— Или представь, что ты даёшь ему пощёчину, — сказала Ракета, вызвав сразу два осуждающих взгляда. — А что, в тот раз же отлично сработало. Разряд так разряд, уровня ЭМИ, — пожала плечами она.

— Ну… раз вы так уверены… — нерешительно положила ладони на холодную кожу. Ощущение было странное — будто касаешься статуи, но при этом чувствуешь слабое биение энергии под поверхностью. Я визуализировала, как энергия течёт от меня, через ладони, в тело Кащея Старшего, а оттуда — к Мурзику, как по невидимому проводу.

Мурзик даже не дёрнулся..

— Ещё раз! — подбодрил Лютомир. — Попробуй наоборот — с силой потянуть энергию из него.

Я сразу поняла, что не сработает, потому что ощущения от прикосновения к этому холодному телу ни разу не напоминали то, что я чувствовала с Лютом. Но я попыталась: закрыла глаза, сосредоточилась, представила, будто тяну сладкую чёрную кока-колу через трубочку. Потом постаралась вообразить, что под моими руками — обнажённая грудь совсем другого Кащея. Совсем ничего.

Но в этот момент Лютомир неожиданно взял меня за локоть. От неожиданности я дёрнулась — и в тот же миг потянула его энергию. Будто кто-то щёлкнул выключателем, и вся система ожила разом.

— Разряд!

Пациенты слегка вздрогнули. Мурзик издал тихое «мяу?», Кащей Старший дёрнул пальцами. Лютомир решительно приблизился и посмотрел пристально в глаза.

— Помнишь разговор на пляже? — Лютомир коварно улыбнулся. — Сейчас попробую прибавить мощности до уровня экстаза.

И тут же, не дожидаясь ответа, впился мне в губы жадным поцелуем.

— Разряд!

Я тут же отстранилась, испугавшись своих ощущений. Мой личный внутренний синхрофазотрон (он же четырёхкамерная мышца) не выдержал нагрузки. В груди громко ёкнуло.

Мурзик подскочил, шерсть встала дыбом, как будто его прошило 220 вольт. Он издал короткий «мяу!» и отскочил в сторону, глядя на всех круглыми глазами, будто хотел сказать: «Что это было? Я только прилёг отдохнуть!»

А Кащей Бессмертный глубоко вдохнул — так, что лёгкие, наверное, забыли, когда последний раз делали это. Закашлял, резко сел и уставился на собравшихся дикими глазами. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только тихим попискиванием аппаратуры.

Все мы, включая кота, застыли в ужасе.

Он выглядел… впечатляюще. Не как восставший из ада труп, а как крутой мафиози — прямо крёстный отец во плоти. Окинул всех тяжёлым, пронизывающим взглядом, от которого по спине пробежал холодок, и строго спросил, указывая на Лютомира:

— Мурзик, это кто?

Кот, вместо того чтобы съёжиться или убежать, бросился к нему в объятия с радостным «Мурр-р-р!», будто забыл все свои недавние страдания:

— Темерьян, восстал-таки! Наконец-то! — мурлыкал он, тыкаясь головой в подбородок Кащея Старшего.

Тот машинально начал гладить кота, но взгляд оставался острым, цепким, оценивающим обстановку.

— Познакомься, — мурлыкал Мурзик, поудобнее устраиваясь на руках у Кащея, — это твой сын — Лютомир.

В комнате повисла оглушительная тишина. Лютомир побледнел, Кащей Старший замер с полуоткрытым ртом, Ракета тихо охнула, а я невольно сделала шаг назад.

— Сын? — медленно переспросил Кащей, переводя взгляд с Лютомира на Мурзика и обратно. — Какой ещё сын? Когда это случилось? Где Василиса?

Мурзик притих, опустил уши и виновато замяукал:

— Василиса… она… беременна была…

Лютомир переступил с ноги на ногу и тихо произнёс:

— Отец, славяне покинули Явь. Василиса увела свой народ в Правь. Никто не знает, как туда попасть, а по зеркалу она не отвечает.

Кащей нахмурился, сжал подлокотники капсулы так, что металл слегка прогнулся:

— Сколько я спал? — голос его прозвучал глухо, но властно.

Ракета нервно сглотнула:

— Ну… так… столетий десять.

