Мой сарказм был защитной реакцией. Потому что от того, как он на меня смотрел, шелк халатика казался слишком тонким, а воздух в мастерской — слишком густым.

Раэлар не улыбнулся. Он медленно поднялся с кресла и неслышным, скользящим шагом подошел к стеклу.

— Тебе весело, смертная? — его голос прозвучал тихо, но эта тишина была обманчивой, как гладь омута, под которой скрывается водоворот. — Тебе доставляет удовольствие вести себя как дешевая портовая девка, позволяя каждому встречному распускать руки?

Я поперхнулась вином, мгновенно вспыхивая.

— Следи за языком, остроухий! — я с грохотом поставила бокал на стол. — Маркус ввалился сюда без приглашения! Я собиралась проклясть его сама, пока ты не устроил свое показательное выступление с тенями и рычанием!

— Ты позволила ему прикоснуться к себе, — процедил Раэлар, и его глаза сузились. — Твое тело не попыталось оттолкнуть его сразу. Твоя магия спала. Ты наслаждалась его вниманием, пока он мял твою талию своими грязными, потными пальцами.

— Да что ты несешь?! Я его ненавижу! — я сделала шаг к зеркалу, возмущенно вскидывая подбородок. — И вообще, с каких пор тебя волнует моя мораль с такой... физиологической точки зрения? Ревнуешь, принц? Боишься, что кто-то другой получит то, от чего ты так упорно отказывался?

Моя провокация повисла в воздухе. Я знала, что бью по больному. Я знала, что играю с огнем, но остановиться уже не могла.

Лицо Раэлара застыло, превратившись в идеальную, пугающую маску. Он смотрел на меня так долго, что тишина начала звенеть в ушах, а затем его губы дрогнули в холодной, жестокой усмешке.

— Ревную? К этому жалкому куску плоти? — его голос вдруг изменился. Бархатные нотки исчезли, уступив место странному, многослойному резонансу. Казалось, он говорил сразу на нескольких частотах, проникающих прямо в мой мозг. — Я не ревную, Ева. Я констатирую факт. Твоя непокорность и беспечность перешли все границы. И если ты не понимаешь слов... значит, я вложу понимание в твое тело.

В следующее мгновение воздух в мастерской сгустился так резко, что я не смогла сделать вдох.

«Смотри мне в глаза.»

Это не было произнесено вслух. Эта фраза, налитая свинцом и древней силой, взорвалась прямо в моей голове.

Я попыталась отвернуться, моргнуть, разрушить зрительный контакт, но не смогла. Мои веки словно налились тяжестью. Фиалковые глаза принца вспыхнули нестерпимо ярко, заполняя собой все мое зрение, всю мою реальность.

Эльфийский гипноз, магия внушения. Высшее искусство подчинения разума, о котором в магических академиях писали только в запрещенных секциях.

— Раэлар... не смей... — попыталась сказать я, но мой язык онемел, а голос прозвучал как жалкий, прерывистый шепот.

— Тсс, — его губы по ту сторону стекла едва шевелились, но рокочущий, обволакивающий тембр заполнял каждую клеточку моего тела. Магия текла в меня, как густой, горячий мед, парализуя волю, растворяя сопротивление. — Никаких больше споров, моя строптивая человечка. Твой блудливый рот сейчас будет молчать. Твой разум будет слушать, а твое тело — повиноваться.

Паника попыталась поднять голову, но тут же захлебнулась в теплой, одуряющей волне эйфории. Это было самое страшное и самое прекрасное чувство на свете. Меня лишали воли, но это насилие было таким сладким, таким правильным, что мой внутренний зверь с готовностью подставил шею под этот невидимый ошейник.

— Подойди к зеркалу, Ева. Ближе.

Мои ноги двинулись сами собой. Я сделала один шаг, затем второй, пока не оказалась вплотную к прохладной амальгаме. Я стояла прямо перед ним, дыша часто и поверхностно. Халат распахнулся, обнажая ключицы и ложбинку на груди.

Раэлар окинул меня потемневшим, тяжелым взглядом. Его власть надо мной опьяняла его не меньше, чем меня — мое подчинение.

— Твоя проблема в том, Ева, что ты забываешь свое место, — его голос был мягким, тягучим, гипнотическим, словно он гладил меня изнутри шелковыми лентами. — Ты позволяешь чужим рукам пачкать то, что связано со мной. Твоя талия... Там, где он держал тебя.

