— Печать уже ответила на первый вопрос, — сказала я.

— На первый, возможно.

— А воспитание, леди Нерисса, судя по вашему утреннему сбору, у нас с вами просто разное.

Слева кто-то подавился водой. Не сильно, но достаточно, чтобы Дамиан медленно перевел взгляд вдоль стола, и все снова стали серьезными.

Нерисса посмотрела на меня уже без мягкости.

— Вы быстро привыкаете к чужому месту.

Слова были тихими.

Я тоже ответила не громко:

— Место становится чужим, когда его занимают вместо живого человека. Я пришла туда, куда меня привезли умирать. Разница существенная.

Ее улыбка исчезла почти полностью.

Севериан вмешался ровно в тот момент, когда разговор мог стать слишком прямым:

— В таком случае, леди Рагнарис, вам наверняка захочется поскорее восстановить память и подтвердить добрую волю дома Асталь. Совет готов помочь. Есть мягкие методы проверки воспоминаний. Безболезненные, если пациент не сопротивляется.

Я спокойно положила вилку на тарелку.

— Какая щедрость. Но после письма Мирианы и яда в карете мне бы хотелось, чтобы добрую волю дома Асталь подтвердили не моей головой, а их документами.

— Вы не доверяете собственной семье.

— Я проснулась в свадебной карете после того, как мне дали яд. Это портит семейное доверие.

— Вы постоянно возвращаетесь к яду, хотя расследование еще не завершено.

— Потому что яд постоянно возвращается ко мне. На запястье, в договоре, на стене, у северной арки. Он настойчивее некоторых гостей.

Орисса теперь уже откровенно смотрела не на еду, а на нас. Дамиан молчал, но я кожей чувствовала его внимание. Не как давление. Как защитный контур: невидимый, но включенный.

Завтрак закончился не потому, что кто-то доел. Просто в какой-то момент Дамиан поднялся, и все встали следом.

— Благодарю за присутствие, — сказал он. — Дальнейшие обсуждения северной стены пройдут без гостей.

Нерисса легко склонила голову.

— Надеюсь, леди Рагнарис скоро почувствует себя в замке спокойнее.

— Надеюсь, замок скоро станет спокойнее, — ответила я.

Мы обменялись улыбками, в которых не было ничего доброго.

Дамиан подал мне руку.

Этот жест снова оказался публичным. Я могла бы отказаться, но отказ сейчас выглядел бы слабостью или ссорой. Поэтому положила пальцы на его предплечье. Метка на моем запястье тут же отозвалась теплом, и я постаралась не показать, как это сбило дыхание.

Мы вышли из зала вместе.

В коридоре он не отпустил меня сразу, пока двери за нами не закрылись. Только потом убрал руку.

— Вы хорошо держались, — сказал он.

— Вы звучите удивленным.

— Я был готов к худшему.

— К чему именно? Обмороку, истерике или тому, что я опрокину чайник Нериссе на платье?

— К третьему меньше всего.

Я посмотрела на него. На этот раз в его глазах действительно была слабая, почти незаметная усмешка.

— Жаль. Теперь мне придется придумывать что-то менее ожидаемое.

— Не надо.

— Это просьба или приказ?

— Мольба человека, у которого сегодня еще допросы, карты и Морвик в замке.

Я не выдержала и улыбнулась. Совсем немного. Улыбка исчезла быстро, потому что доверять легкости было рано, но на одну секунду воздух между нами перестал резать.

Ильсан появился из-за поворота.

— Ваша светлость, чертежи северного контура принесли в малый кабинет. Мастер Риан там. Орисса просила передать, что копию договора она тоже направила.

Дамиан кивнул.

— Леди Рагнарис идет со мной.

Я удивилась.

— Я?

— Вы хотели понимать, что трогать нельзя. Начнем с того, что уже сломали.

— Звучит почти как доверие.

— Звучит как необходимость.

— Тоже неплохо.

Малый кабинет находился рядом с галереей. На длинном столе уже разложили карты Грозового Клинка: планы стен, башен, подземных ходов, защитных линий. Мастер Риан, тот самый маг, в которого я бросила камень, стоял у дальнего края и выглядел так, будто до сих пор не решил, кого больше боится: Дамиана, меня или следующего камня.

