У меня пересохло во рту.

— Видите? — спросила я.

Дамиан посмотрел туда, куда я указала.

Золотой свет в его глазах стал холоднее.

— Да.

— Это тот же знак, что на стене в моей комнате. И на проверке яда.

— Я вижу.

— Значит, это не отдельные попытки убить невест. Кто-то бьет по вашей печати, по стенам и по договору одной системой.

Он медленно повернулся ко мне.

Теперь вокруг нас было много людей, но в этот момент разговор стал почти личным. Не нежным. Не близким. Просто слишком важным, чтобы быть придворным.

— Кто научил дочь Асталь читать камень лучше моих мастеров?

Вопрос был тихим.

Опасным.

И в нем больше не было только подозрения. Там появилось другое — потребность понять, кого именно принесла ему чужая ошибка.

Я посмотрела на трещину, на знак, на людей, которых только что успели вытащить из-под обвала.

Потом на Дамиана.

— Тот, кто однажды уже стоял под падающей стеной, ваша светлость.

И впервые с момента нашей встречи он не стал требовать продолжения.

Он просто понял, что ответ, каким бы неполным ни был, стоил мне правды.

Глава 5. Письмо от моей убийцы

Миретта все-таки выполнила угрозу.

Не полностью, конечно. К кровати меня не привязали, но после возвращения с северного двора лекарь посмотрела на мои содранные ладони, на пыльное платье, на разбитое колено и произнесла таким голосом, что даже Ильсан у двери стал смотреть в сторону:

— Если леди Рагнарис так стремится разобрать замок по камешку, предлагаю начать с нее самой. Судя по виду, она уже почти готова к демонтажу.

Я сидела в кресле у камина и старалась не шипеть, пока Миретта промывала царапины на ладонях. Отвар, которым она пользовалась, щипал так, будто в нем растворили все обиды этого мира.

— Я спасала людей, — напомнила я.

— Люди благодарны. Ваш организм в меньшинстве и возмущен.

— Значит, он присоединится к большинству позже.

— Ваш организм, леди, сейчас едва не проиграл спор с лестницей. Я бы на вашем месте не раздавала ему политические обещания.

Тавия стояла рядом с тазом теплой воды и смотрела на Миретту с тихим восхищением. Кажется, возможность разговаривать с женой дракона как с непослушным пациентом казалась ей почти чудом.

Дамиан был здесь же.

Это раздражало сильнее, чем боль. Он стоял у окна, неподвижный, собранный, с тем выражением лица, которое у него заменяло сразу и гнев, и размышление, и усталость. После происшествия у стены он лично проводил меня в башню, лично осмотрел знак под надписью и лично распорядился никого не впускать без проверки.

А теперь лично наблюдал, как мне обрабатывают колени.

— Вам обязательно здесь стоять? — спросила я, когда Миретта взялась за повязку.

— Да.

— Потому что я могу сбежать через камин?

— Потому что метка изменилась после разлома.

Я посмотрела на запястье. Золотая молния действительно стала ярче. Черный след яда отступил, зато вокруг самой печати появились тонкие синие прожилки. Они то проявлялись, то исчезали, будто под кожей пульсировала чужая карта.

— Это опасно?

Миретта не ответила сразу. Слишком плохой признак.

— Пока нет, — сказала она наконец. — Но я не понимаю, почему брачная печать отреагировала на защитный контур северной стены. Обычно такие вещи связаны только через главу рода.

— То есть через лорда Рагнариса.

— Да.

Я повернула руку, осторожно, чтобы не сорвать свежую повязку с ладони.

— Но я не глава рода.

— Именно это и беспокоит.

Дамиан отошел от окна.

— Когда леди указала на трещину, контур уже начал проседать. После закрытия разлома знак на стене совпал со знаком яда.

Миретта резко подняла голову.

— Какой знак?

Я посмотрела на Дамиана.

Он кивнул. Разрешил.

