— Если это шутка… — я предупреждающе посмотрела на него, стараясь скрыть, что внутри всё дрожит от странного волнения.

— Никакого юмора, — он закрыл глаза и слегка вытянул губы, делая вид, что готовится к великому исцелению.

Мои ресницы трепетали, но всё же нерешительно приблизилась. Коснулась губами его щеки — быстро, почти невесомо. В тот же миг его передёрнуло от боли, а меня будто пронзило током — приятным, волнующим. Я отпрянула:

— Стало легче?

Он открыл глаза, и я чуть не утонула в их глубине и серьезности, но он вдруг расхохотался:

— О да, намного! В нём было столько страсти…

— Что?! — я вспыхнула. — Ты… меня обманул!

— Не совсем, — он всё ещё улыбался, но в голосе прозвучала непривычная искренность. — Мне правда стало лучше. Считай это экспериментом по целительной силе тактильных ласк.

— Ты невозможный! — я вскочила на ноги. — Тёмный Властелин и при этом — мастер дешёвых трюков!

— Не дешёвых, — он подмигнул. — А изысканных. И эффективных. Видишь, я уже почти здоров.

— Почти? — я скрестила руки, стараясь выглядеть грозно, хотя щёки предательски горели. — Или всё ещё страдаешь? Может, повторить для закрепления эффекта?«Боже, зачем я это сказала?» — пронеслось в голове.

— О, с радостью, — он рывком притянул меня обратно, но вместо ожидаемого продолжения вдруг ловко расстегнул мои кандалы.

— Жаль, — он вздохнул с наигранной печалью. — Придётся проводить эксперимент на обычных девушках. Скучно, но безопасно.

Я тут же вспыхнула от непонятного ощущения — горького, собственнического, совершенно неуместного в данной ситуации.

— Отличная идея, — подтвердила я, стараясь говорить холодно.

— Скучно и безопасно — это не про меня, — он попытался встать, но снова осел. — Хотя, может, и стоит попробовать… если ты будешь держать меня за руку. На всякий случай.

— Пока ты будешь целовать другую девушку? — уточнила я, чувствуя, что щёки горят всё сильнее. — Только за руку. Никаких других частей тела.

«Что я несу, в самом деле?» — мелькнуло в мыслях.

Кащей дико расхохотался, и звук его смеха отражался от золотых стен, наполняя пространство странной смесью веселья и напряжения.

Я с трудом перекатилась на бок — тело ощущалось таким слабым, будто из меня выкачали все силы, плюс ещё пару галлонов для верности. «Это последствия вчерашнего вливания тёмной энергии? — подумала я. — Наверняка так и есть. Спасла галактику — получила бонус в виде полного физического коллапса».

Рывком села — и мир тут же решил устроить мне бесплатный аттракцион «карусель для опустошённых». Лишь касание холодного пола стопами (о, благословенная гравитация!) вернуло меня в реальность.

За окном разливался солнечный день — такой яркий и жизнерадостный, будто Вселенная забыла, что вчера тут случился галактический армагеддон.

— Поздравляю, Алиса, — сказала я сама себе, потягиваясь так, что кости затрещали, — ты спасла Навь от тьмы!

— Только вот втянула её в войну, — тут же мелькнула отрезвляющая мысль, как холодный душ в жаркий день.

«Интересно, сколько сейчас времени? — подумала я, оглядываясь. — Вчера я уснула, только коснувшись подушки, и даже толком не рассмотрела свою комнату».

Осмотр места происшествия показал: каменные стены (солидно, но мрачновато), тяжёлые гардины (будто готовились к съёмкам готического фильма), толстый ковёр на полу (мягко, одобряю) и гобелен во всю стену… с котом. С КОТОМ. И почему-то я совсем не удивлена. Видимо, в этом дворце Мурзик и есть главный Тёмный властелин.

Порывшись в рюкзаке, я выбрала смену одежды. Мысль о душе казалась такой же желанной, как глоток воды в пустыне.

— Вы проснулись, царевна? — из-за двери появилась служанка — та самая, которую я вчера напугала. Глаза в пол, поза «я тут случайно, меня не существует». — Я Дарина, готова выполнять ваши приказы.

