Я воскликнулаи полетела вниз. Даррен успел ухватить меня за руку. Мы повисли над бездной, пальцы соскальзывали по кромке обрыва. — Держись! — его хватка была крепкой. — Я тебя не выпущу! — Я сильно рассчитываю! — выдохнула я, отчаянно стараясь нащупать опору. В уме промелькнуло: «Здорово, что я лёгкая. Любопытно, Даррен сейчас думает: „Ну вот, ещё раз эту неугомонную спасать“ или все же: „Только бы не уронить“?» Он подтянул меня, помог выкарабкаться. Мы сидели на краю, тяжело дыша, стараясь осознать, то, что сейчас случилось. — Ты… — я глянула на него. — Ведь мог свалиться. — Но не упал, — он улыбнулся, и в данной улыбке ощущалось что‑то практически мальчишеское. — К тому же кто тогда будет вытягивать тебя из следующих неприятностей? — Чрезвычайно забавно, — фыркнула я, но в нутри разливалась признательность. — Но благодарю. Правда. Мы встали, отряхнулись и отправились далее. Саламандра на запястье потихоньку пискнула, как бы спрашивая: «Ну что, ещё одно приключение?» — Да, малютка, — я улыбнулась. — Вновь не все. Даррен положил ладонь мне на плечо: — Готовься. Зал Памяти испытывает не тело — душу. И там нет подсказок. Лишь ты и твои воспоминания. — Звучит… жутко, — я сглотнула, ощущая, как леденеет внутри. — Зато честно, — он помолчал, и в этот раз его голос прозвучал мягче. — Но если станет вовсе горько — дай знать. Я буду поблизости. Не для спасения, а… чтобы не чувствовала себя одиноко. Я пораженно подняла брови. Даррен, который только что рубил тени мечом и вытаскивал меня из пропасти, неожиданно заявляет что‑то настолько… человеческое? Это оказалось неожиданно трогательно. — Спасибо, — еле слышно проронила я. — Тогда идём. Мы шагнули вперёд, и туннель, в конце концов, вывел нас к массивным каменным дверям. На них не имелось ручек, замков или рун — лишь выгравированное древнее изречение: «Войди — и познаешь, что скрываешь даже от себя». Даррен кивнул мне — пора. Я глубоко вздохнула, прикоснулась ладошкой холодной поверхности двери… и та бесшумно раскрылась. — Ну что, — я обернулась к Даррену. — Взглянем, какие сюрпризы приготовила мне моя личная память. Рассчитываю, там нету воспоминаний о том, как я в детстве пыталась летать с крыши сарая… Даррен тихонько рассмеялся: — Тогда точно будем располагать информацией, откуда взялась твоя страсть к авантюрам. Воздух в Зале Памяти был плотным и вязким, словно пропитанным забытыми чувствами. Стены мерцали, сотканные из дымки, а в глубине вырисовывались размытые силуэты — тени прожитых событий, ждущие, когда их вспомнят. — Держись около меня, — шепнул Даррен. Я кивнула, стиснула кристалл Равновесия в руке и ступила первый шаг в мир личных воспоминаний.

