— Где Миретта?

— В малом лазарете. После северной стены много работы.

— Значит, пока отвечать будете вы.

Тарен побледнел, но кивнул.

Я подошла к ближайшему столу. Ничего не трогала. Просто смотрела. Травы были разложены по видам, над каждым лежала маленькая деревянная табличка. Порядок здесь был строгим. Даже слишком. В настоящих рабочих помещениях порядок редко бывает идеальным везде. Обычно он сильнее там, где ждут проверку.

Но нас не ждали.

Значит, этот порядок был частью привычки.

Или частью страха.

— Кто ведет учет поставок? — спросила я.

Тарен перевел взгляд на Ильсана.

Капитан сказал:

— Леди Рагнарис задает вопросы от имени его светлости.

Удобная формула. Я не стала уточнять, знает ли об этом сам его светлость.

— Учет веду я, — ответил Тарен. — Итоговые подписи ставит лекарь Миретта.

— За неделю до моего приезда в замок поступили дермалин, пепельный спорынник, сонный мак и серебряная соль для укрепляющего сбора старшей стражи. Вы принимали поставку?

Тарен медленно нахмурился.

— Для стражи? Нет. Укрепляющий сбор готовится по постоянному составу. Пепельный спорынник туда не входит.

— Но в журнале он есть.

— Значит, журнал подделали.

Он сказал это слишком быстро. Не как испуганный виновный. Как человек, для которого сама мысль о такой подделке оскорбительна.

— Где журнал? — спросил Ильсан.

Тарен пошел к шкафу у окна. Достал толстую книгу в кожаном переплете, принес на стол. Руки у него дрожали. Я не стала трактовать это сразу. Невиновные люди дрожат не хуже виновных, если понимают, что рядом власть и обвинение.

Он раскрыл журнал на нужной неделе.

Я наклонилась.

Почерк был ровный, мелкий. Поставки по дням. Травы, соли, основы для мазей, спирт, стекло, бинты. На первый взгляд все аккуратно.

Но строка с пепельным спорынником была не там, где должна.

Я не знала местных журналов, но знала документы. У каждого человека есть ритм письма. У каждого учета — своя логика. Если сначала идут травы по алфавиту, потом соли, потом готовые основы, внезапная строка не на месте сразу цепляет взгляд.

— Эту строку внесли позже, — сказала я.

Тарен резко поднял голову.

— Что?

— Смотрите. Чернила чуть темнее. Буквы ниже. Между "пепельный" и "спорынник" больше расстояние, чем в остальных строках. А вот здесь поле сдвинуто, будто писали поверх высохшего листа, не на мягкой подложке.

Ильсан наклонился.

— Похоже на правку.

— Не правку, — сказал Тарен. — Я бы заверил правку малой печатью. У нас без печати ничего не исправляют.

— Кто имел доступ к журналу? — спросила я.

— Я, лекарь Миретта, младшие помощники при мне, иногда капитанская служба для проверки аптечек. И... — он замялся.

— И?

— Господин Севериан Морвик просматривал журналы перед брачным ритуалом. По правилам договора. Нужно было подтвердить, что в замке нет средств, способных повредить брачной печати.

Ильсан очень спокойно закрыл дверь за нашей спиной.

— Когда?

— За два дня до прибытия невесты.

Я посмотрела на строку в журнале.

— И после этого появилась поддельная запись о веществах, из которых можно собрать часть яда.

Тарен схватился за край стола.

— Я не вписывал.

— Я пока вас не обвиняю.

— Пока?

— Тарен, леди сказала "пока" не как угрозу, — вмешался Ильсан. — А как честность. Отвечайте дальше.

Старший помощник сглотнул.

— Господин Морвик был здесь с человеком из реестра. Они проверяли шкафы. Я стоял рядом. Потом меня позвали в лазарет, у мальчика из кухни был ожог. Я оставил младшего помощника.

— Кого? — спросила я.

Парень у ступки побелел.

Тарен посмотрел на него.

— Нила.

Нил поставил ступку так резко, что пестик ударил о край.

— Я ничего не вписывал! Я только стоял у двери. Господин Морвик сказал, что сам закончит сверку, потому что ему нужны родовые формулы, а мне нельзя их видеть.

— И ты вышел? — спросил Ильсан.