— Очень приятно, Дарина, я Алиса, — слова давались тяжело, язык ворочался медленно, но я старалась быть милой.

— Я приготовила вам ванну, — девушка открыла дверь, и я увидела импровизированную ванную комнату — по-средневековому шикарную, с большой лоханью воды, от которой поднимался ароматный пар.

Я подавила восхищённый вздох:

— Дарина, ты ангел!

«Я, конечно, девушка простая и в услугах прислуги не нуждаюсь, — пронеслось в голове, — но сегодня ты — моя фея-крёстная!»

Дарина помогла и с купанием (я бы, наверное, утонула в этой лохани без посторонней помощи), и с волосами (которые выглядели так, будто в них гнездилась стая воробьёв), и со всем остальным. Она сообщила мне, что мои девочки уехали утром на учёбу и ещё не вернулись, и проводила меня к Ракете.

Вот только Ракета обнаружилась вовсе не там, где я ожидала, а у Кащея в спальне.

Я робко взялась за ручку двери, всё ещё чувствуя чудовищное смущение после вчерашнего — оно ощущалось как монстр в животе: скручивало низ спазмами, рычало непристойности и требовало спрятаться под кровать.

Закрыла глаза и шагнула в комнату — будто в пропасть, но с меньшим количеством адреналина и большим — неопределённости.

Ракета обернулась, и её морда тут же озарилась таким облегчением, будто она только что отыскала последнюю деталь гигантского пазла, который мучила три недели. Она сидела за столом напротив Кащея.

— Вот она, мёртвая царевна, восстала — даже поцелуя не потребовалось! — провозгласила она с видом эксперта по сказочным воскрешениям.

О, Вселенная… Ракета наверняка видела всё то же, что и я. Как неловко! Весь наш флирт и поцелуй… Да бог с ним, с поцелуем — я едва клюнула Лютомира в щёчку, чисто символически, как птичка зёрнышко. Ничего неприличного, по сути. Но Ракета, похоже, ощутила это так, будто ей в голову транслировали полнометражный романтический фильм с спецэффектами. И всё то, что нельзя чувствовать, когда у тебя жених и свадьба на носу, — словно вынеслось наружу гигантским неоновым баннером: «Внимание! Внутренний конфликт в процессе!»

— Доброе утро и приятного аппетита, — я мужественно проигнорировала выпад, изображая невозмутимость уровня «я вообще не в курсе, о чём речь».

Лютомир тут же поднялся и отодвинул стул, приглашая к столу:

— Уже ужин, дорогая Алиса, но всё равно спасибо.

— Ужин?! Я что, проспала до ужина? — Я присела и подтянула к себе пустую тарелку, механически накладывая на неё всякие яства. Аппетит, однако, решил взять выходной — видимо, тоже устал от всех этих перипетий.

— О, не волнуйся, мы и без тебя тут неплохо провели время, — вклинилась Ракета. — Отбили несколько атак, сходили к морю, прогулялись по лесу и долу. Это такое облегчение, знаешь ли, когда твои мысли не вторгаются в мои — как будто из шумного мегаполиса переехала в тихий загородный домик без вай-фай.

— Как продвигаются военные действия? — деловито поинтересовалась я у Люта, старательно игнорируя эту язвительную особу, которая сегодня явно решила побить все рекорды по количеству колкостей на квадратный метр.

— Финисты выбиты за пределы Галактики, — Лютомир указал на меня вилкой с видом торжествующего полководца. — За что тебе — огромная галактическая благодарность! Теперь мы на пике своих сил, и зона боевых действий теперь на их территории.

Я медленно жевала, чувствуя, что мои челюсти работают на режиме энергосбережения — в отличие от всей этой бурной галактики.

На какое-то время воцарилась уютная тишина. Только чавканье и чмоканье нарушали покой — будто где-то рядом устроили конкурс на самое звучное поглощение пищи. Кащей, надо отдать ему должное, соблюдал нормы этикета с видом аристократа. В отличие от Ракеты, которая, как настоящая собака (прости, Ракета, но факты — вещь упрямая), с упоением обсасывала косточку, периодически поглядывая на меня с видом: «Что? У всех свои радости!»

— Аппетита нет? — спросила Ракета, на секунду оторвавшись от своего увлекательного занятия.