Текучка, рутина — называй, как хочешь, но здесь я себя живым чувствую, а дома опять вымученные улыбки и тишина. Хорошо, что Диана стала работу искать, может, хотя бы встряхнётся, начнёт возвращаться. Господи, просто дай мне сил это пережить.
— Руслан Никитич, вы уже придумали, что подарите Ивану? — спрашивает Вика накануне дня рождения.
— Деньги, — пожимаю плечами. — Он на лодку копит, так что лишними не будут.
— И почему ты этого не знал? — упрекает Вика, глядя на Семёна. — Коньяк-коньяк, ему точно понравится… Лучше бы эти восемь тысяч в конверте подарили.
— Ничего, коньяку он тоже обрадуется, — успокаиваю явно расстроенную девушку.
— А вы один придёте?
— Нет, с женой.
Я ещё неделю назад ей сказал, возражать не стала. Может, хоть там со Стасей поговорит…
Не поговорит. Забыла. Реально, забыла! Или просто меня не слушала. Это становится обыденностью, даже не обижает. Толку под ночь приезжать, там уже перепьются все. Сам жестить не собираюсь, хватило прошлого раза. Заезжаю домой после работы, чтобы переодеться: чёрные брюки, чёрная рубашка с белым воротником-стойкой и белыми пуговицами. Настроение именно такое — мрачное. Хотя, когда мы рубашку покупали, Диана смеялась, что в ней я выгляжу пастором, которого очень хочется совратить. Да уж, в нашей жизни когда-то даже ролевые игры были… Проехали. Не хочу сейчас об этом. Конверт с подарком во внутреннем кармане, до ресторана еду на такси — недалеко от дома, а вот от станции метро далековато, придётся сегодня шикануть.
Приезжаю одним из последних, почти весь стол уже занят. Здесь не только наш отдел, но и друзья и родители Ивана, поэтому сажусь ближе к краю, рядом с Викой и Сёмой.
— Вы что пить будете, Руслан Никитич? — тут же спрашивает Семён. — Водочку или коньяк?
— Вино, — беру бутылку красного.
— Ну вот, — Семён вздыхает, — а я надеялся вас пьяным сегодня увидеть.
— Не дождёшься.
Невольно бросаю взгляд на Вику. Она смотрит в свою тарелку и улыбается. Как только сел, написал Диане, что на месте, но она до сих пор не прочитала. Могла бы сейчас рядом сидеть. Нет, я рад, что она вышла на работу, и всё равно чувствую себя брошенным. Привычное состояние последних месяцев. Наверное, надо было остаться дома, дождаться её, послушать рассказ о том, как первый день прошёл. Что я тут забыл?
— Руслан, — окликает Вика. Сидит напротив, крутит фужер за тонкую ножку. На шее хрустальная капля, свет отражается в ней, постоянно притягивая внимание. Она, конечно, сегодня выглядит эффектно. Белое платье на тонких лямках, собранное в складки на правом боку, туфли на каблуках — непривычно.
— У вас такой вид, словно хотите сбежать.
— Так и есть. Ещё час посижу, и домой. — Кошусь на часы — десять, как раз к возвращению Дианы подгадаю.
— Давайте сбежим вместе. Только Сёму на такси посадим.
Семён уже поплыл. Развалился на стуле, пьяно улыбается и подмигивает официанткам. Я, как учитель в школьный выпускной, который запретить уже ничего не может, но ответственность за бывших детей никто не отменял.
— Ему главное больше не наливать.
Подзываю официантку, заказываю чашку кофе для Семёна. Глазами нахожу именинника — танцует со Стасей, говорит ей о чём-то с улыбкой. Заставляю тоску заткнуться: будут у нас ещё такие вечера с Дианой, обязательно будут.
— Руслан, — снова зовёт Вика. — Можно пригласить вас на танец?
Причин для отказа нет, хотя я лихорадочно пытаюсь найти хоть одну. Но сдаюсь, обхожу стол, отодвигаю Викин стул, протягиваю руку. На танцполе несколько пар, мы начинаем медленно кружиться, оба молчим. Я не знаю, что говорить, не работу же обсуждать. А больше общих тем особо не находится.
— Вам очень идёт эта рубашка, — начинает Вика. Опускаю глаза, и взгляд невольно падает на декольте. Тут же взлетает вверх.
— Спасибо, — отвечаю, отворачиваясь. Ладонь на её талии лежит почти невесомо, чувствую тонкий аромат цветочных духов. Приятный.
— Вы говорили, что придёте не один…
— Диана сегодня работает.