— Да. Но ненадолго.

— Насколько ненадолго?

— Я... не знаю. Минут десять. Может, пятнадцать.

Ильсан записал.

Я обошла стол и подошла к шкафам. Полки были подписаны: успокоительные, кровоостанавливающие, жаропонижающие, защитные мази, родовые составы. Последняя секция закрыта на отдельный замок.

— Что хранится там? — спросила я.

Тарен ответил:

— Составы для брачных ритуалов и родовой медицины. Без лекаря Миретты открывать нельзя.

Ильсан достал серебряную пластину.

— Ключ?

Тарен побледнел еще сильнее.

— У лекаря.

— Второй?

— В сейфе его светлости.

— Третий?

Тарен молчал.

Вот теперь стало интересно.

— Третий? — повторил Ильсан.

— Старый, — выдавил помощник. — Его должны были уничтожить после смены замков пять лет назад. Но... я не знаю, уничтожили ли.

— Кто отвечал?

— Старый хранитель лекарских запасов. Господин Валтор. Он умер два года назад.

— Родня?

— Племянница. Она работает в архиве Морвиков.

В комнате повисла такая тишина, что стало слышно, как в печи потрескивает уголь.

— Конечно, — сказала я. — Почему бы и нет.

Ильсан посмотрел на меня.

— Леди?

— Я просто восхищаюсь тем, как все дороги в этом замке аккуратно ведут в один и тот же дом, но никто до сих пор не споткнулся.

Тарен закрыл лицо рукой.

— Лекарь Миретта меня убьет.

— Если вы невиновны, — сказал Ильсан, — она сначала убьет того, кто подставил ее подпись.

— Утешительно, — прошептал Нил.

Я смотрела на закрытый шкаф.

Метка на запястье вела себя спокойно. Почти. Легкое тепло, едва заметное. Значит, основной след не там. Или хорошо спрятан.

— Есть место, где хранят пустые флаконы? — спросила я.

— Да, в подсобной комнате.

— Покажите.

Тарен повел нас через боковую дверь. Подсобка оказалась небольшой, заставленной ящиками, связками сухих корней, стопками чистых тряпок и коробками со стеклом. Здесь было прохладнее. Окно узкое, под потолком. Пол каменный, но у дальней стены лежал деревянный настил.

Я остановилась.

Дерево.

В каменном аптекарском крыле деревянный настил выглядел не странно сам по себе — под ним могли прятать трубы или сухое хранение. Но доски были новее остальных. Чуть светлее, аккуратнее подогнаны. И одна шляпка гвоздя отличалась цветом.

— Что под настилом? — спросила я.

Тарен нахмурился.

— Старый слив. Им не пользуются.

— Открывали недавно?

— Нет.

— Уверены?

Он хотел ответить, но посмотрел на доски и замолчал.

Ильсан уже присел рядом. Провел пальцем по краю, достал тонкий нож и поддел одну доску. Та поднялась слишком легко.

— Нил, — тихо сказал Тарен.

Парень отшатнулся.

— Я не...

— Молчать, — приказал Ильсан.

Под досками была узкая полость. Не большая. Достаточная, чтобы спрятать несколько флаконов, пакеты с порошком и сложенную ткань.

Именно это там и лежало.

Ильсан не трогал руками. Достал щипцы из набора аптекаря, подцепил первый флакон. Пустой. На дне темнела засохшая капля. Второй такой же. Третий был разбит, но горлышко сохранило след темного воска.

Тарен медленно опустился на ящик.

— Это не мое.

Я верила ему. Не полностью, но верила. Его ужас был слишком неровным для человека, который заранее готовился быть пойманным.

— Ткань, — сказала я.

Ильсан достал сложенный кусок темно-серого полотна. Развернул.

Внутри оказалась маленькая записка.

Не письмо. Короткая строка на узкой полоске бумаги.

"Первая доза не завершила отсечение. Готовить вторую до закрепления месяца."

У меня похолодели пальцы.

Ильсан прочитал, и его лицо стало каменным.

— Кто знал о сроке месяца? — спросила я.

Тарен почти не дышал.

— Все, кто работает с брачной медициной. Лекарь, старшие помощники, советник по договорам, хранитель родовой библиотеки, глава рода.