Он поднял руку и прикоснулся длинным пальцем к стеклу ровно напротив моего правого бока.

— Это место осквернено. Грязно, — прошептал он, и от звука его голоса по моему позвоночнику пробежала обжигающая судорога. — Подними руки. Прикоснись к себе там, где трогал он.

Я не хотела этого делать. Мой разум кричал об опасности, но мое тело было мне неподвластно. Мои руки, дрожащие, словно в лихорадке, медленно поднялись и легли на собственную талию.

— Сожми, — скомандовал Принц. — Жестко. Выдави из своей кожи его прикосновение.

Я сжала пальцы на своих боках, впиваясь ногтями в плоть через тонкий шелк халата. Боль смешалась с невероятным, диким возбуждением.

— Да. Вот так, — в глазах Раэлара зажегся темный огонь одобрения. — А теперь представь, что это не твои руки. Представь, что это мои руки, Ева. Мои пальцы сжимают тебя. Моя сила удерживает тебя на месте. Чувствуешь?

Я тихо заскулила. Магия гипноза была настолько сильной, что я действительно почувствовала это. Иллюзия стала физической реальностью. Мои собственные руки казались огромными, горячими, безжалостными. Я чувствовала жесткую хватку высшего эльфа, его собственническую власть, вдавливающую меня в невидимую стену.

— Раэлар... пожалуйста... — сорвалось с моих губ. Я не знала, о чем прошу. О том, чтобы он остановился, или о том, чтобы он продолжал.

— Молчать, — его голос хлестнул меня, как бархатная плеть. Колени подогнулись, но невидимая сила удержала меня на ногах. — Ты просишь пощады? Рано, моя заноза. Ты должна усвоить урок. Ты хотела знать, на что я способен? Ты хотела игры? Я покажу тебе игру, в которой правила устанавливаю я. Развяжи пояс.

Мои пальцы, послушные его воле, потянулись к шелковому узлу на животе. Потянули за ленту. Пояс скользнул вниз, и полы халата разошлись в стороны. Под ним не было ничего, кроме разгоряченной, дрожащей кожи и колотящегося сердца.

Раэлар шумно втянул воздух. Его зрачки расширились, почти полностью поглотив фиалковую радужку. В его взгляде было столько неприкрытого, звериного голода, что меня бросило в жар.

— Сбрось его, — хрипло приказал он.

Я повела плечами, и красный шелк скользнул по спине, бесшумно падая на пол мастерской. Я осталась стоять перед зеркалом абсолютно обнаженной. Защищенная лишь стеклом и полностью открытая перед его потемневшим от похоти взглядом.

— Какая ты... бесстыжая. И какая идеальная в своем бесстыдстве, — пророкотал он. Его глаза медленно, обжигающе скользнули по моей груди, по впалому животу, останавливаясь там, где пульсировал жар. — Ты стоишь передо мной, дрожишь и хочешь меня так сильно, что твоя магия пахнет медом и страхом.

Он прижался ладонью к амальгаме напротив моей груди.

— Положи руки на себя, Ева. На грудь. Огладь то, что принадлежит мне.

Я задохнулась от возмущения и стыда, который тут же был сметен лавиной покорности. Мои ладони легли на собственную грудь. Я начала медленно сжимать и гладить себя, чувствуя, как соски твердеют до болезненности под моими же пальцами. В моем одурманенном сознании это были его руки. Это он ласкал меня, грубо, требовательно, заявляя права на каждый дюйм.

— Да... — выдохнул Раэлар, его челюсти сжались. Он подошел еще ближе к стеклу, его дыхание затуманило амальгаму изнутри. — Если бы не эта проклятая преграда, ты бы сейчас уже стояла на коленях. Мой рот был бы на твоей коже. Я бы кусал тебя, оставляя метки, чтобы каждый самец в этом жалком городе знал, чей запах ты носишь.

Каждое его слово, пропитанное магией внушения, действовало как мощнейший афродизиак. Звук его голоса вибрировал внизу моего живота, стягивая мышцы тугой пружиной.

— Опусти руки ниже, — его тон стал еще темнее, еще властнее. Ментальная удавка на моей шее натянулась, заставляя запрокинуть голову. — Скользи по животу. Вниз, к своему центру. Покажи мне, как сильно ты наказана своим собственным желанием.