И во-вторых: мы с Искреном теперь оказались снаружи. Вместе с теми, кого все эти щиты внутрь должны не пускать.

Осенью.

В сезон, когда чудища жрут всё подряд, готовясь к зиме. В период наивысшей активности нечисти, нежити и выплесков нави.

Шикнув на Илмари, я напряжённо прислушалась. Точно. Тянет со скальных выступов гнилью и тьмой. Шевеленье во мраке, влажный звук, словно движется по скользким камням что-то тяжёлое.

От нахлынувшей паники ольха у меня на груди стала жечь угольком. Уплотнившиеся щиты окутали нас панцирем, таким плотным, что защиту можно было почти пощупать руками.

— Дыши полной грудью, потом снова блокируй гортань, — зашипела я на Искрена. — Сейчас опять под воду уйдём. Через щель, в быстрину, надолго.

Тот, не тратя времени на вопросы, стал дышать чаще и глубже, как, впрочем, и я. Подтянула нити, надёжней привязывая нас друг к другу, расправила плечи.

Громкий всплеск. Что-то огромное, гнилое и, кажется, мёртвое, плюхнулось в подземное озеро, начиная движение в нашу сторону. Не сговариваясь, мы с Илмари сделали глубокий синхронный вдох. Он обмяк. И я утянула обоих под тёмные, недобрые воды.

Вниз, вниз, скорее. Найти указанное течением узкое русло, развернуть плечи, чтоб оба без проблем уместились в проём, не изрезали спины об острые выступы. К счастью, вода, что проложила здесь путь, сгладила похожие на зазубрины сколы. Мои пальцы, нащупав скалу, чувствовали, что русло выстелено, будто мягкой обивкой, тонким слоем из ряски и водорослей. Мы скользнули по нему — и без особого труда протиснулись в щель. Преследователь шмякнулся гнилостно за спиной и благополучно отстал.

Дальше, дальше. Течение здесь не было столь головоломно стремительным, однако обилие изгибов, уступов, упавших когда-то камней и крутых поворотов щекотало нервы нешуточным риском. Восприятие моё будто расширилось — сразу, рывком. Скалы вокруг и проложенная в них руслом дорога воспринимались, казалось, во всей своей сложной, извилистой полноте. Будто я сама вдруг стала текущей водой. Будто я была одновременно и здесь, и позади, и где-то там, далеко, где касалось волн вечернее солнце.

Будто это во мне рыскали, с голодным вниманием, хищные странные твари.

Справа и впереди, в затопленной просторной пещере — логово водяного быка. Хитрое, почти разумное существо, способное, к тому же менять форму. Сейчас, во время дневного отдыха, он казался антропоморфен: напоминал гигантского бойца сумо, с лапами лягушки и острыми витыми рогами. Как ни заманчива идея проскользнуть мимо дремлющей твари и через логово её пробраться к открытому озеру, этот противник нам с Искреном точно не по зубам. От него будем держаться подальше.

Слева проход расщеплялся, распадаясь на лабиринт извилистых щелей и воздушных карманов. Тяжёлая, стоялая вода, окись на стенах, копошащиеся в грязи донные крысы. И, кажется, завелось что-то… Неужто здесь, под землёй — и болотник? Тоже мимо проходим, скорее, скорей, пока нас не заметили. Не надо нам такого внимания!

В параллельном коридоре скользнул, высматривая добычу, крак. Малый, но от того казавшийся лишь опасней: в отличие от более крупных собратьев, мелкие твари предпочитали охотиться стаями.

Впереди маячил грот: просторный, пустынный, и, самое главное, имеющий выход в открытые воды. Это могло стать идеальным путём к свободе и свету — если б только мы имели шанс им воспользоваться. Стены грота заросли подводным изломанным лесом, и это были не отдельные растения, а гигантское тело чёрного коралла-философа. Довольно молодого по меркам своего вида, не старше тысячи лет, но уже, безусловно, разумного. Сам глубинный мыслитель для нас опасности не представлял, но вот состоящие с ним в симбиозе кувшинки вечной тьмы — дело другое. Цветы отравляли воду вокруг тяжёлым дурманом, а хищные побеги жгутами раскинулись через полпещеры, готовясь принять захмелевшую жертву. В ветвях и отростках прятались гнёзда пресноводных мурен, створки волшебных жемчужниц и плотоядных раков.

