— Ты разве не собираешься ничего предпринимать? — возмутилась я. — Мне кажется, тебя свергли! А ведь ещё меня поучал.

Я, как суровый обвинитель, нависла над ним, стараясь выглядеть грозно. Получилось, правда, так себе.

— Это же просто подарок, Алиса, — отозвался Лютомир, даже не потрудившись сменить позу. — Я бы не прочь передать все дела отцу. И пораньше, и без лишней бумажной волокиты — мечта, а не сценарий!

Я нахмурилась ещё сильнее, почти сведя брови в одну сплошную линию.

Лютомир вдруг дёрнул меня за рукав — и я, не успев сообразить, неловко повалилась прямо на него. Хотелось бы изобразить сопротивление, но я подергалась лишь для видимости (чтобы сохранить лицо, так сказать), а потом удобно устроилась у него под боком. Впитывая тепло и спокойствие, я вдруг почувствовала, как все тревожные мысли просто вымыло светом из нутра — будто кто-то включил волшебный фильтр для очистки мозга от тревог.

— Ты понимаешь, что это значит? — сказал он хитро, чуть повернув голову в мою сторону. Но мысль от меня ускользала. К чему он клонит? Он хочет основать частный клуб ленивых правителей? Или составить топ-5 способов избежать ответственности?

— Это значит, что у нас нет причин ставить крест на отношениях только из-за того, что мы правители разных галактик, — пояснил он, растягивая слова с довольным видом.

Он с удовольствием втянул воздух, будто уже ощущал запах приключений.

— Проблема решилась неожиданным образом. Оставлю кота и отца править, а сам отправлюсь за моей бесценной царевной — хоть на край света, — он повернулся ко мне, и его взгляд вдруг утратил веселье, став серьёзным и внимательным. — Если она, конечно, не против моей компании.

Я резко потеряла способность разговаривать — а может, и думать. Буйное воображение при этом, зараза, работать не прекратило — и тут же подкидывало две разные картинки возможного будущего. Если от мысли, что мне скоро придётся вернуться в Явь и каждый божий день лицезреть Рика и его «драгоценную» женушку, становилось душно, то перспектива ежедневных встреч на совете канцлеров казалась настоящим испытанием на прочность. Это неизбежный минимум, который нужно вытягивать на своих плечах.

Жить в академии я уже не смогу — академический отпуск, знаете ли. А значит, встречи с друзьями будут редкими и мимолётными: вот они есть — а вот уже и нет, только эхо смеха доносится из коридора. Просидев прошлые сутки в комнате, я успела настолько погрузиться во тьму этой картины, что почти услышала саундтрек из драматического сериала — где-то на фоне явно звучала скрипка, тянущая душераздирающую мелодию.

Тяжёлые будни правления без опыта и возможности положиться на кого-то более опытного… Банально спросить совета.

Квартира в центре Аурелиса — шикарная, с личной охраной, панорамными окнами и видом на главные улицы города. Но всё же пустая. И даже кошатницей не стать — у меня же собака. В тех картинках я корпела над скучными учебниками, нагоняя программу, пила антидепрессанты, налегала на мороженое и перед сном развлекала себя просмотром рилсов.

Знакомства? Свидания? Где взять время? В расписании между «подписать указ о сборе налогов» и «составить этот самый указ»? И самое важное — где найти спутника жизни, которому можно будет доверять? Когда за тобой стоит царство в виде галактики, сто раз задумаешься: он строит коварные планы или я ему действительно симпатична как девушка? Может, он мечтает о власти, а не о совместном просмотре романтических фильмов?

Но тут прозвучала реплика Лютомира — и картина мира изменилась до неузнаваемости, словно кто-то взял и просто включил свет.

Воображаемые коты в моей квартире мгновенно сменились на брутального красавчика, от одного прикосновения которого меня накрывает теплом, как мягким пледом в холодный вечер. Мудрый советчик под боком — с огромным опытом правления, знанием дворцовых интриг и умением отличать настоящий заговор от сплетен горничных. Его галактические байки вместо учебников, активная социальная жизнь. А главное — поцелуи и объятия вместо антидепрессантов и рилсов. Такой мужчина идеально впишется в мою жизнь — это говорила моя рациональная сторона, деловито поправляя невидимые очки и кивая с видом бабули: «Да, Алисочка, такой и дуб посадит, и дворец построит, и на двойню уже согласен». В этот момент мир накренился, логика поехала, и началось слайд-шоу кадров счастливой семейной жизни с Лютомиром в качестве отца семейства.

