В очередной выходной буквально заставляю себя убрать в квартире, на ужин сил уже не остаётся. Придётся Руслану заварить лапшу, у самой аппетита нет, не знаю, на сколько уже похудела. Темнеет, он снова задерживается, равнодушно листаю каналы на телевизоре, взгляд ни за что не зацепляется.

— Эй, есть кто дома? — весело кричит Руслан из коридора. Я даже свет не стала включать, только телевизор освещает комнату.

— Ты чего тут сидишь в темноте? — он ставит несколько бумажных пакетов на стол перед диваном. — Чем будем ужинать?

— Прости, ничего не готовила, заваришь рамен?

— Ты серьёзно? — наконец смотрю на него: плечи опустились, ни лице обида. — Забыла, какой сегодня день?

— Какой? — пытаюсь вспомнить, какое сегодня число и день недели, не то, что значимая дата.

— У меня день рождения, — бросает Руслан, раздражаясь. От стыда бросает в жар, подскакиваю, хочу обнять, но он уворачивается.

— Проехали. Обычный день, ничего страшного.

— Русь, прости, что забыла! Давай что-нибудь закажем, что ты хочешь?

— Уже ничего. Сказал же — проехали.

Он уходит в спальню, по пути снимая пиджак. Иду следом, замираю, когда останавливается перед кроватью и вдруг с силой швыряет на неё пиджак. Выдыхает.

— Я понимаю тебя, Диан, — начинает глухо, не оборачиваясь. — Понимаю, что тебе тяжело, понимаю, что ты стараешься, но не знаю, как тебе помочь. Психологи говорят, надо принять поведение партнёра, не давить, позволить пережить горе так, как ему комфортно… Но, знаешь, — смотрит на меня через плечо, — ты потеряла сына, а я и сына, и жену.

Схватив пиджак, он выходит из спальни под моё беспомощное:

— Ты куда?

— Пройдусь, остыну, — бросает резко.

Трясёт. Обхватываю себя руками, смотрю на закрывшуюся дверь. Знаю, что я эгоистка, отлично это знаю. Но как всё исправить⁈ Он приходит через час, молча раздевается и ложится спать. Утром уходит рано, не целует на прощание, хоть я и делала вид, что сплю, но этот ритуал, сохранившийся с прошлого, был неизменен.

Буду поздно, не жди

Приходит сообщение ближе к вечеру. Вот он — мой шанс всё исправить! Покупаю маленький тортик — он так любит сладкое! Свет в его кабинете горит, жалюзи плотно закрыты. Уточняю у дежурного, на месте ли Дёмин.

— Вроде не уходил, — отвечает тот, не отрываясь от телефона, по которому идёт сериал.

Любые проблемы решаемы, надо только их проговорить. Почему я забыла такую простую истину? Прислоняюсь ухом к двери его кабинета, прислушиваюсь — тихо. С лёгкостью представляю, как он сидит за столом, склонившись над очередным делом. Тихо поворачиваю ручку, открываю дверь, заглядываю…

Руслан стоит спиной ко мне, по бокам — женские ноги, в оглушительной тишине звуки поцелуев кажутся громом. Так же тихо прикрываю дверь, ставлю тортик на стул у кабинета и ухожу, едва передвигая ноги.

Глава 12

Руслан

После того поцелуя Вика слишком явно меня избегает, чтобы списать всё на спонтанный порыв и пары алкоголя. Делаю вид, что ничего не произошло, но напряжение слишком велико. Нет ничего необычного во влюблённости молодой девушки, сколько я таких видел за годы на службе? Но романы никогда не крутил, даже мысли не было. А сейчас слишком часто на ней останавливается взгляд. Волосы на затылке становятся дыбом, когда ловлю себя на мысли о том, что тогда мог бы ей ответить. Куда бы нас это завело? Гоню от себя эти мысли, но они постоянно возвращаются. Чувствую себя подонком. Животным, живущим одними инстинктами. Мог бы списать на то, что секса давно не было, но дело не только и не столько в этом.

Я бы готов был терпеть столько, сколько можно, пока Диана не решит, что в порядке, но она шарахается от меня, как от огня! Закрывается, на контакт не идёт. Понять-понять-понять. На всех форумах, куда заходил, только один совет. Понять, смириться, ждать. Следовал всем советам, не давил, поддерживал, был рядом, ждал, пока понадоблюсь. Но я не чувствую, что ей это надо. Зато отлично вижу, как она тяготится рядом. До сих пор во всём меня винит?

