Я пыталась вдохнуть, но лёгкие отказывались работать. Перед глазами замелькали вспышки: могильный холм, увядшие цветы, Ракета, воющая на луну.

Кащей тут же подорвался со стула и придержал меня за плечи — резко, но в то же время удивительно бережно.

— Тише, Алиса, — его голос прозвучал неожиданно мягко, почти шёпотом. — Не надо. Он тут же сжал зубы от боли, но даже это не заставило его ослабить хватку. Напротив, он лишь обхватил меня сильнее.

А по телу разливалось светлое тепло — словно кто-то включил внутри инфракрасный обогреватель, настроив его на режим «абсолютного комфорта». Оно забирало все страдания, выталкивало их наружу, оставляя только чистое, почти детское удовольствие.

«Отличный побочный эффект прикосновений, — мелькнуло в голове. — Идеальный обезболивающий эффект на случай, если сюжет твоей сказки резко свернул в триллер, а ироничная комедия деградировала до трагедии».

— Всё настолько плохо? — услышала я голос, такой родной… Рик?

Сердце ёкнуло и застучало быстрее, будто пыталось догнать ускользающее ощущение реальности. В груди разливалась странная смесь тревоги и облегчения — он здесь, он думает обо мне, беспокоится…

— Делаю, что могу, — ответил Лютомир. Его голос звучал устало, но твёрдо. — Расстояние между вами ослабляет действие, вливание энергии облегчает состояние, но не останавливает процесс. Я приоткрыла глаза. Тишина. Приснилось? Может, это всего лишь отголоски моего измученного сознания, игра уставшего разума?

За окнами уже занимался рассвет — бледный, призрачный свет просачивался сквозь тяжёлые шторы, окрашивая комнату в серо-голубые тона. Мир вокруг казался нереальным.

— Я понял, свяжемся днём, — донёсся до меня обрывок разговора.

Нет, не послышалось. Я не схожу с ума. Это действительно был голос Рика, пусть и приглушённый расстоянием.

Я перевернулась на другой бок, морщась от лёгкой боли в мышцах, и увидела Лютомира. Он стоял в задумчивости у зеркала — высокий, подтянутый, с напряжённой линией плеч. Его отражение в старинной зеркальной глади казалось чуть более усталым, чем сам он. Лютомир вздохнул и провёл пальцами по раме зеркала, словно стирая невидимую пыль.

— Это был Рик? — я не узнала свой голос: он прозвучал хрипло, надломленно, будто принадлежал кому-то другому. Прочистила горло и повторила уже чётче: — Это был он?

— Да, — кивнул Лютомир, оборачиваясь ко мне. — Он позже отзеркали́т — сможете поговорить. А пока отдыхай.

Он медленно приблизился к моей кровати. Так, стоп. К его кровати.

«Ну конечно, — пронеслось в голове с горькой иронией. — Пока он мирно беседует с моим женихом, я лежу в его постели! Отлично, Алиса, просто блестяще».

Я откинула одеяло и обнаружила на себе ночную рубашку — тонкую, шёлковую, с изящной вышивкой по вороту. Эмм?

— Тебя Дарина переодевала, — Кащей очаровательно улыбнулся, и эта улыбка на мгновение рассеяла мрачные мысли. — Не додумывай того, чего не было.

Он произнёс это так уверенно и спокойно, что я невольно поверила. Но тут же поймала себя на мысли: «А почему я вообще начала додумывать? Почему первая реакция — подозрение?»

Пот струился по вискам, волосы прилипли ко лбу — в общем, выглядела я, наверное, как мокрая курица, решившая сыграть роль роковой красавицы. В груди жгло, будто там развели костёр и забыли потушить. По телу разливалась слабость, в висках стучало так, что казалось, голова вот-вот расколется на части и разлетится по комнате, как перезрелый арбуз.

Я закрыла глаза, не в силах ответить. И неожиданно всхлипнула от подкативших слёз — ну вот, ещё и истерика на фоне общего упадка сил.

— Тише, тише, — Лютомир поднёс к моим губам чашку с водой. — Выпей. Это поможет. Вода была прохладной, почти ледяной — она обожгла пересохшие губы, скользнула в горло, даря мгновение облегчения.

