А рядом с Тавией стояла женщина.

Не Нерисса. Не Мириана.

Велла, посудница? Молодая, темноволосая, простая на вид. Только глаза у нее были слишком спокойные для служанки, пойманной в старом ходе рядом с похищенной девушкой.

В руке она держала маленький нож у горла Тавии.

— Еще шаг, ваша светлость, и девочка умрет, — сказала она.

Голос у нее был не испуганный. Поставленный.

Дамиан остановился.

Я стояла рядом и чувствовала, как кровь уходит из лица.

Тавия не двигалась. Но она дышала. Я видела. Слабо, часто.

— Отпустите ее, — сказал Дамиан. — И, возможно, доживете до суда.

Велла улыбнулась.

— Суда? Как благородно. Женщины в этом замке редко доходили до суда, когда знали слишком много.

— Кто вас послал? — спросил Ильсан.

— Разве это важно? Ваша леди все равно не доживет до полного месяца.

Миретта тихо выругалась.

Я сделала медленный вдох.

— Почему Тавия?

Велла посмотрела на меня. Не на Дамиана. На меня.

— Потому что послушные служанки дорого платят, когда решают стать верными не тем госпожам.

— Она никому ничего не сделала.

— Она заговорила.

— Со мной.

— Этого достаточно.

Нож чуть сдвинулся, и на коже Тавии появилась тонкая красная линия.

Дамиан не шевельнулся, но воздух вокруг него стал горячим.

Велла заметила.

— Не надо, дракон. Здесь старое крыло. Огонь пойдет по сухим ходам быстрее, чем ваши люди успеют вытащить библиотеку. Я умру, девочка умрет, а ваша новая жена все равно услышит то, что должна.

— Что именно? — спросила я.

Дамиан едва заметно повернул голову. Не запрещая. Предупреждая.

Но Велла уже решила говорить. Такие люди любят оставлять яд в словах, даже когда план ломается.

— Первый месяц принадлежит нам, — сказала она. — Печать еще мягкая. Дар еще не укоренился. Старшие дома заплатили за эту силу задолго до твоего появления. Ты просто тело, которое не вовремя проснулось.

— Старшие дома? — повторила я.

— Морвики открыли дорогу. Астали дали кровь. Рагнарисы дали замок. Все честно.

Дамиан стал страшно неподвижным.

— Кто из Рагнарисов?

Велла улыбнулась шире.

— Спросите у старого совета. Хотя кого вы спросите? Мертвых? Архивы? Портреты? Ваш дом всегда умел хоронить неудобных женщин так, чтобы мужчины оставались чистыми.

Ильсан сместился на полшага. Велла тут же сильнее прижала нож.

— Не надо.

Тавия моргнула.

Очень медленно.

Ее взгляд на секунду стал осмысленным.

— Гос... пожа...

Моя метка вспыхнула.

Не болью. Связью. Тонкой, как нить между мной и Тавией — не магической, человеческой. Она услышала меня в фальшивом голосе. Пошла, потому что хотела помочь. Теперь ей нужно было услышать настоящую меня.

— Тавия, — сказала я тихо. — Смотри на меня.

Велла дернула ее за плечо.

— Она не услышит.

— Услышит.

Я не смотрела на нож. Только на глаза Тавии.

— Помнишь карету? Ты стучала, хотя кучер велел молчать. Помнишь флакон? Ты забрала его, хотя могла выбросить и спасти себя. Ты не послушная служанка, Тавия. Ты живая. И ты уже однажды не дала им сделать смерть тихой.

В глазах Тавии дрогнула боль.

Синяя нить на ее шее замерцала.

Велла выругалась и подняла нож.

Все произошло одновременно.

Тавия резко осела вниз, как будто ноги у нее подломились. Нож прошел над ее плечом, не по горлу. Ильсан бросился вперед. Дамиан рванулся следом, но не к Велле — к стене, откуда шла синяя нить. Его рука вспыхнула золотом и ударила по руне.

Велла попыталась отступить, но Ильсан уже выбил нож. Она успела поднять ладонь с маленьким черным камнем, и из него сорвалась синяя вспышка.

Не в Ильсана.

В меня.

Дамиан не успевал.

Я увидела вспышку, поняла, что отскочить не смогу, и подняла руку с брачной меткой чисто инстинктивно. Золотая молния вспыхнула, встретила синий удар и на мгновение удержала его.

