Миретта не обернулась.

— Я все слышу и подтверждаю только вторую часть.

Тавия сжала губы, но кивнула.

— Вернитесь.

— Постараюсь.

— Нет, — сказала она вдруг, совсем по-Миреттиному. — Не постарайтесь. Вернитесь.

Я не успела ответить. Дамиан оказался рядом, на секунду взял мое лицо в ладони и посмотрел так близко, что вокруг будто стало тише.

— Ты не одна. Слышишь?

— Слышу.

— Если камень потянет тебя слишком глубоко, зови.

— А ты не сгоришь здесь один.

— Принято.

Он отпустил меня первым.

Это было важнее, чем любой запрет.

Я вышла из зала вместе с Ориссой и двумя стражниками. Ильсан шел впереди, расчищая путь для людей, но через несколько шагов остановился у развилки.

— Леди, куда?

Я опустила ладонь на стену.

Камень дрожал. Не весь. Дрожь шла волнами, и в этих волнах можно было найти направление, как по звуку воды за стеной. Грязный серый холод тянулся не из главных залов, а ниже и западнее. Там, где должны были быть старые хозяйственные ходы.

— Западная сторона. Под водяной галереей.

Ильсан нахмурился.

— Старая цистерна?

Орисса резко посмотрела на него.

— Ее замуровали после прорыва сорок лет назад.

— Значит, замуровали не все, — сказала я.

Новый удар качнул стены. Из бокового коридора выскочили двое слуг, за ними бежал мальчик лет десяти с окровавленной щекой. За их спинами ползла тень. Она двигалась без шагов, вытягиваясь по полу, словно кто-то разлил темную воду.

Один из наших стражников поднял меч.

— Не руби середину! — крикнула Орисса. — Там пусто. Бей в место, где она касается камня.

Стражник послушался. Лезвие ударило по серому пятну у пола. Тень дернулась, стала плотнее. Ильсан метнул короткий клинок прямо в эту точку. Сущность распалась.

Мальчик заплакал.

Я присела перед ним, хотя колено отозвалось болью.

— Как тебя зовут?

— Рисан, госпожа.

— Рисан, посмотри на меня. Ты знаешь дорогу в нижний лазарет?

Он кивнул, всхлипывая.

— Веди этих двоих. Не беги. Иди быстро, но смотри на пол. Если увидишь серый свет, кричи и отступай.

— Я боюсь.

— Я тоже. Поэтому делаем точно.

Он посмотрел на меня так, будто это было первое честное разрешение бояться за всю ночь.

— Точно, — повторил он.

И повел слуг к северному проходу.

Ильсан проводил их взглядом.

— Вы сейчас назначили ребенка проводником.

— Он знает нижние коридоры лучше раненых взрослых.

— Я не спорю. Просто отмечаю, что мне снова придется расширять список людей, которым я должен выдать благодарность и выговор одновременно.

— Начните с себя.

— У меня очередь.

Мы двинулись к западной стороне.

Чем дальше от зала печати, тем хуже становился воздух. Холод был не зимний, не природный. Он забирал не тепло кожи, а желание двигаться. Хотелось остановиться, сесть у стены, закрыть глаза и позволить кому-нибудь другому разбираться с тем, почему замок трещит под ногами.

Я поняла, как он работает.

Отсечение.

Не смерть сразу. Сначала отделить человека от воли. От решения. От имени. От того внутреннего «я», которое заставляет подняться, когда страшно.

— Не молчите, — сказала я.

Ильсан повернул голову.

— Что?

— Говорите. Все. Хоть что-нибудь. Тени давят на волю. Если замолчать и уйти внутрь, они подберутся ближе.

Орисса стукнула тростью по полу.

— Хорошо. Капитан, расскажите, почему у западной цистерны до сих пор нет нормальной карты.

— Потому что в архиве сказано, что она замурована.

— В архиве также сказано, что Эдмар мертв.

— Принято. Архивы сегодня потеряли часть моего уважения.

— Только часть?

— Я осторожен в суждениях, леди Орисса. Вдруг завтра выяснится, что мебель тоже подделана.

Я бы рассмеялась, если бы не очередная волна холода. Но даже эта сухая перепалка помогла. Коридор перестал казаться дорогой внутрь сна. Он снова стал местом, где идут живые люди.

Мы спустились по узкой лестнице.