— Руслан Никитич, у нас вызов! — залетает в кабинет Семён. Глаза горят, как всегда перед новым делом. Мне бы его энтузиазм… Переглядываюсь с Иванычем, но тот качает головой. Вчера перебрал на ужине у свёкров, сегодня пытается восстать из мёртвых.

— Бери стажёров, пусть учатся, — говорит хрипло. В переводе на понятный язык: «Оставьте меня одного и дайте поспать на диване».

— Поехали, — вздыхаю, забирая ключи со стола. — Только я поведу, после поездок с Викой у меня изжога начинается.

Она вспыхивает, что-то бормочет, собирая сумку. Это не упрёк и не комплимент, просто она водит, как Шумахер, до сих пор не привык. Оба садятся назад, я усмехаюсь:

— Я вам тут, что, водителем работаю? Никто вперёд сесть не хочет?

Знал, что вперёд сядет Вика. Она пристёгивается и бодро говорит:

— Поехали!

По дороге Семён докладывает о деталях будущего расследования, я задаю наводящие вопросы, Вика тоже включается. До места почти добрались, когда впереди встаёт пробка. Глухая — кого-то будем пропускать. У Семёна громко урчит в животе, он утыкается в окно, ища фастфуд.

— О, картошечка! Я сбегаю, Руслан Никитич? Мы же тут не на пять минут встали, успею.

— Беги, — разрешаю.

— И мне возьми молочный коктейль, — просит Вика. — Клубничный.

— А вам? — он смотрит на меня.

— Обойдусь.

Мы остаёмся одни. Впервые за почти полторы недели, прошедшие после того вечера. Неловкость тут же заполняет салон.

— Простите, — первой нарушает молчание Вика. — За тот поцелуй… Я не должна была…

Молчу. По-хорошему, надо включить строгого начальника, согласиться, что не должна, что перешла границы, что я женат и всё такое. Тогда какого хрена я продолжаю молчать⁈ Момент ответить правильно безнадёжно упущен. Отвернувшись к окну, рассеянно постукиваю по рулю, понимая, что выдал себя с головой.

— Руслан, — начинает Вика тихо, осторожно. — Вы правда не злитесь?

— Злюсь, — отвечаю наконец. Смотрю на неё. — На себя злюсь, не на тебя.

— Но… за что?

— За это, — кладу ладонь на её щёку и мягко целую. Сразу же выпрямляюсь, хочется вытереть губы — так сильно пульсируют. — Теперь мы квиты. Больше к этой теме не вернёмся.

— Д-да, конечно, — бормочет сбивчиво Вика, торопливо отворачиваясь к окну.

Я расскажу обо всём Диане, обязательно расскажу. Попрошу Вику перевестись на практику в другой отдел, пусть возьмут на её место кого-то другого… Хорош. Впору собой гордиться — неужели так за свою задницу дрожу, не смогу себя в руках держать? Смогу. Скоро день рождения, Диана пока молчит, наверное, сюрприз готовит. Вот тогда и помиримся окончательно, учитывая, что даже не ругались. И всё встанет на свои места.

До возвращения Семёна мы молчим, чувствую, что Вика смотрит на меня, но я уставился в окно, не поворачиваюсь. Надеюсь, у нас обоих хватит ума не возвращаться к этой теме. В любом случае, я, как мужчина, беру на себя ответственность и принимаю решение за двоих: два коротких поцелуя, целомудренные, без подтекста. Точка.

Вику и правда вроде попускает. Больше никаких взглядов и вздохов — обстановка всё больше походит на привычную рабочую. В день рождения Диана не поздравляет, но я и не ждал — она часто делала вид, что не помнит, а потом вечером поздравляла от всей души. Это наша своеобразная игра — притвориться, что забыл, и поздравить с размахом.

На работе встречают с подарками. От Иваныча — бутылка коньяка, подозреваю, того же, что ему подарили стажёры. Кажется, он не знает, сколько она стоит. От Семёна — портмоне с купюрой внутри. Вика дарит последней. Протягивает небольшой бумажный пакет, в нём две плоских коробки. В одной носовые платки, во второй — галстук.

— Вдруг пригодится, — говорит, когда я спрашиваю, когда хоть раз меня в галстуке видела. Холода настанут, я и рубашки на свитера сменю.

Настроение приподнятое, жду вечера, гадая, что приготовила Диана. Тянет скорее к ней, домой, но приходится задержаться после работы — Иваныч уговорил выпить по капле кофе с коньяком. До дома приходится ехать на метро, за руль даже после капли не сяду. Свет в наших окнах не горит, только в гостиной прыгают отблески — работает телевизор. Диана даже шторы не задёрнула. Представляю, как встретит, внутри всё прогревается…