Боль была такой, что я закричала.

А потом комната исчезла в золотом пламени.

Дамиан изменился.

Не полностью в огромного дракона, которому здесь не хватило бы места, но достаточно, чтобы человек рядом стал чем-то большим. За его спиной раскрылись полупрозрачные крылья из темного золота, по коже прошла чешуя, глаза стали яркими, нечеловеческими. Воздух ударил жаром. Руна на стене лопнула, синяя нить на шее Тавии рассыпалась пеплом, а Велла отлетела к каменной кладке и упала, задыхаясь, но живая.

Пламя не тронуло меня.

Оно обогнуло, словно знало.

Я стояла, прижимая руку к груди, и смотрела на Дамиана.

Вот он.

Дракон.

Не тень над башней, не золото в глазах, не легенда на гербе. Сила, которая могла разнести этот ход вместе со всеми нами, но держала себя на грани ради одной спасенной девушки, одной свидетеля, одной новой жены, которую все еще не до конца понимала.

Тавия упала на пол.

Я бросилась к ней раньше, чем Миретта успела выругаться.

— Тавия!

Она была жива. Глаза мутные, шея покраснела от магической нити, на коже у горла тонкий порез. Но дышала. Сама.

— Госпожа, — прошептала она.

— Тише. Все. Ты с нами.

— Я слышала... ваш голос. Вы звали.

— Это была не я.

— Потом... потом она говорила. Велла. Я не могла двигаться, но слышала.

Миретта опустилась рядом и начала проверять ее шею.

— Не разговаривай.

Тавия упрямо дернула пальцами, цепляясь за мой рукав.

— Морвик, — прошептала она. — Она сказала: если первая доза не забрала печать, вторая будет до полного месяца. И еще... еще "леди из Асталь должна вспомнить хранилище, тогда дверь откроется сама".

Я застыла.

Хранилище.

То самое, которое видела маленькая Элира.

Дамиан, уже снова почти в человеческом облике, стоял у стены и тяжело дышал. На его лице оставались золотые линии, но крылья растворялись. Ильсан связывал Веллу, Риан гасил остатки руны, стражи вытаскивали Парта.

Дамиан услышал каждое слово.

— Увести Веллу живой, — сказал он. Голос был низким, с остатком звериного рыка. — Если она умрет до допроса, я начну спрашивать с того, кто стоял ближе всех.

Ильсан кивнул.

— Живой доведем.

Тавия снова попыталась что-то сказать, но Миретта строго прижала пальцы к ее губам.

— Молчать. Я лекарь, и я сейчас злее всех ваших похитителей вместе взятых.

— Она будет жить? — спросила я.

— Будет, если вы перестанете нависать над ней с таким лицом, будто собираетесь заменить ей воздух собственной тревогой.

Я отодвинулась, но не отпустила руку Тавии.

Дамиан подошел ко мне.

Теперь он снова был человеком. Почти. В глазах еще горело золото, а на шее под кожей проступали тонкие темные линии чешуи. Он посмотрел на мое запястье.

— Вы приняли удар.

— Немного.

— Элира.

— Не начинайте. Тавия жива.

— Вы тоже должны быть живы, если хотите продолжать спорить со мной.

Голос был жесткий, но в нем дрожало то, чего раньше не было. Не страх. Драконы, наверное, не называют это страхом. Но я услышала, как близко он стоял к потере контроля.

— Я жива, — сказала я тише.

— Пока.

— Вы сейчас злитесь?

— Да.

— На меня?

Он посмотрел на Тавию, потом на связанную Веллу, потом снова на меня.

— На тех, кто решил, что может брать женщин моего дома по одной и учить их послушанию.

Женщин моего дома.

Тавия. Я. Прежние невесты. Возможно, Элира. Возможно, Аурения.

Слова прозвучали не как собственность.

Как ответственность.

И мне стало трудно ответить привычной колкостью.

Мы вышли из старого хода медленно. Тавию несли на мягких носилках, Миретта шла рядом и ворчала, но держала ее за руку. Веллу увели под охраной, с магическими браслетами на запястьях. Парт оказался жив, но в глубоком сне; его тоже забрали для допроса. На стене кладовой Риан успел снять слепок руны: та же спираль с чертой, только вплетенная в имитацию моего голоса.