— Где здесь ход? — спросила я.

Орисса подошла к стеллажу у дальней стены.

— По старым планам его нет. По памяти замка, вероятно, есть.

Она провела рукой вдоль полок. Книги стояли плотно, но нижний ряд был странным: корешки старые, пыльные, однако пыль на полу перед ними сбита. Не сильно. Достаточно, чтобы человек, привыкший смотреть на следы, заметил.

Я опустилась на колени.

— Здесь сдвигали стеллаж.

Дамиан подошел рядом.

— Когда?

— Недавно. Видите полосу? Пыль не легла обратно. И вот здесь царапина на камне свежая.

Я коснулась пола рядом, не самой царапины. Боль в метке сразу отозвалась слабым теплом.

Орисса тихо сказала:

— Я проверяла эту стену три года назад. Там не было хода.

— Может, ход открывается только при определенной печати? — спросила я.

Риан, появившийся в дверях с запыхавшимся видом, ответил:

— Или при знаке отсечения. Такие руны умеют вскрывать старые запоры, если знать, где резать контур.

Ильсан вошел следом за ним.

— Все внешние выходы закрыты. У ворот никого. Южная галерея чистая. Два человека из кухни пропали со своих мест: служитель Парт и посудница Велла. Парт похож по описанию на того, кто принес чашку.

— Семья? — спросил Дамиан.

— У Парта младший брат в долговой яме у торговцев, связанных с Морвиками.

Орисса закрыла глаза.

— Конечно.

Я поднялась.

— Они увели Тавию по ходу. Значит, нужно открыть.

— Не сразу, — сказал Риан. — Если там ловушка, мы можем потерять след или людей.

Я посмотрела на полосу пыли.

— След уже уходит.

Дамиан обернулся к Ильсану:

— Десять человек к библиотеке. Двое вниз, к нижним архивам. Никого из старой стражи. Риан, открываете ход. Орисса, держите память стены. Миретта...

— Я иду, — сказала лекарь.

— Нет.

— Ваша светлость, похищенную девушку могли опоить, ударить, ранить или использовать как приманку. Если вы собираетесь идти в старый ход без лекаря, я напишу на вашей могиле очень честную эпитафию.

Дамиан посмотрел на нее.

— Идете за Ильсаном.

— Какое счастье, мне разрешили спасать людей с правильной стороны коридора.

Я уже хотела сказать, что тоже иду, но Дамиан повернулся ко мне раньше.

— Вы идете рядом со мной. Ни шага вперед.

Я не сразу ответила.

Он согласился без ссоры.

И от этого стало страшнее, потому что, значит, ситуация действительно плохая.

Риан установил кристалл у стеллажа. Орисса приложила к стене ладонь. Дамиан встал ближе ко мне, так что плечом почти закрывал от возможного удара. Я хотела возмутиться, но передумала. Не время спорить из-за гордости, когда Тавия могла лежать где-то в темном ходе без сознания.

Риан произнес заклинание.

Стеллаж дрогнул.

Сначала ничего больше не произошло. Потом нижний ряд книг пошел волной, будто кто-то изнутри вдохнул. Пыль взметнулась, и между полками проступила вертикальная щель.

Из нее пахнуло сыростью и старым камнем.

Моя метка вспыхнула.

Не болью. Тревогой.

— Она там, — сказала я.

Дамиан посмотрел на меня.

— Вы уверены?

— Нет. Но метка реагирует так же, как рядом с закрытым крылом. Только слабее.

— Значит, там след печати, — сказал Риан. — Или ее имитация.

— Имитация может вести к ловушке? — спросила я.

— Конечно.

Миретта поморщилась.

— Как приятно, когда маги отвечают честно только на худшие вопросы.

Дамиан первым вошел в ход.

За ним я. Потом Ильсан, Миретта, Риан и двое стражей. Орисса осталась у входа держать стену открытой. Перед уходом она поймала мой взгляд.

— Девочка, если услышите свой голос, не верьте.

Я кивнула.

— А если услышу Тавию?

— Тем более.

Служебный ход оказался узким. Стены были грубо вырублены в камне, потолок низкий, местами приходилось пригибаться. Свет давали маленькие шары, которые Риан пустил вперед. Они плыли медленно, выхватывая из темноты мокрые пятна, старую паутину, заржавевшие скобы и следы на пыльном полу.