Мы шли по узкому туннелю, ведущему к Залу Памяти. Саламандра на моём запястье слегка подрагивала — будто предупреждала: «Здесь будет непросто». — Ну что, — я повернулась к Даррену, — какие сюрпризы нас ждут на этот раз? Огненные драконы? Полчища каменных големов? Или просто табличка «Вход воспрещён»? Даррен усмехнулся — коротко, но в глазах мелькнуло одобрение. — Ничего такого. Но Зал Памяти заставляет вспомнить самое важное — и самое болезненное. Если не выдержишь, можешь застрять в воспоминаниях навсегда. — Отлично, — я сглотнула. — То есть это как экзамен по личной истории, только с риском остаться в этой истории навечно. Супер. А если я застряну в моменте, когда пыталась испечь пирог и случайно подожгла занавеску? Буду вечно стоять у плиты с лопаткой в руке и думать: «Ну вот, опять»? — Да я просто представляю, как Мира потом будет меня искать. Она придёт с термосом чая, блокнотом для записей и фразой: «Лиана, ты опять? Вылезай, у нас график!» А Селена начнёт изучать структуру воспоминаний и запишет: «Объект застрял на уровне „Кулинарная катастрофа № 3“». Даррен хмыкнул: — Похоже, ты не слишком боишься. — Боюсь, — призналась я. — Но если начну паниковать, то точно застряну в воспоминании, где я в семь лет испугалась паука и залезла на шкаф. И буду там сидеть вечно, пока кто‑нибудь не придёт и не снимет меня. Туннель расширился, и мы оказались в Зале Памяти. Зал выглядел совсем не так, как я ожидала. Никаких древних фресок или свитков — только гладкие стены, покрытые мерцающей дымкой. В воздухе витали обрывки образов: тени, голоса, вспышки эмоций. Один из них пронёсся мимо — я узнала смех бабушки, и сердце сжалось. — Встань в центр, — сказал Даррен. — Сосредоточься на самом первом моменте, когда ты осознала свою магию. Я шагнула вперёд. Дымка вокруг зашевелилась, обволакивая меня, и вдруг… Воспоминание 1: Первый урок магии Мне лет семь. Бабушка держит мою руку, её пальцы тёплые, но твёрдые. — Представь, что магия — это река, — говорит она. — Ты не борешься с ней, ты направляешь её. Я пытаюсь — и вместо аккуратного ручейка создаю взрыв, который опрокидывает стул. Бабушка смеётся: — Ну что же, Лиана, похоже, у тебя бурный нрав. Учись управлять течением, а не пытаться остановить. Я невольно улыбнулась, вспоминая её голос. «Буря в юбке», — так бабушка меня иногда называла. И всегда добавляла: «Но буря может быть и спасительной, если знать, куда её направить». Воспоминание 2: Первый успех Мне двенадцать. Я стою перед придворным лекарем, держу в руках склянку с зельем. Оно должно быть прозрачным, но получилось ярко‑розовым. — Это невозможно… — бормочет лекарь. — Для этого зелья нужна слеза лесной ведьмы! — А она туда чихнула, — хохочет отец, хлопая меня по плечу. — Но сработало же! Я чуть не рассмеялась вслух. Отец тогда ещё добавил: «Главное, чтобы не взорвалось. Хотя зная Лиану…» И подмигнул мне. А лекарь только вздохнул и записал в журнал: «Экспериментальный метод. Неожиданный результат». Воспоминание 3: Первый страх Мне пятнадцать. Я случайно вызвала магический вихрь, который разнёс половину сада. Учитель строго смотрит на меня: — Ты должна научиться контролировать силу. Иначе она будет управлять тобой. Образы растаяли. Я стояла, тяжело дыша, сжимая кулаки. — Ты справилась, — Даррен положил руку мне на плечо. — Не каждый проходит это испытание с первого раза. — Просто я упрямая, — выдохнула я. — И не люблю проигрывать. К тому же если бы я застряла в воспоминаниях, Мира бы меня оттуда вытащила за уши. И устроила бы мне лекцию о важности пунктуальности в загробной жизни. А Селена бы замеряла уровень магического резонанса и сказала: «Лиана, твоё сопротивление воспоминаниям на 15% выше нормы. Это хорошо, но давай без крайностей». Даррен рассмеялся — на этот раз искренне. — Теперь твоя очередь, — я кивнула на центр зала. — Твоя магия, твои воспоминания. Даррен на мгновение замер, потом медленно шагнул вперёд. Его лицо стало непроницаемым, но я заметила, как напряглись плечи.

— Сосредоточься на первом осознанном использовании силы, — подсказала я. Он закрыл глаза. Дымка вокруг него зашевелилась, закружилась, затягивая в водоворот образов… Воспоминание 1: Первая потеря Ему лет десять. Он стоит у постели матери. Её рука в его ладони — холодная, неподвижная. В комнате тихо, только где‑то вдалеке плачет кто‑то из родственников. — Ты сильный, — шепчет она, с трудом открывая глаза. — Помни… сила без доброты — просто разрушение… Её рука безвольно опускается. Даррен сжимает её пальцы, но уже слишком поздно. Воспоминание 2: Первый бой Юный Даррен стоит на арене. Перед ним — наставник с мечом. — Покажи, на что способен! — командует тот. Даррен атакует — резко, яростно, но наставник легко уходит от ударов. В последний момент выбивает оружие из рук юноши. — Слабо, — бросает он. — Ты сражаешься, как будто боишься проявить силу. Но в реальном бою это убьёт тебя. Даррен стискивает зубы. В глазах — злость, но ещё и понимание: наставник прав.

Воспоминание 3: Первый выбор

Даррену шестнадцать. Он стоит в Тронном зале — огромном, с высокими сводами, украшенными изображениями древних битв и символов власти. По бокам — ряды придворных: демоны высшего ранга, советники, военачальники. Все смотрят на него — с надеждой, опаской, некоторые с откровенной неприязнью.