— Это не моё, — говорю тихо. — Не мой образ, не мой стиль. Но примерить его на себя было интересно.

Мы оба молчим. Думаю о том, сколько упустили, почему-то считая, что вся жизнь впереди.

— Когда ты хочешь встретиться? — Руслан первым нарушает молчание.

— Когда ты сможешь. Мой график по-прежнему 2/2, без изменений. Завтра первый рабочий день.

Мы договариваемся встретиться через три дня, вечером, после службы Руслана. Я не стала говорить Льву, просто сказала, что занята, он расспрашивать не стал. Мне нравится формат наших отношений — минимум рамок, максимум свободы. Это именно то, что необходимо, чтобы научиться самостоятельной жизни.

Хотя до весны ещё несколько дней, конец февраля вдруг решает побаловать оттепелью. С крыш капает, под ногами хлюпает, но воздух уже пахнет по-другому. Засунув руки глубоко в карманы пальто, неторопливо иду по парку, впереди уже виднеется здание отдела. Останавливаюсь неподалёку, смотрю на двери, в которых то и дело появляются сотрудники, а сердце постепенно разгоняется и начинает стучать быстрее. Невольно вспоминаю, как ждала его так под КПП, когда заканчивал последний курс, как искала его лицо среди лиц курсантов в одинаковой форме.

Жду с нарастающим нетерпением, совершенно забыв о том, что могу встретить не только Руслана. Вика выходит, широко улыбаясь, и я невольно отступаю на шаг. Что бы ни говорила Руслану, что бы он ни говорил, первое время думала о них, представляла. Не часто, но достаточно, чтобы сквозь ту боль проросла ревность. Она и сейчас даёт о себе знать, царапая изнутри. Руслан выходит почти сразу за ней, говорит что-то, улыбается, и я впиваюсь ногтями в ладони. Договорились о встрече? Или просто попрощались? Не всё ли мне равно? Выходит, не всё. Он замечает меня, улыбка становится шире, шаг пружинит, когда подходит.

— Привет, — говорит тихо и жадно, не скрываясь, скользит взглядом по лицу. Ищет перемены?

— Привет, — отвечаю таким же взглядом. Нет, он не изменился, только немного осунулся, но так бывает после нескольких дней напряжённой работы. — Куда пойдём?

— Прости, в ресторан не поведу, — Руслан разводит руками. — Могу предложить перекусить в кафе.

Я не голодная, но не удивлюсь, если он даже не обедал.

— Чем ты питаешься?

— Чем? Обычной холостяцкой едой — быстрорастворимая лапша, полуфабрикаты. В столовой ем. Не волнуйся, гастрит подождёт, я не могу его себе позволить.

— Совсем ничего не готовишь? — почему-то это грустно слышать.

— У меня в комнате нет плиты, а пользоваться общей кухней руки не доходят. Эй, ты чего, я не голодаю, — он шутливо пихает плечом.

— А поехали ко мне, — предлагаю внезапно. — У меня осталась картофельная запеканка. Да и холодно по улице ходить, а так нормально посидим, поговорим.

— Диан, — Руслан укоризненно смотрит на меня, — зачем всё это?

— Что? Я не могу позаботиться о человеке, который мне не чужой? — не знаю, отчего это вдруг становится настолько важным — показать, как теперь живу, покормить своей едой. Вдруг в его глазах я выгляжу навязчиво? — Нет, если ты не хочешь, я пойму… — отступаю, оставляя решение за ним. Это не свидание, и вообще, тема для разговора не из приятных, тогда почему мне совсем не хочется об этом думать, а вот представлять, как он ужинает на моей кухне — хочется?

— Ладно, — легко соглашается он. — Ломаться не буду, тем более, что дико соскучился по твоей запеканке.

В метро он с кем-то переписывается, и снова думаю о Вике. Но, судя по выражению лица, это скорее рабочие моменты. Когда подходим к дому, Руслан с интересом осматривается, задирает голову.

— Какой этаж?

— Седьмой, — почему-то испытываю гордость. Сама сняла, сама переехала, плачу тоже сама. Руслан моет руки, пока я разогреваю ужин, включаю телевизор, чтобы мирно бормотал. Себе завариваю чай.

— У тебя уютно, — замечает он, придвигая к себе тарелку. — Всегда удивлялся, как ты умудрялась создавать уют везде, куда бы нас не занесло. Магия.