Следы были.

Дамиан остановился почти сразу.

На пыли отпечатались две пары ног. Одна тяжелее — мужская. Вторая легче, с неровным шагом. Тавия. Ее вели, но она не сопротивлялась. Или не могла.

— Жива, — сказал Ильсан.

Я посмотрела на него.

— Почему?

— Если бы несли тело, след был бы другим. Ее вели под руки или голосом.

От этого стало не легче, но хоть что-то.

Мы пошли дальше.

Ход раздваивался через несколько десятков шагов. Левая ветка уходила вниз, правая к старому крылу. Следы вели направо, но там, где пыль была сбита сильнее, лежала маленькая нитка серой ткани.

Я узнала ее.

Фартук Тавии был из такой же ткани.

— Она приходила в себя, — сказала я. — Зацепилась или пыталась оставить знак.

Ильсан поднял нитку щипцами и убрал в маленький пакет.

Дамиан смотрел вперед.

— Они рассчитывали, что мы пойдем по следу.

— Значит, след может быть ложным, — сказал Риан.

Я присела у развилки. На правом пути пыль сбита хорошо. Слишком хорошо. Следы видны отчетливо, будто кто-то шел, не заботясь о скрытности. На левом почти чисто, но у самой стены была едва заметная полоса, будто ткань скользнула по камню. Если вести человека под руки, одежда могла коснуться стены.

Я подняла световой шар чуть ниже.

На камне слева была крошечная капля.

Не крови. Медового настоя. Сладкий запах, почти неуловимый.

— Влево, — сказала я.

Риан нахмурился.

— Но следы...

— Следы справа оставили для нас. Тавию повели вниз. Она задела стену, а здесь капля состава из чашки. Или с ее губ, или с рукава.

Ильсан наклонился, понюхал, помрачнел.

— Мед.

Дамиан уже повернул налево.

— Вниз.

Переход стал теснее. Воздух тяжелее. Где-то впереди капала вода. Я держалась за стену, чтобы не поскользнуться. Дамиан шел на шаг впереди, но несколько раз оборачивался, проверяя, не отстаю ли. На третьем повороте мне пришлось остановиться. В груди сжало, перед глазами поплыли темные пятна.

Он оказался рядом сразу.

— Назад.

— Нет.

— Вы бледны.

— Я всегда такая. Тело Элиры не спрашивало моего мнения о цвете лица.

— Не шутите.

— Тогда не приказывайте.

Миретта подошла, взяла меня за подбородок, посмотрела в глаза.

— Не падает. Пока. Но если начнет, я остановлю весь ваш героический поход и мне будет плевать на древние ходы, драконью честь и ваши взаимные взгляды.

— Какие взгляды? — спросила я слишком быстро.

Ильсан внезапно заинтересовался потолком.

Дамиан сказал:

— Идем.

Очень сухо.

Очень вовремя.

Дальше ход вывел нас к старой лестнице. Каменные ступени уходили вниз и заканчивались низкой дверью. Дверь была приоткрыта. За ней мерцал слабый желтый свет.

И голос.

Мой.

— Тавия, сюда. Быстрее. Мне плохо.

Я остановилась так резко, что Ильсан за спиной едва не налетел на меня.

Голос был мой.

Не просто похожий. Мой. С хрипотцой после яда, с той интонацией, которой я звала Тавию утром. От этого стало мерзко, будто кто-то надел мою кожу и заговорил из темноты.

Дамиан повернул голову.

— Не слушайте.

— Уже поздно.

Голос снова позвал:

— Тавия, пожалуйста.

Где-то за дверью кто-то всхлипнул.

Живой звук. Не магия.

— Она там, — прошептала я.

Дамиан поднял руку, останавливая всех. Его глаза начали светиться золотом.

— Ильсан, слева. Риан, гасить голос. Миретта, за мной. Элира...

— Рядом с вами. Я помню.

Он не стал поправлять.

Дверь открыли без скрипа. За ней была старая кладовая, почти круглая, с низким сводом. На полу горели три маленькие лампы. В центре комнаты стояла Тавия.

Она стояла сама, но странно. Руки опущены, лицо бледное, глаза открыты и пусты. На шее тонкая синяя нить магии, уходящая к стене. Возле стены, в тени, лежал человек в сером переднике. Парт, служитель. Без сознания или мертвый, сразу не понять.