— Леди Рагнарис, — сказал он с напряженным поклоном.

— Мастер Риан. Надеюсь, нога не пострадала.

Он покраснел.

— Нет, леди. И... вы были правы насчет линии к водостоку.

— Хорошо, что вы успели переставить контур.

Он явно не ожидал, что я не стану добивать его при всех. Напрасно. Мне были нужны союзники, а не коллекция униженных мужчин с магическими допусками.

Дамиан подошел к карте.

— Покажите последние повреждения.

Риан начал объяснять. Сначала говорил Дамиану, потом, после короткого взгляда его светлости, стал говорить и мне. Я слушала, пытаясь переводить магические термины в понятную систему. Главный контур шел по внешним стенам, второй поддерживал башни, третий связывал зал печати, родовое сердце замка и личную магию главы рода. После брака через печать должна была появиться дополнительная устойчивость. Но вместо этого в нескольких местах обнаружились разрывы.

— Отметьте все места, где за последние три года были малые разломы, — попросила я.

Риан посмотрел на Дамиана.

— Отметьте, — сказал тот.

Маг взял синие камешки и разложил на карте. Северная арка. Восточная башня. Старый переход к нижним воротам. Пустой участок рядом с закрытым крылом. Еще два места на внешней стене.

Я смотрела на схему, и внутри появлялось неприятное узнавание.

— Теперь места, где были смерти или исчезновения невест.

Риан побледнел.

— Леди, я не...

— Орисса даст список, — сказал Дамиан.

Он произнес это спокойно, но по лицу Риана стало понятно: в замке привыкли молчать об этих историях, даже если их помнили.

Ильсан принес маленькие темные жетоны. Первый лег у нижних ворот. Илана. Второй — у старого перехода. Третья метка — рядом с восточной башней. Две другие Орисса указала по архивам как "неудачные брачные визиты", о которых в официальной истории не писали прямо.

Я медленно обошла стол.

Синие камни разломов и темные жетоны смертей не совпадали полностью. Но они не были случайными. Между ними проступал рисунок. Не круг, не линия. Спираль с разрывом. Та же логика, что на стене, на яде, на контуре.

Я взяла тонкий угольный карандаш и, не касаясь самих меток, провела между ними воображаемую линию над картой.

— Это не отдельные точки.

Дамиан стоял рядом.

— Что вы видите?

— Повторение знака отсечения. Только большим масштабом. Кто-то ставит его не на коже и не на бумаге. Его выкладывают замком.

Риан резко втянул воздух.

— Невозможно.

Я посмотрела на него.

— Вчера вы тоже думали, что невозможно, пока камень не начал падать.

Он опустил глаза.

Дамиан взял карандаш из моих пальцев и сам продолжил линию по карте. Не идеально, но достаточно, чтобы все увидели: повреждения складывались в спираль, перечеркнутую направлением от восточной башни к залу печати.

— Если знак завершат, — тихо сказала я, — что он отсечет?

Риан молчал.

Ильсан смотрел на карту так, будто впервые увидел знакомый замок чужим.

Ответил Дамиан.

— Брачную печать от родового сердца.

— То есть вас от замка?

— И вас от меня.

Слова прозвучали негромко, но у меня по коже прошел холод.

На карте между восточной башней и залом печати оставалось одно пустое место. Там не было ни синего камня, ни темного жетона. Просто участок старого крыла, закрашенный серым.

Я указала на него.

— Что здесь?

Дамиан не ответил.

Ильсан тоже.

Риан вдруг стал смотреть исключительно на край стола.

Я перевела взгляд на Дамиана.

— Лорд Рагнарис, если рисунок идет по этой линии, следующее место здесь. Что это за комната?

Он молчал так долго, что ответ стал понятен раньше слов.

— Закрытое крыло, — произнес он наконец. — Там хранят вещи женщин, чьи брачные договоры с моим родом не были завершены.

Вещи прежних невест.

Я вспомнила надпись на стене. Письмо Мирианы. Пункт договора о смерти супруги в первый месяц. Стены, которые молчали годами, пока кто-то не начал снова рисовать по ним знак отсечения.