— Я должен тебе сообщить важную новость, — произнёс он так… ну, вы сами знаете, как такие вещи звучат. Примерно как: «Сгорел ваш дом с конюшней вместе, когда пылало всё поместье… А в остальном, прекрасная маркиза, всё хорошо!»

Вот и опять эта мучительная полупауза.

— Перестань пытать меня ожиданием. Скажи уж как есть. Я уже поняла, что…

— Я женился, — коротко бросил Рик, поставив меня в тупик. Ах, это!

— Да, мне Лют вчера уже поведал, — я подмигнула и покрутила на пальце серебряную цепочку с обручальным кристаллом, чувствуя облегчение.

— Нет, ты не поняла… — он снова сделал эту бесячую паузу, от которой хотелось запустить в зеркало чем-нибудь тяжёлым. — Я женился на Желанне.

— А кто это? — спросила я, понимая, что задаю не те вопросы. Ох, не те.

В смысле женился? Может, это он меня величает желанной? Или это имя такое? Желанна? Звучит как прилагательное.

— Это… это не важно, — Рик замялся, но тут же вернул себе обычное самообладание.

— Что за чушь? — я упорно отвергала реальность. — То есть как это «не важно»? Ты связал себя узами брака с какой-то… как её там, будучи женатым на мне? Или я чего-то не понимаю? У нас теперь шведская семья? Гарем? «Привет, эта женщина будет жить с нами?»

Он поднял взгляд. И в нём не было боли — в нём была окончательность. Решимость, от которой внутри всё оборвалось.

— Алиса, — голос ровный, холодный, будто отрепетированный. — Между нами всё кончено.

Слова упали, как камни. Один за другим — тяжёлые, острые, разбивающие что-то внутри на осколки, которые тут же сложились в надпись: «Так не бывает».

— Что?.. — выдохнула я, не веря. — Повтори.

— Я хотел бы остаться друзьями, — продолжил он. — Прости. Так будет лучше для всех.

Кто вообще придумал эту фразу «останемся друзьями»? А «так будет лучше для всех»? Маркетолог, который решил создать универсальный шаблон для тех, кто не умеет говорить правду в лицо. Не хватает ещё парочки клише: «дело не в тебе, а во мне» и «ты заслуживаешь лучшего». Может, я не хочу дружить с человеком, который только что вежливо выдернул у меня землю из-под ног.

— Подожди, — я подалась вперёд, не теряя надежды. — Мы найдём решение. Всегда находили. Может, проведём сеанс семейной терапии?

— Мы уже нашли, — он произнёс это тихо, но твёрдо. — Брак уже консумирован. «Консумирован».

Слово ударило, как пощёчина. Я замерла, пытаясь осознать его смысл. Мозг судорожно перебирал варианты, цеплялся за лазейки, за возможность ошибки, за шанс, что я ослышалась…«Консумирован. Консумирован. Консумирован».

Оно крутилось в голове, как заезженная пластинка. Значение ускользало — то ли юридический термин, то ли дипломатический протокол. В моей голове было много разных диковинных слов, которые не нужны в быту, и периодически они выстреливали. Но сейчас… Может, они просто подписали договор и выпили по бокалу вина?

И вдруг — вспышка. Понимание. Резкое, беспощадное, разрывающее душу на части.

О.О нет. Нет. Нет-нет-нет.

Мир вокруг поплыл. Комната качнулась. «Кто раскачал Лукоморье, я вас спрашиваю?!» — пронеслось в голове. Я почувствовала, как внутри что-то рушится — медленно, с грохотом, будто падает целая вселенная. Или это просто мой внутренний дворец иллюзий?

«Он с ней. Когда? Сейчас? Уже…»

— Ты… — голос сорвался, превратился в хрип. — Ты сделал это. С ней.

Рик кивнул. Просто кивнул — коротко, почти незаметно.

В груди что-то взорвалось. Боль — острая, жгучая, разрывающая — пронзила всё тело. Она поднималась из глубины, душила, рвалась наружу криком, но я не могла закричать. Только сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя следы — реальные, ощутимые, чтобы хоть как-то заземлиться в этом кошмаре.

«Как? Как он мог? Как смог произнести это так спокойно? Так… буднично? „Задача выполнена. Эмоции отключены. Перехожу в режим ожидания“».

— Зачем ты это сделал? — прошептала я. Вопрос прозвучал так беспомощно, что мне самой стало противно. Прямо как у брошенного котёнка: «Мамочка, ну почему?»

