Беглянки понимали, что их не просто нагнали, но и ловушку обошли, однако сдаваться никто не собирался.

- Сейчас! – выдохнула Ася

Фукуи с неожиданной силой и скоростью вскочила на ноги. В ее глазах горел отчаянный огонь. Она не дернула веревку, не попыталась активировать ловушку, как было задумано. Вместо этого, с криком, в котором смешались гнев и безысходность, Касуми бросилась к основанию камнепада.

Ася могла лишь с ужасом наблюдать, как Касуми, метнула свое копье точно в цель, попав по лиане. Ветка треснула, ее волокна разорвались с сухим звуком, который, казалось, эхом отдался от самых далеких уголков пещеры.

Грохот начался мгновенно. Весь свод над входом задрожал. Сначала послышался глухой, предупреждающий рокот, затем огромная масса камней, песка и мелких обломков с оглушительным ревом обрушилась вниз. Земля под ногами задрожала, от стен посыпалась крошка. Пыльное облако поднялось до самого потолка, на мгновение, скрыв все вокруг. Ася упала на колени, закрыв голову руками, оглушенная и ослепленная. Когда пыль медленно начала оседать, открылся вид на бывший вход.

Его больше не было.

Огромная стена из свежеобвалившихся камней и земли полностью запечатала проход. Ни единой щели, ни единого просвета. Снаружи воцарилась внезапная, полная тишина, нарушаемая лишь редким шорохом оседающей пыли.

Морпех подняла голову. Ее взгляд наткнулся на Косуми, которая стояла посреди завала, но она уже не выглядела такой решительной. Лицо японки было покрыто пылью, и по нему текли слезы, прокладывая влажные дорожки.

- Они... они не пройдут, – прошептала она, ее голос был хриплым и надломленным. - Мы... мы в безопасности.

В безопасности. Да, теперь они были в безопасности. В полной, беспросветной безопасности каменной тюрьмы, погребенные заживо в глубине отчаянной пещеры. Свобода, за которую они так отчаянно боролись, обернулась новым, еще более страшным заточением.

Грохот обвала всё ещё отдаётся глухим эхом в глубине пещеры, а мелкая каменная пыль медленно оседает на плечи девушек, превращая их в серые статуи. Тишина, наступившая после этого хаоса, кажется почти физически тяжелой. Касуми тяжело дышит, прислонившись спиной к холодному камню; её сердце всё ещё колотится где-то в горле, но на губах играет слабая, торжествующая улыбка. Они сделали это — отрезали путь тем, кто считал их просто «добычей». Ася, сжимая руку каскадерши, медленно отходит в сторону, оглядывая заваленный вход. Теперь они в полной темноте, если не считать слабых отблесков света, пробивающихся сквозь щели в камнях, и тускло мерцающих фосфорных вкраплений в стены.

— Мы замуровали себя, — шепчет морпех, и в её голосе слышится ирония. — Надеюсь, ты помнишь, где здесь выход, или мы только что построили себе очень дорогой склеп. Нам нельзя просто сидеть и ждать, пока нас выкурят из этой дыры. Если здесь есть другой выход, мы должны найти его первыми. Фукуи, если в твоей истории упоминались тайные тропы этого поместья или этих гор... вспоминай всё. Каждую мелочь. Мы превратим эту пещеру из ловушки в нашу точку

Касуми изо всех сил напрягает память. Она просто не успела до конца прочитать сценарий, потому что ее выдернули на работу уже во время съемок, ведь запланированная каскадерша забеременела.

- Из пещеры есть единственный выход, - Девушка указала в угол, где проход вообще не просматривался. - Он ведет под скалами на другую сторону перевала.

- А значит, - подхватила морпех, - либо о нем еще кому-то известно, либо его вот-вот обнаружат. Предлагаю устроить очередной обвал.

- Согласна. - Поддержала каскадерша. - и девушки переместившись по узкому, едва заметному проходу оказались в соседней пещере, большей походившей на узкий проход, в который мог протиснуться только один человек.

- Место то, что доктор прописал, - одобрила Ася.

Девушки за полчаса соорудили новую ловушку, а затем вернулись в первую пещеру.

