— Так, — решительно развернулась дама-преподаватель. — Вы двое — за мной. Ещё успеем на ориентирование.

Мы с парнем, что пах близкой бурей, безмолвно переглянулись. Ориентирование — это хорошо. Просто замечательно. Идя по пустым коридорам, я косилась по сторонам, стараясь запомнить дорогу: путь до медицинской помощи надо знать чётко. Ещё смотрела на стройную, закованную в корсет талию нашей провожатой, и немного завидовала выверенной её элегантности. Поднятые вверх светло-русые волосы, строгое платье мундирного типа, форменное шитьё: очень продуманный образ, который прямо-таки требовал относиться к молодой женщине, как к профессионалу. Кажется, что-то подобное мама пыталась слепить из меня — с переменным успехом.

— Сюда, — открыла учительница тяжёлую дверь. — Занимайте свободные места. Быстро. И тихо.

Внутри оказалась огромная, построенная в форме амфитеатра аудитория. Я аж растерялась на миг, пока не сообразила, что здесь наверняка использовали игры с пространством, когда помещение внутри оказывается куда больше, чем можно было подумать снаружи.

Внушительные парты чёрного дерева поднимались наверх ряд за рядом. Сюда могло вместиться, наверное, человек триста, но заполнено помещение было хорошо, если наполовину. Поднимаясь по лестнице в поисках свободного места, я исподволь огляделась. Пришла к выводу: сюда загнали всех только что поступивших.

Внизу, на арене амфитеатра, сплочённым, внушительным строем стояли преподаватели. Около дюжины, наверное — и представление их по именам я, судя по всему, пропустила. Самый старший, вальяжный, с впечатляющим размахом кустистых бровей, вышел вперёд и сурово прочистил горло.

— Раз все, наконец, собрались, давайте начнём. Приветствую вас, господа лицеисты, на первом занятии. Ещё раз представлюсь: Волков Горан Гудимович, или Горан сын Гудислава из Старых волков, кому как привычнее. Наставник по небесным и прочим счислениям, адъюнкт-профессор Высокой Академии и заведующий начальными классами Великокняжеского лицея Алтоги. Если в течение первых лет обучения у вас возникнет проблема, с которой не сможет разобраться ваш куратор — решать её буду я. Все экзамены и зачёты по алгебре, геометрии, теории обычных и магических чисел, предсказательным и описательным исчислениям сдавать будете тоже мне. Это — базовые, основополагающие предметы, без подтверждения которых к более продвинутым курсам никого не допустят. Учитывайте сие обстоятельство, когда будете нарушать дисциплину и лезть в неприятности. Всё ясно?

Не знаю, как уж другим, а мне было яснее ясного. С представительным дяденькой в богато расшитом мундире нужно дружить. Дяденька жизнь может осложнить капитально.

— Проговорю один раз и предельно чётко. Всех вас учиться в Лицее пригласил лично Великий князь Владивод. Это означает, что только он личным своим повелением может вас исключить. Ни при каких обстоятельствах никто из наставников не побежит к Великому князю с просьбой выгнать нерадивого студиозуса. По этой вполне понятной причине исключение никому из вас не грозит, — Волков окинул собравшихся светло-серым недобрым взглядом. Вальяжным и снисходительным он больше не выглядел. — Но поверьте мне на слово, господа лицеисты. Преподаватели всегда могут сделать так, чтоб вы сами бросились к князю, моля отпустить бедных деток домой. Чести и доблести такое никому не прибавит. Ни вам, ни вашей семье, ни Лицею. Так что держите себя, как должно ученикам. А ваши учителя будут блюсти свои клятвы.

При упоминании клятв меня точно ледяной водой окатило. Очень по-разному их можно было блюсти. Очень.

— Для многих из вас это может оказаться сюрпризом, но в Лицей вы приехали, чтобы учиться. Не налаживать связи. Не отстаивать интересы семьи. Не исполнять старые договора. Вы здесь, чтобы учиться. Если ваша учёба будет успешной, остальное тоже приложится, — адъюнкт-профессор Волков выдержал исполненную значения паузу. — А нет — значит, нет.

