— Хорошо, — размеренно проговорила я, — если вы не можете выполнить мою просьбу, тогда пусть будет приказ. Приказываю выдать мне все летописи и исторические архивы. Немедленно.

Вейл резко встал со стула, как марионетка на максимальных оборотах. Его дёрганые движения явно указывали на внутреннее сопротивление приказу. Но он продолжал идти к центру зала, пока не упал на колени перед вычеканенным на мраморном полу узором, похожим на языки пламени. С видом мученика он прикладывал ключ, висящий на груди, то к одной точке, то к другой, открывая тайник. Извлёк толстую книгу, обтянутую чем-то похожим на кожу. Я подошла ближе, встав за его спиной. Увы, в тайнике больше ничего не было.

Я вежливо кивнула, принимая реликвию:

— Благодарю вас, канцлер. Очень ценю вашу оперативность. Прямо чувствую, как растёт уровень нашего взаимопонимания.

Мы вернулись каждый на своё место. Я сделала всё, чтобы оставаться спокойной и разумной. Я не в бешенстве. Вот совсем. Просто внутри меня сейчас бушует ураган сдержанности и дипломатии.

— Виктор, назовите причину, по которой вы решили ограничить мне доступ к информации, — спросила я с ангельской улыбкой.

Если бы взглядом убивали, то, как говорится, я бы уже давно тут не сидела, а лежала — или, скорее, была бы разбросана на лоскуточки по стенам великолепного зала.

— Ваша власть, Алиса Александровна, была, есть и останется номинальной, — процедил Вейл, стараясь держать себя в руках так же, как и я, и не скатываться до прямых оскорблений, выбирая безопасные формулировки. — Много сотен лет галактическая коалиция процветала без вас — так и останется впредь.

— Виктор, процветание галактики — это наша общая цель, — я обвела рукой всех членов совета. — Именно поэтому мы вместе в этом зале: вы, — я указала на Вейла, — и я. И несмотря на напряжённую обстановку, мы стараемся работать вместе. Обстоятельства изменились. Корабли флотов соседей вторглись в нашу галактику впервые за те сотни лет, что ваш род у власти. Уверена, что вы достаточно мудры, чтобы понимать это. Наша галактика в невыигрышном положении: у нас нет военных сил и технологий. Мы в положении, когда другие правители способны навязать нам свою волю насильно. И если мы не начнём делиться информацией друг с другом, то скоро будем делиться галактикой с соседями.

— Только я могу представлять интересы Яви перед другими правителями. В вашем лице я вижу опытных советников и надеюсь на крепкий тандем, который выгоден каждому из нас. Уверена, мы научимся работать сообща. Впредь рассчитываю на вашу открытость, — произнесла я с величественной интонацией, мысленно аплодируя себе за то, как гладко и дипломатично всё вышло.

Я внутренне выдохнула: «Уххх, как же тяжело двигать речи. Это вам не на школьной линейке стихи рассказывать».

— Нет! — услышала я громоподобный голос Вейла.

Он снова вскочил, уперев костяшки кулаков в стол с таким энтузиазмом, будто собирался пробить в нём дыру и открыть портал в параллельный мир. Глаза его покраснели — там определённо разорвалось пару десятков сосудов за раз, они так и норовили выкатиться наружу, словно шарики в игровом автомате. Рот некрасиво искривился гримасой неприкрытой ненависти — того и гляди, пена пойдёт.

«О, — пронеслось у меня в голове, — кажется, мой блестящий дипломатический монолог произвёл не совсем тот эффект, на который я рассчитывала. Видимо, „крепкий тандем“ в его понимании — это когда он один рулит, а все остальные кивают и восхищённо вздыхают».

Вейл разразился тирадой — Больше не бывать тем временам, когда ваш мерзкий род узурпаторов диктовал волю с помощью вот этих всех ваших технологических ухищрений! — Он указал на трон, разбрасывая слюну и двигаясь прямо на меня.

Я стояла неподвижно, сохраняя на лице выражение царственного спокойствия, которое на деле давалось мне ценой тиранических, ой нет, титанических усилий. Если бы я не знала, что сама лично отдала приказ, запрещающий мне вредить физически, то сейчас бы трусливо улепётывала, боясь быть задушенной. А так — стою тут, как монумент выдержки, и слушаю лекцию о том, как мне жить дальше. Величественно. Достоинство во плоти. Хотя, признаться, пятки слегка подрагивают.

