— Так вот, — продолжил он, понизив голос до шёпота, от которого по коже побежали ледяные мурашки, — завели гусли. И деда как подменили. Вскочил с трона — и пошёл кружиться, лицо искажено, глаза стеклянные, будто в них больше нет ни капли разума. А за ним — стража, придворные, гости… Один за другим — точно марионетки на ниточках, которые дёргает невидимый кукловод. Вмиг весь зал превратился в хоровод. Кружатся, смеются — словно умалишённые.

Он помолчал, давая мне прочувствовать атмосферу. Где-то вдалеке глухо ударила молния — или мне показалось?

— А Баба-Яга… Ей всё нипочём. Уселась на дедушкин трон, ноги скрестила, медовуху попивает. Смотрит на это безумие — и улыбается. Зловеще так. Как тот, кто знает, что это только начало…

Я невольно сглотнула, а волосы на затылке встали дыбом.

— Так и плясали до утра, — Кащей усмехнулся, приподняв уголок губ. — А она знай себе твердит: «Да пусть народ повеселится! Глянь, как лихо пляшут — век такого зрелища не видать!»

— …Дед уже на коленях плясал, умолял: «Я всё отдам, только останови это безобразие!»

— Она медленно подошла к деду... наклонилась к самому его уху... и прошептала… Лютомир наклонился к зеркалу, будто пытаясь поведать мне страшную тайну. Его тёмные глаза пылали каким-то внутренним огнём, заставляя меня забыть обо всём и, словно под гипнозом, податься вперёд, практически уперевшись лбом в зеркало…

— Я хочу… стать Главной Распорядительницей Всех Ежегодных Фестивалей Галактики! — наконец произнёс он.

Я отпрянула так резко, будто меня ударило током. Руки взлетели к груди, а сердце, казалось, пыталось проломить рёбра в своём бешеном галопе.

Лютомир посмеивался, демонстрируя очаровательную ямочку на щеке.

— Что?! Да ты просто мастер нагнетать атмосферу! Ну ты даёшь! — сквозь смех выдавила я. — Прямо как в дешёвом ужастике! — Мои плечи тряслись, а слёзы текли по щекам от неудержимого хохота. — Я думала ты мне угрожаешь!

Он откинулся на спинку кресла, усмехаясь:

— С тех пор гусли на официальные мероприятия не выставляют. Говорят, они до сих пор где-то в подвалах дворца лежат. И иногда… по ночам… можно услышать слабый звук струн. Будто кто-то пытается заиграть снова. И тогда все, кто слышит, чувствуют, как ноги сами начинают двигаться…

Я сидела, вытирая слёзы и, наверняка, портя макияж.

— Вот видишь, я спец по антистрессу, — улыбнулся он, вставая. — Ладно, царевна, рад был поболтать, но тёмные дела не ждут. Зеркальфонь завтра в то же время — теперь с тебя история.

И зеркало погасло.

— Отлично, — пробормотала я себе под нос. — Наладила отношения. Будем теперь с Тёмным Властелином галактические байки вечерами друг другу травить…

— Любимая, с кем ты разговаривала? — я вздрогнула, увидев Рика Рейвена в дверном проёме. Руки его были сложены на груди, спина прямая, а взгляд — такой, словно он уже составил три плана по устранению потенциальных угроз и один — по оптимизации моего графика разговоров.

«Интересно, он давно тут стоит?» — пронеслось у меня в голове.

Его брови слегка сдвинулись, как будто таймер в его голове тикал: «Время на честный ответ — 3 секунды. По истечении — активируется режим „строгий допрос с элементами лёгкой драмы“».

Рик шагнул в комнату, внимательно вгляделся в моё лицо и нахмурился так глубоко, что на лбу проступила целая топографическая карта переживаний.

— Что случилось? Ты плакала? С кем ты разговаривала? — его голос звучал строго и серьёзно.

Кажется, меня сейчас начнут отчитывать, как какую-то малолетку. Коей, собственно, я и являлась в свои восемнадцать.

Я шмыгнула носом и постаралась принять вид максимально взрослого и ответственного человека. То есть выпрямилась, сложила руки на коленях и изобразила на лице выражение: «Я осознаю всю тяжесть содеянного, но давайте обойдёмся без крайностей».

Вздохнула и призналась:

— С Кащеем.

Его лицо мгновенно стало суровым, глаза потемнели от гнева — прямо как небо перед межзвёздной бурей. Он сделал шаг вперёд, и даже воздух вокруг будто наэлектризовался. Ох, уж, эта аура Финистов… Кащею до неё — как до звёзд.