— Я знаю, как тебя полечить, — добавил он, и в его тоне проскользнула странная, почти отчаянная решимость, будто он собирался предложить что-то радикальное.

Я отрицательно завертела головой, пытаясь сфокусировать взгляд на его лице:

— Только не говори, что волшебные поцелуи!

Отсутствие ответа мне не нравилось. Что-то вроде «я не буду говорить, но не обещаю, что не буду делать».

Мощный силуэт на фоне прямоугольника окна. Хмурый рассвет очерчивал его контуры углём, превращая в воплощение готической элегантности. Он казался прообразом тёмной страсти — демон-искуситель, сотканный из сумрака, манил и пугал одновременно, обещая тайны и опасности. Он сделал шаг и неспешно начал расстегивать рубашку. Затем ослабил ремень на брюках. Я просто не могла пошевелиться…

Лютомир лёг рядом и придвинулся ближе.

— Это что за жирный намёк?! — мой голос прозвучал хрипло, слабо, но я всё же попыталась отстраниться — насколько позволяло моё полуобморочное состояние. — Лютомир, я, конечно, ценю заботу, но давайте без крайностей!

— Обещаю, тебе станет лучше, — спокойно сказал он. — Доверься мне.

Я облизнула пересохшие губы.

— Ну давай, один разочек, — он взял мои руки — горячие, безвольные — и приложил к своей обнажённой груди.

И тут же по моему телу растеклось тепло — не просто приятное, а какое-то запредельное. Экстаз, взрыв, свет, озаряющий тьму, магма, текущая по венам. Мне было так хорошо, что я почти потеряла сознание от наслаждения — или от недостатка кислорода, потому что дышать стало как-то сложновато. Каждая клеточка наполнялась энергией, боль отступала, туман в голове рассеивался, словно кто-то включил мощный вентилятор. Я прижалась ближе.

А потом вдруг вспомнила: Лютомиру от этого процесса очень больно!

Я резко открыла глаза. Он лежал рядом, закрыв глаза, совершенно неподвижный. Его лицо было бледным, черты заострились.

«О боже, — пронеслось в голове. — Я убила кащея! Убила прикосновением! Мне место в криминальной хронике, а не в летописях».

— Лютомир? — прошептала я, едва дыша. — Лют, ответь мне!

Он открыл глаза и улыбнулся — слабо, но искренне:

— Всё в порядке. Я жив. Просто нужно немного времени.

— Ты… ты меня напугал до чёртиков! — выдохнула я с таким облегчением, что чуть не расплакалась снова. — Тебе не больно?

— С каждым разом всё легче, — он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то мальчишеское, озорное.

Я дико смутилась. Ощущение было такое, будто меня засунули в сауну — то ли от его жара, то ли от моего собственного. Поспешила отстраниться, но он мягко удержал меня за руку. И тьма снова потекла, превращаясь в свет.

— Это ненормально, — пробормотала я.

— Что именно? — спросил он, приподняв бровь с видом невинного ангела.

— Лежать в кровати с мужчиной, который только что созванивался с моим будущим мужем и… — я замялась, подбирая слова, — …и получать удовольствие от всего этого!

Лютомир лишь рассмеялся, откинулся на спину, раскинулся на своей половине кровати:

— Спи, царевна. Рассвет уже близко. Если тебе станет от этого легче, Рейвен в курсе и воспринимает это как необходимую терапию по восстановлению шкалы твоего здоровья. Вроде как «лечение дружеским теплом и энергетической поддержкой».

Я закрыла глаза, пытаясь принять эти странные и запутанные отношения. Только тишина и мои мысли.

— А почему всё же Святозар развязал войну? — вдруг спросила я, пока мой сосед по кровати не погрузился в сон.

Он повернулся, лёг на бок и подпёр голову рукой, глядя на меня с лёгкой улыбкой:

— Потому что боится, что я тебя соблазню и разрушу связь между тобой и Рейвеном.

Я нахмурилась, анализируя. В голове пронеслось: «Он не так уж далёк от истины».

— Он устал, понимаешь? — сказал Лют проникновенно. — Сотни лет он несёт на себе груз правления.

Долг перед народом не позволяет сбросить эту ношу. Рик — единственный шанс отойти от дел и отправиться вслед за Марьей. Когда Рик пройдёт трансформацию, он станет преемником — новым правителем.