- Напугал кота мышами! - Хмыкнула Ася, вспоминая, как учили отлавливать и готовить тех самых крыс в условиях отсутствия продовольствия.

- Отвесная скала? - откликнулась Касуми, вспоминая их недавний безрезультатный подъем. – Как захватывающе!

Ёсихиро, который уже почти скрылся за поворотом тропы, внезапно замер. Он не обернулся, но его спина стала прямой, как натянутая тетива лука ,потому что его уши уловили этот вызывающий смешок и обсуждение «захватывающей» скалы. В его мире страх был единственным языком, который понимали все, но эти две женщины, казалось, говорили на каком-то совершенно ином, непонятном ему диалекте. Пальцы мужчины непроизвольно сжались в кулак. Он почувствовал странное, почти забытое чувство — азарт. Ёсихиро всегда привлекали сложные задачи, а эти двое были самой запутанной и иррациональной проблемой в его жизни. — Ваша самоуверенность когда-нибудь станет вашей погибелью, — бросил он через плечо. Его голос был ровным, но в нём сквозила холодная уверенность профессионала. — Но пока что... постарайтесь не сбежать по пути до ворот. Будет досадно, если мне придётся снова пачкать одежду в лесной грязи.

Второй сын клана ускорил шаг, и его гвардейцы, словно тени, синхронно последовали за ним. Теперь он не просто вёл их в поместье — он вёл их в свою крепость, где правила диктовал устав клана Минамото. И где мужчина намерен был выяснить, что именно скрывается за этой маской безразличия и шуток: либо истинное безумие, либо сила, которой он ещё не встречал.

Когда впереди показались массивные ворота поместья, Ёсихиро на секунду замедлил ход, бросив короткий взгляд на Асю. В его зеленых глазах мелькнуло что-то похожее на предупреждение: игра в «учителя и учеников» закончилась. Теперь они вступали на территорию, где тишина была законом.

— Знаете, барышни... – В свете последних событий данное обращение Араками звучало как-то несуразно и неуместно, - я начинаю думать, что западное крыло для вас — слишком скучное место. Мне уже не терпится увидеть, как вы будете реагировать на настоящие развлечения нашего дома.

Ёсихиро впереди лишь раздраженно цокнул языком, чувствуя, как брат снова «входит в раж». Самурай не видит их лиц, но по самому ритму шагов понимает, что первый сын клана заинтригован. А заинтригованный Араками — это всегда предвестник какого-то извращенного хаоса.

— Замолчи, Ар! — рычит Ёсихиро, не оборачиваясь. — Иди впереди и приведи их в дом. Пока пленницы не решили, что наше поместье — это прогулочный сад.

- Сады же в каждом поместье есть? - Тут же взметнулась Касуми. – Или вы нас запереть решили?

- Тогда можно нам вместо острых палочек и ножей, - перебила ее Ася, - ложки, а то подземных ход копать нечем будет. Потому что сидение под замком вызывает у моего организма стойкую аллергическою реакцию. Вплоть до бессознательного состояния. У охраны.

Второй сын клана остановился так резко, что идущий следом гвардеец чуть не врезался ему в спину. Самурай медленно обернулся, и в его зеленых глазах вспыхнул опасный огонек. Ложки. Они просили ложки, чтобы копать подземные ходы. Эта наглость была настолько запредельной, что она почти переходила в разряд искусства.

— Копать? — голос Ёсихиро стал пугающе тихим, почти шепотом. — Вы настолько уверены в своей способности прорыть туннель через три слоя утрамбованного камня и глины, что просите инструмент для этого? - Он сделал один медленный шаг к Асе, нависая над ней своей атлетической фигурой. Тень от его высокого роста полностью накрыла девушку. — Я дам вам ложки, — произнес он, и в этом обещании не было ни капли доброты. — Но если я обнаружу хоть одну подозрительную яму в саду или трещину в полу вашей комнаты... я лично заменю ваши ложки на кандалы. И поверьте, они будут гораздо более «захватывающими», чем любая отвесная скала.

Араками за его спиной прыснул от смеха, явно наслаждаясь тем, как младший брат пытается сохранить остатки своего величия перед лицом двух девушек, которые превратили его дисциплину в фарс. — О, Ёси, не будь таким занудой! — воскликнул первый сын клана, легко подталкивая Фукуи вперед. — Дай им ложки. Мне самому интересно, сколько времени им понадобится, чтобы понять, что в нашем доме стены из камня, а не из песка.