— Да ну, какая магия, — смущаюсь, краснею. Приятно слышать эту похвалу, раньше он мне такого не говорил. — Просто новые занавески и пара цветных тарелок, вот и весь уют.

— Это тебе так кажется. А я, живя один, не могу даже скатерть купить, ем на табуретке.

Невесело улыбнувшись, Руслан начинает есть, я же тщетно стараюсь избавиться от неуместной жалости. Чтобы отвлечься, делаю ему кофе, достаю пирожные, купленные накануне.

— Ну, прямо пир! — восклицает Руслан. — Ты переплюнула все рестораны!

— В ресторанах не всегда вкусно кормят, — говорю и прикусываю язык. Взгляд Руслана на миг становится цепким.

— Часто по ним ходишь? — спрашивает небрежно.

— Не часто, — отвечаю уклончиво.

— Ладно, — Руслан не собирается развивать эту тему, но переходит к другой, не менее щепетильной. — Рассказывай, чего ему от меня надо. Чтобы не лез, куда не просят? Может, вообще дело в висяки отправить? И сколько он собирается заплатить, чтобы я спустил всё на торомозах?

— Об этом речи не шло! — восклицаю возмущённо. Замираю — а если Лев действительно готов откупиться, лишь бы Руслан закрыл расследование?

— Пока не шло, — он холодно улыбается. — Но таких, как твой Лев, я отлично знаю. Для них всё решается деньгами.

Я не знаю, что сказать, ведь во многом Руслан прав. Украшения, рестораны, цветы и бельё — пыль в глаза, золотая и приятная, но смущающая. Нет, он, конечно, пытается иногда опуститься на мой уровень, но вижу, что это даётся ему сложнее, чем попытки подтянуть меня до себя.

— Передай ему, что я ничего не остановлю. — Подавшись вперёд, Руслан сцепляет руки в замок на столе и пристально смотрит в глаза. — Ты меня знаешь — купить не получится.

— Русь, не лезь туда, — мне вдруг становится страшно.

— Так переживаешь, что нарою что-то на твоего благоверного? — он разочарованно усмехается.

— Я за тебя переживаю, идиот! — взрываюсь. — Ты не думаешь, что на этот раз всё может закончиться не просто ранением⁈

— Просто ранением, говоришь? — улыбка Руслана становится жуткой. Он машинально потирает грудь, равнодушно пожимает плечами. — Не волнуйся, ты уже не в моём экстренном списке, больше в больницу не вызовут.

— Тебе настолько наплевать на свою жизнь?

— Мне не наплевать на свою службу, — отвечает жестко. — Не делай вид, что тебе не всё равно, что со мной будет! У тебя своя жизнь, у меня — своя, мы разошлись, забыла⁈

— Мне не всё равно, — говорю упрямо. — Я волнуюсь за тебя.

— Я уже спрашивал сегодня, спрошу снова: зачем тебе всё это? Кем ты меня считаешь, железным, что ли? Так я не железный! Мне плохо без тебя, но с тобой ещё хуже, потому что смотрю и понимаю — ты с другим! Ты даже развод со мной обсудить не захотела, но бросилась просить, чтобы закрыл дело, стоило ему попросить!

Руслан опирается ладонями о стол и поднимается. Качает головой.

— Хватит, Диан. Давай уже поставим точку. Я своё слово сказал, можешь так и передать. И не звони мне больше, не надо.

Я хочу броситься за ним, удержать, объяснить, что всё не так понял. Что на самом деле я боюсь за него, ведь Лев не шутил, когда сказал, что могут прийти совсем другие люди, если копнёт глубже. Я просто хочу, чтобы у него всё было хорошо, и только.

Когда входная дверь закрывается, я будто сдуваюсь. Оседаю на стуле, смотрю на нетронутый кофе. Зря позвонила, зря встретилась. И что теперь говорить Льву, если попросит отговорить Руслана? Неужели своими руками всё испортила?..

Глава 27

Руслан

Выскакиваю из дома Дианы, не глядя по сторонам. Колотит, перед глазами пелена. Сейчас ненавижу Диану настолько, что, кажется, смог бы убить! Эгоистичная дурочка, не понимает, как оскорбила своей просьбой⁈ Кто я для неё? Мальчик на побегушках? Должен всё бросить и закрыть глаза на махинации любовничка? Теперь лишь сильнее хочу его посадить, далеко и надолго, и плевать на то, как это будет выглядеть! Хочет считать местью бывшего мужа? Пусть. Пусть называет это ревностью, потому что я, мать его, ревную, да так, что трясёт!