— Я же просил тебя не выходить с ним на связь одной, — его голос звучал жёстко. — Ты слишком наивна и неопытна, а он очень опасен. Чрезвычайно. Почему ты меня не позвала?

Ну вот, началось. Сейчас будет лекция «Почему нельзя дружить с Тёмными Властелинами. Базовый курс для начинающих царевен».

Я подошла к нему, обняла за плечи и нежно поцеловала в щёку, затем начала аккуратно перебирать пёрышки на его крыльях — он всегда немного расслаблялся от этого. Крылья ещё были скромного размера, но неуклонно росли. Такова уж физиология Финистов: когда они встречают истинную любовь, в организме происходит трансформация, и из обычных гуманоидов они превращаются во внушительных крылатых бессмертных созданий.

— Рик, я не ребёнок, а целая царевна целой галактики, — твёрдо сказала я. — Я должна была это сделать сама. Иначе это всё равно что разложить перед Кащеем все карты, на которых ясно читается: «Внимание, трусиха!» И вообще, разговор прошёл отлично! Он даже рассмешил меня — представляешь?

Да, Кащей — тот ещё комик.

Но Рик остался непреклонен. Он окинул меня взглядом — мою размазанную тушь — и осуждающе покачал головой.

— Я вижу, как он прошёл — ты вся в слезах. Не лги мне.

— Он меня рассмешил до слёз, честно! — Я всплеснула руками. — Мы просто болтали: он рассказывал страшные истории про гусли, которые заставляют всех танцевать…

Рик недоверчиво покачал головой, скрестил руки на груди.

— Страшные истории и смех до слёз? В разговоре с Кащеем? — переспросил он скептически. — Ты потеряла связь с реальностью? Или просто пытаешься меня успокоить?

— Рик! — Я топнула ногой. — Почему ты не можешь просто мне поверить? Я не скрываю ничего! Да, я испугалась в самом начале — но не из-за угроз.

Он помолчал, глядя куда-то в сторону, будто взвешивал каждое моё слово на сверхточных весах недоверия. Это вообще его любимая фишка — делать каменное лицо. Его крылья слегка дрогнули, и я почувствовала, как напряжение в комнате нарастает — ещё чуть-чуть, и можно будет заряжать от него портативные устройства.

— Ну давай, Рик, включи логику. Я же не совсем безрассудная! Ну ладно, может, чуть-чуть… Но это же ради дипломатии!

— Доверие должно быть взаимным, — наконец произнёс он медленно, с драматичной горечью. — А если ты скрываешь от меня правду… — Он сделал шаг к двери. — Мне нечего добавить.

— Рик, подожди! — Я схватила его за руку, вцепилась так, будто от этого зависела судьба не только наших отношений, но и всего межгалактического альянса. — Пожалуйста, не уходи вот так… Я правда честна с тобой.

Он остановился, обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то — боль, обида, тревога…

— Когда будешь готова говорить откровенно — найдёшь меня, — произнёс он, но уже не так холодно, и погладил тыльной стороной ладони по моей щеке.

С этими словами он развернулся и вышел, оставив меня одну посреди комнаты. Дверь за ним тихо щёлкнула.

Я упала на кровать, выдохнула и пробормотала:

— Ну вот. Одни отношения наладила, другие разрушила.

И тут я услышала, как в дверь кто-то скребётся — настойчиво так…

Вздохнула, оторвала своё бренное тело от царского ложа уровня «студенческое общежитие» и поплелась открывать.

Конечно же, это была Ракета — моя овчарка с таким пронзительно умным взглядом, что иногда мне кажется, будто она знает обо мне больше, чем я сама. Она не просто питомец — она мой симбиот, боевая напарница, моральный стабилизатор и главный поставщик неловких пауз, когда решает высказаться. Мы — одна боевая единица, состоящая из основной части (меня, царевны абсурда и специалиста по поиску неприятностей) и периферийной (Ракеты, гения тактического мышления и мастера по выпрашиванию вкусняшек).

Мы называем это «кибер-стая» — примерно как в русских сказках: Иван и Конёк-Горбунок, Иван-царевич и Серый волк. Только в нашем случае это больше похоже на «Царевна и Овчарка». И да, эти сказки — не художественный вымысел, а задокументированная летопись галактической истории. Просто кто-то решил, что для детей лучше заменить «высокотехнологичного симбиота» на «волшебного волка».