Ёсихиро еще несколько секунд сверлил Асю взглядом, словно пытаясь найти в ее лице хоть тень страха или сомнения, но, не обнаружив ничего, кроме этого раздражающего спокойствия, мужчина снова развернулся.

— В дом. Живо. — Его приказ был коротким и окончательным. — Сумико ждет. И если кто-то из вас посмеет заговорить с ней о подземных ходах... я не стану вмешиваться в то, как она вас накажет.

- Чего он так злиться? - спросила Косуми.

- Он не злиться, - спокойно ответила Ася, - он так улыбается. Еще бы к ним в поместье такое счастье, как мы привалило. Вот и радуется, горемычный. Идем. Нам еще с Сумико знакомиться, корой ни за что, ни про что награда в виде нас прилетела.

Ёсихиро, который уже переступил порог главных ворот, замер, услышав фразу про «счастье» и «горемычного». Он не обернулся, но его плечи заметно напряглись, а челюсть сжалась с таким силой, что стали видны желваки. Сравнение его — наследника клана Минамото, стального лидера гвардии — с каким-то несчастным, обделенным радостью человеком, являлось ударом по самолюбию похлеще, чем прыжковый удар Аси в нос.

— Горемычный... — едва слышно прошипел молодой человек сквозь зубы.

Араками, идущий рядом с девушками, едва не согнулся пополам от беззвучного смеха. Он с нескрываемым восторгом посмотрел на блондинку, и в его взгляде теперь читалось не просто любопытство, а почти фанатичное одобрение. Эта женщина умудрялась выбешивать младшего брата, даже не стараясь, просто констатируя факты в своей манере.

— О, вы даже не представляете, как точно вы его описали, — прошептал первый сын клана, подмигивая Фукуи. — Мой брат — настоящий эталон трагизма. Его единственное хобби — считать пылинки на своих доспехах и злиться на весь мир. Вы просто стали глотком свежего воздуха в этом склепе.

В этот момент перед ними возникла высокая, сухая женщина в безупречно отглаженном темном кимоно. Её лицо было похоже на маску из белого фарфора — ни одной лишней эмоции, ни одной морщинки. Сумико смотрела на гостей с таким выражением лица, будто перед ней были не люди, а два очень грязных и шумных пятна на её идеально вычищенном полу.

— Господин Ёсихиро, — её голос был сухим и холодным, как зимний ветер. — Вы привели их в дом. Я надеюсь, они уже проинструктированы о правилах тишины? - Сумико перевела взгляд на девушек, и в этом взгляде было столько ледяного осуждения, что даже воздух вокруг, казалось, похолодел.

— Проводите их в западное крыло. И убедитесь, что они не оставили грязи на татами. Я не потерплю хаоса в этом. – Второй сын клана, всегда спокойный, словно скала во время шторма, уже еле сдерживался.

Араками делает изящный жест рукой, указывая на Сумико, и в его голосе звучит предвкушение.

— Вот она, наши дорогие гости. Знакомьтесь с сердцем этого дома. Сумико — мастер порядка и тишины. — Он делает многозначительную паузу, глядя на Касуми с лукавой улыбкой. — Постарайтесь не слишком сильно нарушать её тишину. Боюсь, её методы «воспитания» куда более... основательны, чем мои. Она не любит ложки и подземные тоннели.

- Будем лечить. - Тут же отзывается морпех, и на всякий случай делает книксен. – Ася Горная.

- Фукуи Касуми. - У каскадерши приветственный поклон был гораздо изящнее.

Сумико даже не моргнула, когда капитан выдала свою странную фразу про «лечение», а затем исполнила книксен. Для неё этот жест выглядел не как знак уважения, а как какая-то нелепая конвульсия, совершенно не соответствующая этикету. Однако изящный поклон Касуми заставил её глаза на долю секунды сузиться — она отметила, что одна из девушек всё же знает, как себя вести, что делало её поведение ещё более подозрительным.

— Книксен... — едва слышно пробормотала Сумико, и в её голосе послышалось глубокое отвращение. — Подобные выкрутасы оставьте для уличных бродяг. В этом доме ценят смирение и молчание.