— Она вышла на работу? Это же отлично!
— Да.
Я не хочу сейчас говорить о ней, о нашем браке, о работе — обо всём, что загоняет обратно в тоску. Вика понимает — меняет тему, отвлекая.
— Вы больше любите зиму или осень?
— Весну. Странная постановка вопроса — вместо четырёх вариантов два.
— Так лето заканчивается, до весны ещё далеко, поэтому остаётся два варианта.
— Удивительная логика, — бормочу, с интересом её рассматривая. Чёрные волосы, обычно собранные в пучок или гладкий хвост, сегодня завиты, мягкими волнами лежат на плечах. На работе она позволяет себе минимум макияжа, наверное, поэтому сейчас глаза так привлекают внимание. Они у неё, оказывается, синие. Понимаю, что впервые вижу в ней привлекательную женщину, а не бесполого сотрудника.
Её рука в моей руке, кончики пальцев почти касаются груди, ладонь лежит на плече. А во взгляде читается надежда, на что только? Мне нечего предложить. Пауза затягивается.
— Зима, — говорит внезапно. — Я люблю зиму. И снег.
— Осень, — отвечаю, не задумываясь. — У меня день рождения осенью.
— Правда? Когда?
— Десятого сентября.
— Совсем скоро. Что вам подарить?
— Ну, на лодку я точно не собираю…
Танец заканчивается, мы продолжаем разговаривать за столом, потом со смехом пытаемся выяснить у Семёна адрес, сажаем в такси. На улице прохладно, Вика ёжится, обхватывает себя за плечи. Не думая, снимаю пиджак, надеваю на неё.
— Не стоит, — отвечает, но, вопреки словам, сжимает лацканы тонкими пальцами. — Вообще-то я хотела пройтись. Живу недалеко.
— Поэтому так легко оделась?
— Когда я выходила, было тепло.
— Дожила до своих лет и не знаешь, что вечером холоднее, чем днём? — поддеваю, засовывая руки в карманы. Сам холода не чувствую, наоборот, внутри приятное тепло.
— Пиджак, который хотела надеть, оказался с пятном. А что-то новое искать уже не было времени.
— Так и будем стоять, или ты скажешь, в какой стороне твой дом?
— Вы меня проводите? — распахивает глаза.
— Почему нет? Домой всегда успею.
С ней приятно. Легко, непринуждённо, не надо подбирать каждое слово, боясь ранить ненароком. Вика расспрашивает обо всём с искренним интересом, и я вспоминаю, как это приятно — когда тебя видят и слышат. До её дома и правда минут пятнадцать пешком, но мы ещё долго сидим на лавочке на детской площадке, просто болтая. Когда смотрю на часы, не могу понять, куда выпали два часа жизни. Они просто пролетели, уже далеко за полночь.
— Пора спать, — говорю, первым поднимаясь. Вика тут же вскакивает, снимает пиджак, протягивает.
— Спасибо.
— За что? — пиджак пахнет её духами, слабо, но ощутимо.
— За вечер. — Она подходит ближе и вдруг смело кладёт ладони на грудь. Замираю. В таком ключе мои мысли ни разу за это время не текли. А сейчас в галоп срываются, с места. Нервно сглатываю, как будто в угол загнали. Обнять в ответ? Поцеловать? Но это же не свидание, я просто проводил её до дома! Вика решает за нас обоих: становится на носочки и касается губами губ. Опешив, не отвечаю. Два удара сердца, три, и она отступает.
— Простите, — шепчет и срывается с места. Хлопает дверь в подъезде, стою, совершенно оглушённый. Губы покалывает. Домой возвращаюсь пешком, не знаю, сколько добирался. Голова пухнет, внутри тайфун. Стараюсь не шуметь, разуваясь, иду мимо спальни сразу на кухню, без сил падаю на стул. Что это было? Рассказать обо всём Диане? И что я скажу? Меня тут девушка поцеловала, представляешь⁈ Смешно. Это может считаться изменой? Или я загоняюсь, придаю слишком много значения?..
Проснулся с больной головой. Диана уже встала, причём, давно — её половина кровати уже остыла. Покоился на часы — двадцать минут одиннадцатого. В квартире тишина, Диана ушла на работу. Даже записку не оставила.
В свете дня вчерашний поцелуй уже не вызвал такого раздрая. Вика поцеловала на эмоциях, не стоит придавать этому значения. Лучше направить все силы на жену, завтра у нас обоих выходной. Купим вина, сварим мидии, скачаем фильм… Надеюсь, это её расшевелит, а мне позволит забыть о том, что произошло этой ночью.