Неприятно было осознавать, что даже сейчас мне приходится ловить его молчаливые дозволения, но в этом случае спорить было бессмысленно. Информация касалась безопасности, а Миретта была одним из немногих людей в замке, кто пока вел себя как взрослый человек в комнате.

— Спираль с чертой, — сказала я. — На стене в моей комнате, под надписью о прежних невестах. Такая же появилась при проверке яда. И такая же была на поврежденном контуре у северной арки.

Миретта медленно поставила флакон на стол.

— Спираль с чертой не знак яда.

— Что?

— Это знак отсечения. Яд только один из способов его повторить.

Дамиан стал очень тихим. Не в смысле молчаливым — он и так говорил мало. Но вокруг него как будто исчезло лишнее движение воздуха.

— Объясните, — сказал он.

Миретта вытерла пальцы полотенцем.

— В старых родовых практиках такой знак использовали, когда нужно было отделить дар от носителя. Не убить сразу, а отрезать источник, чтобы сила не вернулась к роду, которому принадлежит по крови. Позже знак запретили, потому что он слишком легко превращался в убийство.

— Кто мог его поставить на защитный контур? — спросила я.

— Тот, кто имеет доступ к старым схемам замка. И к брачным договорам.

Ответ снова вел к Морвикам.

Или к кому-то в доме Рагнарисов.

Дамиан тоже это понял. Его взгляд ушел к снятому гобелену и надписи на стене.

— Мастер контуров северной стены задержан, — сказал он. — Ильсан допрашивает людей, которые работали на участке последние семь дней.

— Они могли не знать, что ставят знак, — заметила я. — Если его внесли в схему раньше.

Он посмотрел на меня.

— Вы считаете, мои мастера могли чинить повреждение по поддельному чертежу?

— Я считаю, что так проще всего заставить честных людей сделать опасную работу чужими руками. Им дают схему, говорят, что она проверена, а они исполняют. Особенно если сверху давит срок.

Миретта закончила с моей ладонью и взялась за вторую.

— Звучит так, будто леди уже видела подобное.

Я едва удержалась от ответа.

Видела. В своем мире. Проекты, которые утверждали люди, никогда не стоявшие на объекте. Подписи, проставленные ради срока. Стены, которые должны были держаться "по документам", пока не начинали падать на живых людей.

— Достаточно раз, чтобы не доверять красивым печатям, — сказала я.

Дамиан задержал на мне взгляд, но не стал давить вопросами. За это хотелось быть благодарной. И не хотелось одновременно, потому что благодарность к нему была слишком ранней роскошью.

В дверь постучали.

Три удара. Пауза. Один.

Ильсан.

Дамиан сам открыл.

Капитан стоял за дверью с небольшим серебряным подносом. На подносе лежал конверт из плотной кремовой бумаги, перевязанный тонкой лентой цвета вина. Печать на воске была сломана — значит, письмо уже проверили. Но от конверта все равно тянуло чем-то неприятным. Не запахом. Ощущением. Как от вещи, которую слишком долго держали в холодных руках.

— Доставлено от внешних ворот, ваша светлость, — сказал Ильсан. — Курьер дома Асталь. Письмо проверено на яд, активные заклятия и кровные приказы. Ничего не обнаружено.

— Курьер?

— Задержан. Утверждает, что письмо передали еще до рассвета с приказом доставить после полудня.

Я посмотрела на конверт.

После полудня. Когда, по чужому плану, я уже должна была быть мертва, разоблачена или изолирована до полной беспомощности.

— Кому письмо? — спросила я.

Ильсан перевел взгляд на меня.

— Леди Элире Асталь.

В комнате стало тише.

Даже огонь в камине, казалось, горел осторожнее.

— Не леди Рагнарис? — уточнила я.

— Нет, леди. Именно Асталь.

Дамиан взял конверт, но мне не передал.

— Я прочитаю первым.

— Нет.

Он повернул голову.

Миретта, которая как раз завязывала мне повязку, тихо вздохнула, будто устала заранее.

— Мы уже обсуждали письма, — сказала я. — Я присутствую при проверке.

— Оно проверено.

— Тогда я читаю сама.