Моя эмоциональная сторона просто махнула рукой на все эти расчёты, счастливо вздохнула и позволила тому, что я так долго сдерживала в себе, затопить меня до самых кончиков волос.

— Ты сейчас серьёзно? — я подняла бровь. — Ты отречёшься от престола, чтобы быть со мной?

— Более чем серьёзно. А устал от бремени власти не меньше Святозара. Только разница в том, что он оплакивал супругу, а я все эти годы её ждал, — он перешёл на шёпот. — Я ждал те…

Он не успел договорить.

Что на меня нашло — не знаю. Может, этот его дурацкий шёпот, может, то, как свет от лампы падал на его шею, открывая изгиб ключицы, а может, просто судьба. Но я вдруг резко подалась вперёд, отбросила подушку, как символ всех барьеров, и поцеловала его.

Он замер на долю секунды. Потом выдохнул мне в губы:

— Постой, постой… Может, всё-таки договор?

Я оторвалась от него ровно на мгновение:

— Перестань всё превращать в шутку, — всхлипнула я.

— Какие уж тут шутки? Просто попытка сохранить рассудок в условиях стихийного бедствия, — серьёзно произнёс он, но тут же улыбнулся.

Его руки нагло скользили по мне. Я запрокинула голову, вздыхая, и на секунду закрыла глаза. А может, и не на секунду. Когда открыла — его взгляд был серьёзным, почти строгим, несмотря на поток шуток.

— Видишь? — прошептал он. — Это уже не добровольное соглашение, а вооружённое вторжение.

— Вообще-то это я сейчас аннексирую твою территорию, — выдохнула я и принялась расстегивать пуговицы его рубашки.

Он рассмеялся, но смех быстро перешёл в низкий, хриплый звук, в его руках я чувствовала себя невероятно уверенно, а я прижалась к нему так тесно, будто пыталась слиться в одно целое.

— Ладно, — пробормотал он между поцелуями. — Ввиду чрезвычайной ситуации отменяю все протоколы. Но с тебя потом письменное подтверждение, что ты добровольно капитулировала.

— Устно подтвержу, — выдохнула я. — Многократно.

Одежда начала исчезать — не плавно, не элегантно, а будто сама собой, как декорации в театре абсурда. С пуговицами я, кажется, не справилась: они просто отрывались и в панике разлетались в разные стороны, рукава вывернулись наизнанку, а джинсы загадочным образом оказались на люстре.

— Ты специально так делаешь? — выдохнула я, пытаясь разобраться в хитросплетении ткани на моей руке.

— Что именно? — хрипловато усмехнулся он, безуспешно пытаясь вытащить мою голову из горловины, которая грозила стать моим вечным пленом.

— Создаёшь хаос, — он наконец избавил меня от оков ткани и отбросил её в сторону, где она аккуратно приземлилась на вазу с цветами. Ваза возмущённо звякнула.

— Это не хаос, — он наконец высвободился из объятий последней одежды, глаза блестели от смеха и чего-то ещё, глубокого и настоящего, — это творческий беспорядок. Признай, так интереснее, чем по инструкции.

Воздух стал сладким, как запретный плод… и, кажется, слегка пах бесшабашностью и авантюрой. Я слышала его дыхание — рваное, сбившееся, и своё, такое же. Мы дышали в унисон, как два марафонца на финишной прямой, которые вдруг поняли, что финиш — это только начало. На полу образовалась целая карта потерянных вещей, живописно раскинутых, будто сдавшихся на милость победителю. Причем победителями были мы оба. Его джинсы — скрутились в узел, будто решили сыграть в канат; порванная рубашка — где-то в ногах.

— Кажется, мы и правда устроили стихийное бедствие, — пробормотала я, уткнувшись ему в плечо.

— Стихийное счастье, — поправил он, и его дыхание щекотало мою шею, вызывая волну мурашек, которые побежали вниз, как каскад искр. — Ради его последствий я готов вызывать такое бедствие регулярно.