Мурзик, решив разрядить обстановку, важно выпрямился на руках у Кащея и торжественно объявил:

— А это, Темерьян, Алиса — новая царевна Галактики Явь. И, кстати, жена Финиста и невеста твоего сына! А Ракета — её симбиот.

— Что?! — одновременно воскликнули Лютомир и я.

— Нет, — поспешно добавила я, — я не жена и не невеста.

Кащей Старший на мгновение замер, переваривая информацию, потом резко выдохнул и произнёс с таким выражением лица, будто услышал, что коты научились летать:

— Тогда какого чёрта ты тут делаешь? В моём доме… Чёрт знает что…

Он решительно вылез из капсулы, держа Мурзика на руках, как какой-то драгоценный артефакт. Кот, довольный вниманием, мурлыкал и потягивался.

— Подготовьте мне мои покои и кабинет, — властно распорядился Кащей, направляясь к двери. — И пусть кто-нибудь составит мне отчёт за весь период.

Лютомир, как и я, застыл — словно мы два каменных истукана.

Ракета вздохнула и почесала за ухом:

— Кажется, дефибрилляция была плохой идеей.

— И не говори, — откликнулся Лют.

Я только покачала головой, глядя вслед величественной фигуре Кащея Старшего, который шёл по коридору, словно и не было тысячелетнего сна. Мурзик на его руках важно поглядывал по сторонам, будто говорил: «Ну вот, теперь-то всё пойдёт как надо!»

К моему глубочайшему несчастью (и лёгкому шоку) выяснилось, что покои старшего Кащея… ну, в общем, уже несколько дней занимаю я.

Благо, мне потребовалось примерно пять минут, чтобы собрать свой скромный рюкзачок — тот самый, в котором умещались все мои нехитрые пожитки. С этим бесценным грузом я ретировалась с места преступления, стараясь не смотреть в глаза хозяину покоев.

Темерьян был не просто тираном, а эталоном тирании, образцом для подражания всем начинающим деспотам. Опыт — 1300+ лет, навыки: запугивание взглядом, стратегическое хмурение бровей, умение заставить людей чувствовать себя виноватыми за то, что они существуют.

В целях безопасности (и исключительно в целях безопасности, как он торжественно объявил, стоя с видом человека, который только что изобрёл карантин) он согнал всех — слуг, военных, обслуживающий персонал, садовников, курьеров, случайных голубей, залетевших на балкон, и даже мышь из восточного крыла, которая, по слухам, просто любила там гулять, — в главную башню. «До выяснения», — многозначительно добавил он, словно это что-то объясняло.

Нам, к слову, тоже досталось. Приказ — не покидать комнаты Лютомира до особого распоряжения. Ракете подфартило неимоверно — она отправилась на занятия к Яре и Але в Институт Тёмных Искусств, чтобы сообщить последние новости про то, что кот выкарабкался с того света, но прихватил с собой своего импозантного хозяина, — и тем самым счастливым стечением обстоятельств получила билет на свободу.

А сам Темерьян, не теряя времени даром, засел за документы — нагло вытеснив Лютомира из его собственного кабинета. Причём сделал это с такой непринуждённостью, будто так и было задумано: «Не доверяю я вашим отчётам, так что ты, мальчик, пока посиди где-нибудь в другом месте, ладно?» Больше всего в этой ситуации меня поразило беззаботное спокойствие Лютомира. Пока я мерила шагами его комнату (и напоминала себе, что я не имею привычки грызть ногти — хотя, честно говоря, ситуация прямо-таки провоцировала), он лениво возлежал в роли короля дивана, будто так и было задумано самой судьбой. Поза — эталон расслабленности: одна рука закинута за голову, вторая небрежно свисает до пола, полуулыбка, взгляд устремлён в потолок.

— Знаешь, — начал он, потягиваясь так, что между брюками и рубашкой оголилась полоска плоти, — в древних культурах считалось, что если мужчина и женщина долго сидят в одной комнате без дела, они обязательно либо поссорятся, либо…

— …начнут обсуждать политику? — перебила я, стараясь не смотреть. — Что здесь такого: мы были вместе на пляже, и я видела гораздо больше.

— Нет, — он ухмыльнулся. — Либо начнут целоваться.

— Какая примитивная антропология, — фыркнула я, но почему-то подошла ближе.

— Зато проверенная веками.