Грохот обвала эхом прокатился по ущелью, заставляя землю содрогнуться. Когда пыль осела, перед Ёсихиро выросла глухая стена из многотонных глыб, полностью перекрывшая вход в пещеру. Он стоял в нескольких метрах от завала, и его лицо оставалось абсолютно неподвижным, хотя в глубине зеленых глаз вспыхнуло нечто, похожее на мрачное удовлетворение.

— Смело, — тихо произнес он, глядя на груду камней. — Они решили запереть себя в гробнице, лишь бы не видеть моего лица.

У подножия обвала, Минамото стоит неподвижно. Он смотрит на гору булыжников с каменным выражением лица. Но если присмотреться, в его глазах нет ярости — только холодное, расчетливое признание. Он медленно проводит рукой по своему разбитому носу и тихо произносит:

— Умная девочка. Теперь посмотрим, сколько воздуха осталось в твоей клетке.

Рядом послышались проклятия гвардейцев, оценивающих масштаб завала. Такео подошел к господину, его голос был приглушен маской:

— Господин, расчистить этот проход вручную займет часы, а возможно и дни. Мы можем попытаться найти обходной путь по гребню горы, но и на это требуется время.

Второй сын клана медленно перевел взгляд на вершины скал. Он не чувствовал разочарования. Напротив, эта игра стала для него одержимостью. Самурай понимал: внутри пещеры девушки теперь ощущают себя в безопасности, и именно это чувство станет их главной слабостью. Они расслабятся. Они начнут верить, что победили.

— Оставьте людей у завала, — приказал Ёсихиро, разворачиваясь. — Пусть они знают, что выхода нет. А мы с Такео найдем другой путь. В любой пещере есть вентиляция или старые жилы. Он коснулся пальцами разбитого носа, чувствуя засохшую кровь. — Наслаждайтесь тишиной, пока можете. Когда я войду туда — а я войду — у вас не останется даже камня, чтобы за что-то ухватиться.

Мужчина ушел с берега ущелья, его силуэт сливался с серыми скалами. Он больше не спешил. Теперь он превратился в паука, который знает, что муха запуталась в паутине, и просто ждет подходящего момента, чтобы нанести последний удар.

Касуми закрывает глаза, пытаясь восстановить дыхание. Она понимает: Ёсихиро просто так не уйдет. Он будет искать другой путь, перекапывать гору или ждать, пока они умрут от голода. Но сейчас, в этой гнетущей тишине, она впервые за долгое время чувствует странное спокойствие. Каскадерша больше не играет роль. Она сама пишет этот сценарий. И пора поделиться с новой подругой всем, что было известно самой Фукуи.

Голос Касуми звучит приглушенно, отражаясь от сводов пещеры, создавая странный эффект присутствия кого-то третьего. Ася слушала рассказ подруги, прислонившись спиной к холодному, влажному камню. Голос Фукуи эхом отдавался от сводов пещеры, создавая странную, почти мистическую атмосферу. Японка начинает рассказывать о сюжете манги, о бесконечной жажде власти, о предательстве и о том, как два брата раздирают клан на части. Чем больше каскадерша описывала сюжет манги, тем сильнее морпех хмурилась. Совпадения были пугающими: не просто имена, а сама суть конфликта, эта ядовитая ненависть между Араками и Ёсихиро, раскол в клане, борьба за власть. Ася слушает, затаив дыхание, и с каждым словом её лицо становится всё более бледным.

— То есть... всё, что мы видели, — перебивает японку морпепх, её голос дрожит, — эта ненависть между ними, их борьба за титул даймё... это всё уже было написано? Ты хочешь сказать, что мы попали в какой-то проклятый черновик? – Ася прикрывает на мгновение глаза, чтобы окончательно сложить пазл.

Фукуи пожимает плечами, стараясь сохранить самообладание. Она описывает характер старшего брата — его любовь к шелкам и маниакальную склонность к жестокости, — и Ася непроизвольно вздрагивает, вспоминая ледяной шепот Араками перед тем, как она вырубила его.

- И если всё идет по книге, то Ёсихиро — не просто жестокий самурай. Он — персонаж с определенной траекторией. - Девушка вспомнила холодный, расчетливый взгляд зеленых глаз и то, как он реагировал на её действия. В его поведении была какая-то фаталистичная уверенность.