— Привык давать людям шанс, если они смогут им воспользоваться. Можешь называть это благотворительностью, если хочешь.

— Я похожа на ту, кто в этом нуждается? — спрашиваю сухо. Не надо мне перспектив и карьеры, тем более, если она будет построена, благодаря ему. Никогда звёзд с неба не хватала, не мечтала о яркой жизни, просто хотела семью и тихое счастье.

— Ты не так меня поняла. — Лев осторожно берёт за руки, мягко сжимает. — Я, когда тебя впервые увидел, в твоих глазах такая тоска была… Что самому плохо стало. Улыбалась, а глаза мёртвые. Не стану спрашивать, почему с мужем расстались, просто… Хорошим людям хочется помогать. И если я могу это сделать, почему нет? Ты же сама видишь, что подходишь по всем параметрам. Просто попробуй, рискни. Измени свою жизнь.

Перемены, тем более, такие кардинальные, пугают и кружат голову. Но я уже всё потеряла, чего бояться?

— Хорошо, — отвечаю, глядя Льву в глаза. — Я готова попробовать.

Глава 16

Руслан

Конечно, не думал, что Диана останется одна, даже рад, что двигается дальше. Но видеть её с другим невыносимо! Выходит, мне тоже надо перестать цепляться за брак? Только как отпустить, не представляю. Моя она до сих пор, родной человечек. Моя, и всё тут. Не знаю, на что надеялся, когда поздравлять пришёл. Наверное, на то, что она согласится поужинать, поговорить. Что обсудим наше будущее, глядя в глаза, а не через телефон. Если бы не этот мужик, она бы не стала возражать, уверен.

Кто он вообще такой, откуда взялся? Да какая разница, если Диана не дала мне шанса?..

Отвык от жизни в общаге. Привык к домашнему уюту, к домашней еде. Когда после командировки возвращаешься туда, где тебя ждут. Кажется, начинаю понимать, что всё это время чувствовала Диана. Всепоглощающая пустота и невозможность из неё выбраться засасывают. Ничего не хочется: ни есть, ни пить, и, если бы не работа, просто лежал бы и смотрел в стену. Но приходится двигаться, и тут я тоже понял Диану — с другими людьми проще, чем наедине с собой.

На службе только Иваныч знает, что мы с Дианой разъехались, и то, пришлось ему признаться, когда увидел рядом с общагой.

— Может, это вам на пользу пойдёт — пожить отдельно.

Я надеялся, что пойдёт, но просчитался. Поменялись ролями: она двигается вперёд, живёт, а я застыл на месте. Не знаю, куда двигаться дальше, как жить. За короткую вспышку страсти, которую позволил себе с Викой, плачу слишком высокую цену… Хотя понимаю, что, даже если бы Диана не увидела тот поцелуй, мы всё равно пришли бы к такому финалу. Увидел её, улыбающуюся, расслабленную, и почувствовал, как меня за калитку выставили. Смотреть через забор можно, войти — нельзя.

С Викой всё сложно. Не могу винить её, ведь сам поддался, когда мог устоять. Она так тщательно делает вид, что всё равно, что только слепой не разглядел бы тоскливые взгляды, которые в мою сторону бросает. Нам бы поговорить, да только о чём? Все мысли только Дианой заняты и поглотившим чувством вины.

Через несколько дней после её дня рождения срываюсь: иду к ней, к дому, смотрю на тёмные окна — ещё не вернулась. Холодный ветер пронизывает до костей. Хожу по двору, смотрю на часы — задерживается. Неясная тревога подтачивает нервы, хотя беспокоиться не о чем. Что может случиться со взрослым человеком? Мало ли, по каким причинам до сих пор не вернулась?

На машину, которая заехала во двор, сперва не обращаю внимания, пока она не останавливается у нашего подъезда. Водитель выходит, открывает пассажирскую дверь, и я вижу Диану. Она улыбается, что-то тихо говорит, пока он держит её за руку. Пригласит подняться? Поцелует? Подойти и выставить себя ревнивым Отелло? Между прочим, она до сих пор моя жена! Но я остаюсь стоять на месте, прирос к земле. Текут секунды, жадно слежу за каждым жестом. Диана выпускает руку и уходит, а он ещё долго смотрит ей вслед. Выдыхаю. Он наконец уезжает, а я понимаю, что не могу сейчас к ней подняться. Не смогу смотреть на следы счастья на лице, искать и находить признаки влюблённости. Непреодолимое желание забыться приводит в магазин у общаги. Беру бутылку, какую-то мясную нарезку и поднимаюсь к себе.

