Лютомир… Этот проклятый Лютомир! Его медлительность — она убивает меня! Каждая секунда тянется как вечность. Почему он так смотрит? Как выдержать этот взгляд?!

Лютомир начал с того, что медленно расстегнул оставшиеся пуговицы на рубашке. Его раздевание напоминало выступление танцора в театре абсурда — такое же неторопливое и драматичное. Лютомир решил, что процесс снятия рубашки достоин «Оскара», и не спешил, словно отсчитывая секунды до кульминации. Каждая пуговица, которую он расстегивал, звучала как барабанная дробь в моей голове.

«Спокойно, это просто мужчина раздевается», — уговаривала я себя. Но мой организм явно читал другой сценарий, где все сцены с пометкой.

Я отвернулась, наблюдая за ныряющей Ярой.

Пальцы дрожали, когда я потянула молнию платья вниз. Ткань скользнула по коже, обнажая плечи, спину, и я замерла, осознавая собственную наготу. Не то чтобы я стыдилась своего тела — нет, просто в его присутствии всё приобретало иное измерение.

Он не торопился снимать шорты, словно наслаждаясь моим смущением, моим любопытством. Я отвернулась, делая вид, что поправляю купальник, но чувствовала, как горят щёки. Просто солнце сегодня активное. Или, как тут зовется светило…

Его шорты так и не отправились в путешествие к ногам, я едва сдержала театральный вздох. Он будет купаться прямо в них. Максимально скромный пляжный образ. Но воздух вокруг все равно наэлектризовался — наверное, даже молния побоялась бы ударить в такую напряжённую атмосферу.

«Что-то здесь не так», — шептал разум. «Слишком остро, слишком ярко, слишком… опасно», — соглашалось тело. Но потом оно добавило: «Зато как интересно! Давай ещё!»

О боже, этот мужчина движется прямо на меня! Мои инстинкты самосохранения решили устроить военный совет, и, кажется, они проголосовали за немедленную эвакуацию. Хотя куда бежать, если ты на мостике над водой? Только прыгать, а я плавать не умею… Шучу, конечно.

Его плечо едва коснулось моего, и по коже пробежал электрический разряд. И это не метафора! Лютомир прошёл мимо, остановился у края, повернулся ко мне лицом (и это при том, что я не просила его позировать для моего внутреннего альбома фантазий). Его взгляд… Ну конечно, гипнотизёр, как же иначе!

«Боже, какое красивое тело», — пропищал мой внутренний голос.

«Уймись», — ответила я ему. Человек просто ныряет, причем в шортах, зачем ему надевать чёрный плащ с капюшоном? Хотя… Может, стоит попросить?

Он пружинил на носках, демонстрируя себя. Хотя, может, это просто моё извращённое воображение? Ладно, пусть будет так — Лютомир просто хочет красиво нырнуть. Мощный толчок — и он взлетел в воздух, совершая идеальное сальто. Прямо как в кино!

Я подошла к краю мостика, чувствуя, как колотится сердце. «Не так высоко», — шептал мой разум. «Очень высоко», — кричало моё тело. Подняла руки и нырнула щучкой. По-простому, без всех этих эффектов.

Холодная лазурь приняла меня как родную, эффективно рассеивая непонятный жар. Жар, причина которого не повышенная солнечная активность. Когда я поднялась над поверхностью, то замерла от неожиданности. Он был прямо за моей спиной! Так близко, что я чувствовала тепло его тела. Его глаза сверкали, а губы изогнулись в улыбке.

— Испугалась? — прошептал он.

«Конечно, испугалась!» — хотела ответить я, но смогла только кивнуть. И только когда он коснулся меня, всё в мире стало правильным. Кажется, у меня развилась тёмноэнергетическая Кащеезависимость.

— Что тут за объятия? — проплыла мимо Ракета, вырвав меня из забытья.

— Моя задача — оберегать правительницу Яви, — ответил Лютомир с серьёзным видом.

— Я так и подумала, — ответила она. — Держи крепче, я хоть отдохну от обязанностей надсмотрщика-телохранителя.

Лют отплыл на пару метров — ну, скажем, на целых три с половиной, если мерить моими паническими метрами. Но я всё ещё чувствовала его присутствие каждой клеточкой своего тела. Что-то тёмное и манящее таилось в его взгляде — похоже, это был древний призыв всех сердцеедов: «Забудь про здравый смысл, девочка, сейчас будет драма». По спине пробегали мурашки, а в животе завязывался тугой узел — прямо как шнурок от купальника, который я вечно не могу развязать.