Он обвёл всех нас ещё раз тяжёлым взглядом. И когда заговорил снова, тон был менее угрожающим и почти деловым:

— Теперь собственно об учебном процессе. Лицеисты разделены на три класса: младший, средний и старший. Все вы, здесь присутствующие, только что поступили в самый начальный, младший класс. И перевод на следующий уровень будет зависеть исключительно от усвоенных вами знаний, умений и навыков. Ни знатность, ни сила, ни выслуга лет ничего не решают. Вполне возможно, что кто-то из вас все ближайшие годы проведёт в младшем классе и из него же будет выпущен в мир. Такое случается, и не столь уж и редко.

Это я знала. Мама отдельно предупредила, что снобство своё академическое мне придётся унять и на быстрое продвижение не рассчитывать. В младшем классе предстояло застрять года на два, самое малое — слишком многое придётся навёрстывать. Это было досадно: права и свободы учеников напрямую зависели от того, в каком они статусе.

— Все лицеисты, в зависимости от показанных на испытании результатов, будут распределены в учебные группы. Позже групп таких у каждого из вас окажется несколько, но самая первая является базовой — и её наставник будет считаться основным вашим куратором. Сразу поясню: в одной группе могут быть собраны ученики разного возраста и разного уровня силы. Это нормально. Никто не пытается вас оскорбить, посадив за соседнюю парту малолетнего недотёпу, или унизить, заставив соревноваться с заведомо более сильными. На сложные и запутанные отношения с семьями других лицеистов также оглядываться никто особо не станет. Не устраивайте пустых соревнований, не меряйтесь силой и знатностью, просто учитесь. При освоении материала вы будете переведены на более продвинутые курсы, получите доступ к закрытым знаниям. Или не получите. Если не сможете подтвердить, что из ранее предложенного всё верно усвоили.

Ох, что-то не нравилось мне, как это звучало. Опять угроза даже не между строк, а самым что ни на есть прямым текстом.

— Наставник базовой учебной группы — важнейший для вас человек в этой школе. На время обучения в младшем классе это опекун, попечитель и главный защитник. Его слово весомо для вашей дальнейшей судьбы, так что не будьте идиотами, не портите без нужды отношения. Кроме того, комнатам в общежитии назначены будет смотрители: с ними тоже лучше поладить, и без нужды не перечить. Если вы удостоитесь индивидуальных занятий с преподавателем, этого мастера в рамках изучаемого предмета также будут считать вашим патроном. И совсем уж выдающиеся личности могут заслужить своего собственного, персонального ментора — что отнюдь не пойдёт им в плюс в глазах нашей славной администрации, — Волков ещё раз продемонстрировал своё мастерство в умении многозначительно помолчать пару мгновений. — При возникновении любых недопониманий и разногласий с этими, или любыми другими наставниками, вы идёте ко мне. Если по какой-либо причине я недоступен, либо вы мне не доверяете, можно обратиться к завучам средних и старших классов или напрямую к директору. Сразу же. Не доводя до конфликтов, драк, семейных вендетт и прочих несчастных случаев. Ясно?

Каких ещё «несчастных случаев»? Каких «семейных вендетт»?

— А теперь, самое очевидное и самое важное. Все судебные поединки, поединки чести, ритуальные схватки, дуэли, «тренировочные» бои в полный контакт — любые драки под любым предлогом и видом — для лицеистов младшего класса строжайше! И безоговорочно! Запрещены!!!

Под высокими сводами аудитории аж эхо загрохотало от разнёсшегося вдруг громовыми раскатами гневного гласа. Я втянула голову в плечи, но внутренне чуть расслабилась. Никаких дуэлей и драк! Это ль ни радость? С этим я вполне могу жить!

— Все слушали? Все поняли? Светозар Сиянович, к вам обращаюсь. Извольте подтвердить.

Долговязый золотоволосый парень с узорами пламени на рукавах медленно поднялся на ноги. Вытянулся по-военному, и как-то очень заметно стало, что он на пару лет старше и на голову выше большинства из рассевшихся по амфитеатру учеников.

— Я услышал вас, Горан Гудинович, — спокойно заявил сын Сияна Пламенного. — Подтверждаю.