теперь спасет мою нежную психику?

Миретта подняла голову.

— Леди Рагнарис, если вы сейчас начнете спорить с пациентом, который, между прочим, вместо вас поймал боевую руну, я вылью отвар на вас обоих. Для равновесия.

Риан, стоявший у двери с защитным кристаллом, смотрел так, будто хотел стать частью стены.

Ильсан, наоборот, был внимателен. Он молчал, но я видела: капитан не пропускал ни слова. Для него любой разговор сейчас мог стать уликой.

Дамиан все еще смотрел на меня.

— Руна искала вашу печать, — сказал он. — Пока мы не знаем, остался ли в ней остаточный след.