Наперерез нам поднялась стая рыб-людоедок, местных пираний — этих я, не сбавляя хода, шуганула точным выбросом силы. Словно эхо, донёсся издали всплеск недовольства — ворса, водяной дух, предупреждал, чтоб не совались на его территорию. Да что ж ты будешь делать, и тут не пройти! Я поспешно отвернула и ушла глубже в быстрину.

Ощущение сухого, мёртвого холода, дуновение нави. Где-то впереди проплывал, извиваясь, змееподобный скелет. При жизни был он, наверно, угрём: деталей на расстоянии не различишь, а подплывать ближе я точно не собиралась. Этот мелкий разведчик являлся частью куда более могущественного призрака нави. Позволим заметить себя, мигом выползут со всех сторон костяные чудовища, попытаются и наши тела присоединить к мёртвой пляске. Чем сражаться с ними со всеми, лучше притормозить, да позволить костяному гаду плыть себе мимо.

Где-то на краю сознание плескалось удивление перед самой собой. Как же много я, оказывается, успела узнать и выучить за какие-то короткие месяцы! Изнурительный марафон иллюзорных и битв и неподъёмных домашних заданий знания в голову вбил прям-таки намертво. Основной фокус обучения не был сосредоточен на тварях глубин, ведь на земной поверхности те почти никогда не являлись угрозой. Но всё ж готовили нас к жизни не где-нибудь, а в Крае Холодных озёр, и водным созданиям внимание уделялось серьёзное. Повадки, методы охоты, размножения, охраны границ; слабые места и, напротив, при каких условиях твари становятся максимально опасными…

Нас несло всё более резким и быстрым течением, а пещеры и своды вокруг, казалось, будто на невидимые сферы поделены и расчерчены: где кончаются угодья одной твари и начинается охота другой, где смерть неминуема, а где можно успеть проскочить. Мы летели всё быстрей и быстрей, а впереди уж забрезжил выход в открытое озеро. Почти, почти на свободе, ну же…

И, конечно, именно в этот момент, буквально в шаге от выхода, и напал Ику-Хейни. Вечный Хейни, младший, сравнительно слабый, но более коварный брат Вечного Тысячерогого Турсо. Засадный хищник, что сумел укрыться от моей не слишком пока уверенной способности чуять ловушки водной стихии. Взметнулись щупальца, перекрывая проход, готовясь просто выхватить из потока так удачно несущуюся в пасть добычу. Я изогнулась, пытаясь остановить движение и…

Илмари вдруг полыхнул молнией, точно разозлённый и испуганный скат. Заряд скользнул по кокону нашей защиты, разлился, распространяясь в воде, обжигая щупальца, оглушая и парализуя противника. Ику-Хейни отдёрнулся, пряча пострадавшие отростки, я, напротив, рванула вперёд — и проскочила его. Мы вылетели из зева пещеры, точно пробка из бутылки, которую хорошенько встряхнули. Вылетели и… ну, да. Оказались на дне озера, что «подобно бескрайнему морю».

Глубина Алтоги, если верить справочникам, превышала порой две сотни метров. Здесь, неподалёку от шхер и островов стольного града, было не больше тридцати, но нам и того за глаза хватит! Как всплыть — и не сдохнуть при этом от кессонной болезни? То есть, я-то Владич, я как-нибудь переживу. А с Искреном что делать?

Нет, понятно, что: всплывать нужно медленно, не быстрее пузырьков воздуха, метрах в пяти от поверхности остановиться, подождать, отдохнуть. Но как это всё осуществить, если лёгкие жжёт отсутствием кислорода, а на хвосте висит обожжённый и разъярённый до последней крайности магический кракен?

Ику-Хейни пришёл в себя после электрического удара и неспешно покидал расщелину, где устроил засаду. Тварь явно настроена была на продолжение боя. Я сделала несколько мощных гребков, устремляясь к поверхности, но, чувствуя приближающая снизу угрозу, остановилась. Повернулась лицом к опасности, вливая свою силу в теченья вокруг и готовя их для удара.

Однако ж, чтобы мне оказаться лицом к Ику-Хейни, Искрена пришлось повернуть к твари спиной, и однокласснику это совсем не понравилось. Илмари стукнул меня по плечу, привлекая внимание. В мыслях вдруг расцвели грубые, примитивные, но вполне понятные образы: лопаются связующие волшебные нити, мы с ним разделяемся. Я уплываю наверх, а Искрен остаётся внизу, сражаться с бешеной тварью. В передаче ментальных сообщений Илмари оказался куда более груб, чем та же Сонечка, но намеренья свои донёс вполне ясно.