Никаким алкоголем не заглушить душевную боль. Она заполнила всего изнутри, подпёрла солнечное сплетение и непрерывно тянет. Если Диана идёт вперёд, кто я такой, чтобы держать? Не имею права лезть в её жизнь, тем более, она чётко дала понять — мне в ней нет места.

Градус во мне уже достаточно высок, толкает на необдуманные поступки. Невыносимо оставаться одному, необходимо чувствовать рядом чужое тепло, слышать чужой голос. Беру телефон, набираю сообщение:

Привет. Ещё не спишь?

Вика отвечает моментально, словно всё это время сидела и ждала, что я напишу.

Нет. А что?

Каким жалким надо быть, чтобы искать утешения в объятиях по уши влюблённой девчонки?.. Если Диана наказала меня за измену, надо хотя бы совершить преступление, за которое уже несу наказание.

Я могу приехать?

Сейчас?

Да

Конечно же, приезжайте.

Я выпил. Уверена?

Хоть тут буду до конца честен. Один раз я уже ночевал у неё дома пьяный, видимо, это постепенно входит в привычку.

Приезжайте, я буду ждать. Адрес помните?

Адрес помню, на память, даже пьяный, не жалуюсь. Да и не настолько пока напился, чтобы отключиться и ничего не соображать. Алкоголем не прикрыть решение, которое сейчас принимаю. Хотя завтра, наверняка, буду жалеть и ненавидеть себя, но сейчас не могу остановиться.

Вика

Я не знаю, что происходит в его семье, но вижу — ничего хорошего. Руслан совсем замкнулся, снова перестал улыбаться. Иногда я проклинаю его жену за равнодушие. Как можно быть такой бесчувственной и не видеть, что мужу плохо? Сколько можно уничтожать его? На него смотреть больно, сердце постоянно ноет, стоит посмотреть на низко опущенную голову. Руслан достаточно чётко дал понять, что мне ничего не светит, поэтому, наступив на горло своей любви, тихо тлею рядом с ним, говоря себе, что это пройдёт. Совсем скоро пройдёт, надо только потерпеть.

Когда вижу, от кого пришло сообщение, не верю глазам. Руки дрожат, пока набираю ответ. Что у них случилось, раз он решил приехать на ночь глядя? Ещё и выпивший. Конечно, я должна была отказать, но не смогла. Принципы, мораль, нравственность — всё полетело к чертям, как и белое пальто, за которое ещё пыталась держаться, постоянно повторяя, что он женат. Кажется, теперь я больше понимаю папу, который от нас ушёл. Нет, не простила, но чем я лучше? Наверное, мама бы меня прокляла, если бы узнала о мыслях и надеждах, которые сейчас заполняют голову.

От нетерпения начинает потряхивать. Приедет или нет? Может, уснул, или помирился с женой? Я не могу написать первая, чтобы не навредить. Мало ли? Сгрызаю ноготь на большом пальце, постоянно смотря на часы и прикидывая, сколько времени ему понадобится на дорогу. Нарезаю круги по квартире, никак не могу заставить себя успокоиться. Наверное, лучше не усугублять, попросить его, если приедет, лечь спать, а утром идти мириться с женой. Да, так и поступлю, это будет правильно по отношению ко всем, но прежде всего — правильно для моей совести. Питаюсь этой уверенностью, даже удалось немного успокоиться, но сердце падает в желудок, когда в дверь звонят.

Все доводы рассудка исчезают, когда смотрю на поникшие плечи, на ярко блестящие глаза. От Руслана слабо пахнет шоколадом — коньяк или виски. Криво улыбнувшись, он протягивает бумажный пакет.

— К девушке в гости не принято приходить с пустыми руками. Прости, но цветочных магазинов по дороге не попалось.

Я могу только кивать, дар речи пропал, в ушах лёгкий звон. Постепенно эйфория накрывает с головой, я улыбаюсь, почти сбегаю в гостиную, боюсь, что если ещё немного постою рядом с ним, и просто грохнусь в обморок от гипервентиляции.

Он принёс бутылку белого игристого и две шоколадки: горький и молочный. Пока разувается и снимает куртку, достаю бокалы, нерешительно застываю над столом. Что дальше? Да ничего. Немного выпьем, поговорим, и отправлю его спать. Слышу, как он моет руки в ванной. Выходит — мокрые пряди прилипли к вискам. Умывался.