— Чтобы тебе стало лучше, — ответил Рик тихо, почти беззвучно.

Секунду я молчала. А потом невесёлый смех вырвался наружу — короткий, резкий, как выстрел из неисправного ружья.

— О-о, смотри, как мне теперь хорошо! — я развела руками, показывая на себя: дрожащие пальцы, бледное лицо, глаза, в которых сейчас, наверное, отражалась вся вселенская несправедливость и ещё немного просроченного оптимизма. — Ты совсем что ли дурак? Ты не просто дурак — ты дурак с героическими наклонностями! С комплексом спасителя галактики!

Он слегка вздрогнул, но взгляда не отвёл. Показал на обручальный кристалл.

— Только так можно было расторгнуть брак, — произнёс Рик.

— Как? — я прищурилась. — Покувыркаться с Желанной? Серьёзно? Это у вас так называется — «жертвенный подвиг ради спасения»? Может, ещё гимн споёте после этого? Или салют запустят в честь успешного выполнения миссии?

— Единственный способ… расторгнуть брак… Только… предать, — с трудом произнёс Рик, и было видно, что каждое слово даётся ему с усилием. Будто он не говорит, а вытаскивает гвозди из свежезаколоченного гроба наших отношений.

Я почувствовала, как злость поднимается изнутри — будто кипяток из носика переполненного кипящего чайника. «Я вчера ошиблась, — подумала я, — никаких беременностей, будущее подготовило мне случайный развод!»

— А я тут всё переживала! — выпалила я. — Что лежала на одной постели с Кащеем, да мы даже одеялами разными укрывались, понимаешь, о чём я? Мы соблюдали дистанцию, как на карантине во время эпидемии космической чумы! Но ты ничего не понимаешь! Крылатая тварь! Рик тоже вышел из себя. Его голос зазвучал жёстче, резче:

— Мне нужно было ждать, пока ты умрёшь?

Я развела руками — широко, демонстративно, будто показывала весь абсурд ситуации:

— Да хоть и так! Мы все смертны. Порыдал бы на моей могиле, поставил бы там красивый надгробный камень с надписью: «Здесь покоится Алиса. Она верила в любовь, пока я не решил её спасти». Потом пошёл бы к своей Жанне — устроил бы медовый месяц на руинах моей души!

— Желанне, — машинально поправил он.

— Мне фиолетово! — отрезала я. — Ты меня убил. Хуже этого проклятия.

Вдруг Рик неожиданно померк — всё померкло. Я перепрыгнула через клумбу, меня занесло на повороте, я влетела в дверь замка, коротко рыкнув на чьи-то ноги, загораживающие путь… Ох, я провалилась в сознание Ракеты.

— Я человек, у меня болит, понимаешь? Болит так, будто меня пропустили через мясорубку, а фарш обратно не прокрутишь! — я изо всех сил старалась уцепиться за это ощущение, что я человек, но вспышки в сознании утверждали, что я собака.

Резким движением я сорвала кристалл с шеи и швырнула в стену. Он ударился с тихим звоном и скатился куда-то в угол — потерянный, ненужный, бессмысленный. Как мои надежды.

— Зеркало, выруби его к чёртовой бабушке! — крикнула я, и экран тут же погас, оставив меня в тишине и одиночестве.

Хотя нет. Тут присутствовала испуганная Дарина, и Ракета влетела, практически выбив дверь, бросившись мне под ноги со скулежом. Сейчас она не была пушистым мудрым Йодой — просто собакой, которой больно. За ней в комнату шагнул Кащей и попытался протянуть ко мне руки.

— Не трогай! — заорала я и, отскочив, выбежала. Куда глаза глядят. Где тут моя комната? Кажется, вот! Да даже если и не моя! Я заперла дверь изнутри и привалилась к ней спиной.

— Хватит упрямиться! Ты же не будешь сидеть там вечно, — устало сказала Ракета.

Я всё ещё подпирала дверь спиной, будто боялась, что мою уединённую обитель возьмут штурмом, как крепость в средневековой осаде. Вместо ответа я громко высморкалась — выразительно, с резонансом, чтобы донести всю глубину своего душевного кризиса.

К этому моменту все слёзы уже были выплаканы. Все некультурные эпитеты в адрес Рика выкрикнуты — причём не один раз, а с вариациями и интонационными оттенками.