— Ты будешь подписывать бумажки, которые я тебе дам, пигалица, — продолжал Вейл, тяжело дыша, — и цокать каблуками перед Кащеем и Финистом на официальных мероприятиях. На этом твоя роль окончена!

Он тяжело дышал, багровея лицом. Я невольно забеспокоилась: «Надеюсь, у него не случится что-то вроде гипертонического криза, инсульта или инфаркта. Нельзя же так нервничать. Здоровье — оно, знаете ли, не железное. А Ксандр мне не простит, что я так довела его отца. Хотя… может, это и к лучшему? Нет человека — нет проблемы».

Ой, нет, стоп, Алиса, мыслим позитивно!

Вейл сделал ещё шаг вперёд, грозно нависая надо мной. Я незаметно отступила на полшага назад — чисто из инстинкта самосохранения (не хочу быть заляпанной брызжущей слюной).

— Вы всё поняли, царевна? — рявкнул Вейл, вырывая меня из размышлений.

— Абсолютно, — я склонила голову с самой учтивой улыбкой, какую только могла изобразить. — Становится очевидно, что мы с вами не сработаемся при таком подходе. Поэтому даю вам время до завтра, чтобы пересмотреть своё отношение к ситуации.

Вейл замер, явно не ожидая такой реакции. Он рассчитывал увидеть во мне запуганную девчонку, а получил… ну, скажем так, реакцию «на землянке не сработает, у нас такой псих, как вы, есть в каждой очереди в поликлинике».

— Моё отношение не изменится, — выплюнул он, успокаиваясь.

— Присядьте на место, Виктор, мы продолжим.

Виктор вернулся в кресло. А что поделать — орать на меня бесполезно, я закалённая. А драться не получится. Я гордилась собой, что смогла выстоять и погасить скандал, не прибегая к силе трона.

Мы оба натянули беспристрастные лица и продолжили работу: он — зачитывать доклады, я — подписывать документы.

«Надо срочно поговорить с Ксандром, следующим в очереди на наследование места Виктора. Это единственный выход, — думала я. — Проблема в том, что сейчас я не уверена: встанет ли он на мою сторону или предпочтет семью?»

До самого ужина я погружалась в изучение исторических хроник — наш уважаемый Кащеюшка оказался достоверен, словно Геродот на пике своей объективности! Всё соответствовало его описанию, хотя текст, безусловно, был насыщен столь концентрированной ненавистью, что напоминал серную кислоту — читай осторожно, а то прожжёшь пальцы.

Архицивилизация, именовавшая себя Создателями (они же славяне), видимо, страдала комплексом божественной важности — и это не метафора. Они буквально называли себя богами. Древние летописцы описывали их отбытие с таким энтузиазмом, что, вероятно, жители галактики устроили праздничную вечеринку с салютами из сверхновых.

Должна признаться, формирование объективного мнения об этих субъектах оказалось задачей сложной — возможно, они действительно несколько переусердствовали в своём стремлении к власти. А может, хроники предвзяты.

Теперь-то я понимаю, почему Совет смотрит на меня как на прокажённую — я генетический потомок этих тиранов! Для них я не просто враг — я экзистенциальная угроза, ходячее напоминание о том, что история имеет привычку повторяться, особенно если её главные герои оставили после себя потомков с фамильным носом и сомнительным наследством.

Вечером я упаковала сей исторический фолиант с осторожностью библиотекаря, прячущего запрещённую литературу, и поместила под кровать — знаете, на случай, если она начнёт проявлять признаки самосознания. И потопала в столовую, чувствуя себя как шпион на вражеской территории.

Прогулка по прозрачной галерее напоминала поход по облакам в состоянии лёгкой паники: стены и пол из сверхпрочного стекла так и норовили убедить меня, что я парю над атриумом. Академия, эта прозрачная башня с окнами от пола до потолка, напоминала гигантский аквариум для особо важных рыбок, которых кормят не только кормом, но и амбициями.