«Что происходит между нами?» — беззвучно кричало моё сознание. А тело уже ответило: «О, мы отлично понимаем, что тут творится, спасибо!» — и отреагировало дрожью и трепетом, будто я не на пляже, а на виброплатформе в фитнес-клубе.

Я медленно поплыла к берегу, стараясь унять бешено колотящееся сердце — оно стучало так, словно решило установить рекорд по количеству ударов в минуту. Вышла из воды и опустилась на тёплый песок, пропуская его сквозь пальцы. Песчинки скользили между ними, а я отстранённо наблюдала за этим мини-шоу.

Но спокойствие длилось недолго — ровно столько, сколько нужно, чтобы мысленно досчитать до десяти. Краем глаза заметила, как к Лютомиру подплыла Аля. Её рука легла ему на плечо, и они о чём-то заговорили. Внутри меня что-то оборвалось — похоже, это была последняя ниточка моего самообладания. Первобытное чувство ревности подняло голову, зарычало, оскалилось и уже готовилось объявить: «Внимание, начинается сезон охоты на чужое счастье!»

«Неуместно и глупо!» — строго сказала я себе. Но ревность, как назойливый комар, уже кружила над ухом.

Когда он обхватил Алю за талию и поднял над водой, моё сердце пропустило удар или серию ударов. Она забралась ему на плечи, и они вместе нырнули с весёлым визгом. Ревность разгоралась во мне ярким пламенем — так, что, кажется, можно было поджарить зефир для маршмеллоу.

«Успокойся, — твердила я себе. — Это просто игра, как в детстве. Мы всегда так развлекались». Но предательский голос внутри шептал: «А вдруг он чувствует к ней что-то большее? Вдруг он уже мысленно выбирает цвет салфеток для их свадьбы?». А уж когда повторить номер захотела и Яра… Чтобы добить меня, осталось только полапать мою собаку.

Они продолжали веселиться, перебрасываясь шутками, смеясь, плескаясь в воде. Их беззаботность только усиливала моё напряжение — я чувствовала себя как пружина, которую слишком сильно сжали. Я пыталась убедить себя, что всё нормально, что это просто дружеское общение, но не могла избавиться от странного ощущения.

«Может, я просто слишком много думаю?» — спросила я себя. Но ответ не приходил, а тревога только нарастала, заполняя каждую клеточку моего существа — будто я случайно проглотила воздушный шарик, и он теперь раздувается внутри.

О нет, он снова направляется ко мне!

Его холодные, влажные руки обвили мою талию, и я замерла, чувствуя, как капли стекают с его волос на мою обнажённую спину. Он устроился позади меня, усадив меня между своих согнутых ног, и положил голову на моё плечо.

Краем глаза я заметила, как Аля с Ярой переглядываются, наблюдая за нами. Их взгляды прожигали насквозь — кажется, они уже мысленно сочиняли заголовок для местной сплетни: «Царевна по обмену перешла в другие руки». Я вдруг осознала, насколько странно это должно выглядеть со стороны. Особенно после того, что произошло вчера с моим женихом — теперь я, похоже, главный персонаж мыльной оперы «Страсть тёмного властелина: запретная любовь».

Я с трудом поборола желание показать им язык. «А вот нечего меня осуждать! Вы только что обе восседали на его плечах!»

Но Лютомир, казалось, был абсолютно безразличен к чужим взглядам. Его пальцы рисовали узоры на моей коже — похоже, он пытался оставить мне карту сокровищ, но я пока не разобрала, где крестиком отмечено «сердце». Я чувствовала, как его мокрые волосы едва касаются моей шеи, и это посылало электрические разряды прямо в сердце — будто кто-то подключил меня к розетке с повышенной мощностью.

Я же планировала сегодня просто позагорать и съесть мороженое! — мелькнула запоздалая мысль. Но, кажется, мороженое сегодня — это я, и температура хранения явно нарушена.

Поздно вечером, когда наша шумная компания закончила с водными развлечениями, уничтожила половину запасов провизии на судне и сыграла не меньше 30 партий в покер, мы остались с Лютомиром одни на верхней палубе.