— Уверена? — он склоняет голову набок, изучая. — Не откажешься в последний момент?

Он ведь предлагал, и не раз — вспоминаю. Не упрекает, но в этом нет необходимости, я сама себя наказываю, обвиняя во всех грехах.

— Не откажусь!

Спокойный вечер без привычного напряжения переходит в ночь, которой жду с непонятным трепетом. Насколько готова окончательно вернуть нашу семейную жизнь в нормальное русло? После того отказа Руслан не делал попыток к сближению, я — тоже. Пришло время?

Сама тянусь к нему, обнимаю со спины, целую между лопаток. Он застывает, длинно выдыхает, сжимает мои ладони. Действую механически, не чувствую ни дрожи, ни волнения. Как будто выполняю свой долг. Воспоминание о том, как мы занимались любовью в последний раз, по-прежнему слишком болезненно. Руслан поворачивается, приподнимает подбородок, поглаживает большим пальцем.

— Ты ведь не хочешь, — шепчет, глядя на губы.

— Но хочешь ты, — отвечаю, отлично чувствуя его возбуждение. Пока слабое, но уже ощутимое.

— Не настолько, чтобы тебя принуждать.

— Я хочу, чтобы тебе было хорошо, — опускаю ладонь вниз, касаюсь резинки его штанов.

— Думаешь, мне будет хорошо, зная, что ты не получаешь удовольствия? Я в твоих глазах настолько бесчувственное животное?

Опять я сказала не то и не так. Мне правда хочется сделать ему приятно, отвлечь, дать понять, что мы всё ещё вместе. Не думала, что он всё так вывернет.

— Я хочу быть с тобой.

— Так будь! — Руслан решительно убирает мою руку из-под одеяла, ложится на спину. Говорит, глядя в потолок: — Будь со мной, Диан. Вся, целиком. Я ведь не из-за секса тебя полюбил.

Почему его слова звучат обвинением и заставляют чувствовать себя виноватой? Разве не я тут главная жертва? Гнев охватывает лесным пожаром, стремительный и беспощадный. Почему Руслан не хочет принимать мои попытки помириться? Неужели не видит, как я стараюсь? Тоже ложусь на спину, складываю руки на животе. Его плоскость причиняет привычную боль.

— Когда ты сказала, что нашего малыша больше нет, я заплакал, помнишь? — продолжает Руслан, смотря вверх. — Это не из-за того, что его не стало. Я заплакал, потому что представил, каково тебе. Как ты держишься, как держалась всё это время без меня. Я хотел сына и ждал его, но, если бы встал выбор между ним и тобой, я бы выбрал тебя.

Жестокая правда сжимает горло. Жмурюсь до белых точек, сдерживая рыдания. Руслан делится со мной сокровенным, логичным в его глазах, а я… Я бы выбрала Елисея, несмотря ни на что. Если бы мне позволили вернуться в прошлое и сказали, что должен умереть кто-то один, я бы выбрала нашего сына. Насколько я ужасный человек?

— Я знаю, о чём ты сейчас подумала. — Руслан перекатывается на бок, нависает надо мной. Нежно гладит висок. — Ты станешь отличной мамой, самой лучшей. Просто, наше время пока не пришло.

Эти слова должны были утешить, но делают только хуже. Понимаю, что зациклилась, что надо двигаться вперёд, но как отпустить потерю?

— Поцелуй меня, — прошу, касаясь его затылка. Хочу забыться, но первое же касание губ превращает в ледышку.

— Давай спать, — говорит Руслан со вздохом, отстраняясь. Обнимает, укладывает на груди.

— Я люблю тебя, — шепчу, слушая размеренный стук сердца.

— Знаю. Я тебя тоже.

Сессии с психологом начинают работать — чувствую себя гораздо лучше, хотя бы появилась цель в жизни. Начала искать работу, больше думаю о будущем. С Русланом тоже стало проще, хотя прежней теплоты до сих пор нет. Он снова работает даже дома, а меня это уже не напрягает — я увлечена поиском. Несколько собеседований, и меня берут продавцом-консультантом в магазин женского белья. Его хозяйка, Камилла, произвела приятное впечатление, не терпится скорее приступить!

— Приступаю с завтрашнего дня, график два/два, очень удобно, — увлечённо рассказываю Руслану за ужином.

— С завтрашнего? — он хмурится. — Завтра у Иваныча день рождения, ты забыла? Я ещё на прошлой неделе говорил.