Здесь стены были влажными. На камне проступили старые соляные разводы. Синие жилы Грозового Клинка почти не доходили сюда; вместо них по швам тянулись серые корни Морвика. Теперь я видела их ясно: тонкие, как засохшие вены, они уходили вглубь и пульсировали в такт ударам снизу.

— Вот, — сказала я. — Они пустили запасной узел через старую воду.

Орисса присела с неожиданной для ее возраста легкостью и коснулась тростью одного из серых корней.

— Вода проводит память. Если здесь была цистерна, Севериан мог годами сливать сюда остатки отсечения. Маленькими дозами, чтобы контуры не заметили.

— А когда основная схема провалилась, он открыл все сразу.

— Да.

Ильсан посмотрел вниз по лестнице.

— Сколько таких тварей может выйти?

Орисса не ответила.

Плохой знак.

Внизу раздался грохот, а затем рев.

Не человеческий.

Драконий.

Звук прошел через весь замок так, что стены отозвались. Дамиан ушел в полную форму.

— Он в главном дворе, — сказала я, сама не понимая, откуда знаю. — Тени вышли наружу.

Ильсан выругался коротко.

— Они прорвались из зала?

— Нет. Из стен. Узел уже кормит весь западный контур.

Перед глазами вспыхнуло видение: внутренний двор Грозового Клинка, рассветное небо, темный дракон на каменных плитах. Вокруг него клубятся тени, цепляются к крыльям, к лапам, к грозовому свету между чешуями. Дамиан сжигает их, разрывает, сбивает хвостом, но каждая уничтоженная сущность возвращается пылью к серым линиям и снова поднимается.

Это не бой, который можно выиграть силой.

Это течь.

Пока источник открыт, вода будет идти.

— Быстрее, — сказала я.

Лестница вывела нас к замурованной арке. С виду она была обычной: каменная кладка, старый знак запрета, железные скобы. Но из швов сочился серый туман.

Ильсан осмотрел кладку.

— Разбить можно, но шум пойдет по всей стороне.

— Шум уже не главная проблема, — сказала Орисса.

— Там может быть давление, — возразила я.

Оба посмотрели на меня.

Я провела ладонью вдоль шва. Камень за аркой был холоднее. Слишком холодный воздух стоял плотной массой, как запертая вода. Если разбить стену сразу, нас вынесет первым ударом, а тени пойдут наверх быстрее.

— Нужно открыть сверху, — сказала я. — Малую щель. Выпустить часть. Потом ломать по краю, не по центру.

Ильсан уже отдавал распоряжения стражникам.

— Вы слышали. Верхний правый шов. Аккуратно.

Орисса наблюдала за мной слишком внимательно.

— Ты не просто слышишь камень.

— Я помню, как падают здания.

— В твоем мире?

— Да.

— Полезная ужасная память.

— Другой пока нет.

Первый камень вытащили через несколько минут. Из щели вырвался холодный воздух, такой плотный, что факел у стражника погас. Серый туман потянулся к нам тонкой струей.

Орисса подняла трость.

— Не дать ему коснуться печатей.

Она произнесла короткую формулу, и перед нами вспыхнула слабая синяя завеса. Туман ударился о нее и зашипел.

— Теперь, — сказал Ильсан.

Кладку разобрали не всю. Достаточно, чтобы человек мог пройти боком. За аркой оказался низкий туннель, уходящий вниз под наклоном. По полу текла вода — тонкий темный слой, в котором отражался серый свет.

Я сделала шаг.

Дамиан взревел снова.

На этот раз в реве была боль.

Печать на моем запястье вспыхнула.

Я едва не побежала назад.

Орисса схватила меня за руку неожиданно крепко.

— Нет. Если пойдешь к нему, будешь еще одной целью в открытом дворе. Он держит их, чтобы ты дошла сюда.

— Он ранен.

— Конечно ранен. Он дерется с тем, что питалось украденной волей несколько десятилетий. Но если ты не закроешь узел, его ранит снова. И снова. До конца.

Я ненавидела ее за правоту в этот миг.

И была благодарна.

— Идем, — сказала я.

Туннель к цистерне был длиннее, чем казался. Вода доходила до щиколоток, платье тяжелело, каждый шаг отдавался в плече. Серый свет становился ярче. В нем иногда мелькали лица.