Не помню. Вообще мало прислушивалась к его словам, занятая, наконец, собой.

— Магазин закрывается в десять, к одиннадцати я подъеду.

— К одиннадцати там уже не останется ни одного трезвого человека, — хмыкает Руслан. — Не волнуйся, я перегибать не собираюсь. Хватило прошлого раза. Или мне не ходить?

Раньше Руслан без меня бы не пошёл, но я не хочу просить, чтобы остался дома, хотя знаю — согласится, если попрошу.

— Иди, конечно. Теперь будем подстраиваться под общий график.

— Непривычно.

Первый рабочий день. Волнуюсь, как никогда, столько всего надо запомнить! День пролетает, сообщение от Руслана, что он на месте, читаю через два часа после его отправления. Хорошо, пусть он отдохнёт, а я сейчас на работе отдыхаю. Приезжаю домой — никого. Точно разгулялись. Ждать его не стала — завтра рано вставать, второй день, уже проще будет. Просыпаюсь от шума в прихожей — Руслан вернулся. Слышу, как разувается и уходит на кухню, в спальню не торопится. Выхожу к нему сама, сидит за столом, в темноте.

— Ты чего не ложишься? Плохо? — спрашиваю тихо.

— Нет, — он качает головой, поворачивается. — Скоро приду, иди спать.

Судя по голосу, слегка выпил, не критично. Только тон странный какой-то. Ладно, завтра обо всём узнаю, а пока спать.

Глава 10

Руслан

Со стороны всё налаживается: мы снова стали разговаривать, что-то обсуждать, даже строить планы. Но я не могу достучаться до Дианы, пустота в её глазах, когда она задумывается, пугает. Начал за собой замечать, что сам отдаляюсь. Не находя отдачи, постепенно устаю биться в закрытые ворота. Несмотря на советы психолога, Диана так и не смогла до сих пор выговориться, поделиться своей болью. Она несколько раз ходила на одиночные сеансы, меня с собой не звала, говорила, что надо поработать над собой. Не стал спорить. Не спрашивал, о чём они разговаривают. Всё это время двигался, а теперь чувствую, что остановился. Нет сил тянуть на себе наш брак. Почти четыре месяца прошло, как мы всё потеряли, в том числе и себя. За это время прошёл все стадии принятия и, наконец, близок к смирению.

На работе отдыхаю душой. Вика тактично молчит, не напоминая о моём позоре, за что ей огромное спасибо. Долгое время было стыдно за выставленную напоказ слабость. Наверное, именно тогда впервые пришла злость на Диану. Когда утром проснулся в чужой квартире и понял, как низко пал. Любовь к ней сделала слабым, но я был рад этой слабости, потому что чувствовал себя нужным. Каждый её взгляд придавал сил, каждая улыбка наполняла светом. Теперь наш дом походит на склеп.

Хочется воскликнуть: «Сколько можно скорбеть⁈ Посмотри на меня, я здесь, я рядом! И я тоже нуждаюсь в тебе!» Конечно, ничего такого никогда не скажу, и груз невысказанных друг другу претензий давит сильнее с каждым новым днём. Верю в то, что мы справимся, но уже не знаю, как. Предлагал встретиться со Стасей, она ведь тоже потеряла ребёнка, но Диана категорически отказалась. Сказала, что пока не может это обсуждать. А когда сможет?

Вздыхаю, глядя на её фотографию. Может, хотя бы на дне рождения Иваныча удастся её расшевелить?..

— Прикинь! Совсем оборзели! — Вика и Сёма входят в кабинет, что-то оживлённо обсуждая. — О, Руслан Никитич, доброе утро. Представляете, Вика отогнала машину на техобслуживание, а они навялили кучу ненужных услуг.

— Разобрались? — приподнимаю бровь. У Вики юркая кроха ярко-зелёного цвета, запоминающаяся. Ездил с ней пару раз, манера вождения нервная, в ней как будто гонщик сидит.

— Конечно, разобрались! Отогнали в другой сервис, этому проверкой пригрозил.

— Превышаешь полномочия, Семён.

— Да я чё, я так, немножко, — оправдывается тот растерянно. Смотрю на Вику — недовольной не выглядит, широко улыбается, глядя на меня. Улыбаюсь в ответ, просто так, без повода.

— Что там с делом Ковалёвой? — спохватываюсь, смотрю на фотографию.

— Соседей допросили, никто ничего не видел…