— Мне кажется, вчерашние манипуляции с тёмной энергией лишили меня остатков сил, — я осуждающе бросила взгляд на Кащея. Не то чтобы я жалела — всё-таки сделать это было необходимо, — но всё же…
Он задумчиво окинул меня взглядом. Спокойным, но увесистым. Этот взгляд пригвождал меня к креслу, но не обещал расправы, а скорее говорил: «Жаль, но сейчас придётся обрушить на тебя ушат ледяной воды».
— Извини, но причина не в этом, — сказал Кащей, тяжело вздыхая. — Причина в проклятии. Оно имеет самое прямое отношение к тебе.
— Кстати об этом! Ты вчера так и не дорассказал свою историю! Что было дальше после свадьбы твоих родителей? — я откинулась на спинку стула, потому что дыра в незаполненном любопытстве требовала срочного вливания новых историй.
Слуги принялись убирать со стола — в том числе и мою почти нетронутую тарелку. Накрывая к чаю, они делали вид, что не замечают моего гастрономического бунта против Вселенной.
— А потом случилось то самое проклятие, Алиса, — вставила свой комментарий Ракета, не отрываясь от измывательств над косточкой. — Баба-Яга решила отомстить всем сразу, как это обычно бывает у людей с творческим подходом.
— Да, — вздохнул Кащей, копируя мою позу: откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Мы выглядели как два игрока в карты, которые готовятся к решающей партии, где никто не собирается сдаваться. — Как я и говорил ранее, союз царевны с представителем кащеев или финистов всегда знаменовался бессмертием для обоих. На этом Яга и сыграла.
Я тут же задумалась: какое-то не очень эффективное проклятие получилось, если Василиса и Кащей-старший до сих пор бессмертны. Может, у Яги просто закончился запас злых заклинаний?
— А как вообще работает это проклятие? Это магия?
— Нет, что ты, никакой магии — только физика, — Кащей принялся доходчиво объяснять. — У каждого живого существа есть устойчивое биополе, на которое можно воздействовать. Проклятие — это что-то вроде бага и вируса, специально написанный код, который срабатывает при определённых условиях и обстоятельствах. Представь себе: Вселенная — это огромная компьютерная программа, а Яга — хакер-самоучка с амбициями.
— Хм, и какие были условия в этом случае?
— Условие было такое: после того как Кащей и царевна скрепляют свой союз, Кащей теряет бессмертие и становится обычным человеком, — спокойно сказал Лютомир. Я поймала себя на том, что пытаюсь грызть ноготь, и одёрнула руку — не хватало ещё испортить маникюр из-за древних проклятий.
— Для кащеев, которые от рождения одарены бессмертием, это серьёзный удар, — пояснил Лют.
— В общем, выбор простой: либо любовь, либо бессмертие — выбирай что-то одно, — Ракета оставила свою косточку в покое и принялась демонстративно вылизываться, словно говоря: «А я вот выбрала еду — и ни о чём не жалею!»
— Но отец не мог смириться, — Кащей взял чайничек и принялся разливать чай. — Он нашёл способ временно прекратить действие проклятия: погрузил себя в стазис, пока Василиса ищет выход. Всё же они оба талантливые учёные — не просто так их имена вошли в анналы истории.
— Так, теперь понятно, — сказала я, принимая горячую чашку.
— Финистов, как ты понимаешь, тоже прокляли, — продолжил рассказчик.
— О, а этого момента поподробнее! — я чуть не обожглась от нетерпения. Лютомир и Ракета загадочно переглянулись. Как же я это ненавижу! В голове тут же пронеслось: «Надеюсь, они просто решают, кто станет вестником плохих новостей, а не думают, как уйти от темы».
— Если кащеи больше всего ценят своё бессмертие, то, как ты можешь догадаться, для финиста главное — это его крылья, — Кащей смотрел мне прямо в глаза. — Выбор перед ним так же прост: либо крылья, либо любимая.
Я пыталась осмыслить. Если Рик может иметь что-то одно — либо любимую, либо крылья, — то что-то не сходится. И поскольку крылья — это вещь вполне себе материальная и всем очевидная, то значит…
Голос Кащея замолк, и я слышала только своё дыхание — громкое, как барабанный бой перед битвой.
— Ну не томи, в чём суть? — не выдержала я.
— Суть в том, что в таком союзе финист получает бессмертие и крылья, а царевна остаётся смертной.
— Фух, напугал, чёртов рассказчик! — выдохнула я. — Разве для меня это потеря? Я никогда не планировала стать бессмертной и легко без этого обойдусь.
Но что-то внутри скребло… Получается, я буду стареть, а Рик останется молодым.
«Ну и что?» — встряхнула я волосами. — «Классно же иметь в преклонном возрасте молодого красавца в мужьях! Представляю: я в кресле-качалке с вязанием, а он всё ещё пытается покорить небо. Романтика!»
— В общем, отец погрузил себя в стазис, а Василиса вернулась домой в Явь искать способ побороть проклятие, — продолжил Кащей. — Дело в том, что её сестрица Марьюшка как раз завела роман с финистом.
Он выплюнул последнее слово так, что я без переводчика прочла между строк: «Фу, какая гадость!»
— И всё бы ничего, но это оказалась истинная любовь. Когда женишок начал оперяться, Василиса всё ему раскрыла — все перспективы, которые ожидают их союз, — и предложила помощь. Они отправились на отдалённую космостанцию, и мать так же ввела его в стазис.
Лют состроил гримасу вселенской усталости.
— Однако Марья не собиралась сидеть сложа руки — да что там, она даже не собиралась присесть ни на секунду. Она была категорически не согласна с таким поворотом событий и предприняла попытку разыскать любимого с упорством, свойственным всем царевнам и, пожалуй, всем женщинам, которым сказали: «Это невозможно».
Без помощи рода ЯГА, разумеется, не обошлось. Марьюшка получила целый набор волшебных гаджетов: клубок-навигатор и волшебное блюдечко. Оно показывало всё, что происходит с объектом слежки. С такими артефактами скрываться — дело сложное, почти невыполнимое. Даже если ты в стазисе, блюдечко всё равно найдёт и пришлёт уведомление.
— В общем, нашла и героически вернула героя к жизни, — подвела итог Ракета.
— И жили они долго и счастливо! — рискнула предположить я, скрестив пальцы, ноги и мысленно сложив ладони в молитвенном жесте. — Ну пожалуйста, пусть так и будет! — послала я отчаянную мысленную мольбу Вселенной, добавив: «Бонус за хэппи-энд приветствуется».
— Нет, — безжалостно обрубила мои надежды Ракета, с таким видом, будто ей поручили раздавать детям конфеты, а вместо этого она раздавала горькую пилюлю. — Через год Святозар завершил трансформацию, а Марьюшку схоронили. Потому что чем сильнее чувства, тем быстрее процесс. В их случае было быстро.
Я закрыла лицо руками. Какой ужас!
— Святозар? Тот самый Святозар, который сейчас правит Славью? — уточнила я, чувствуя, как надежда тает.
— Тот самый. Искренняя вера, что любовь побеждает всё, не спасла, — подтвердил Кащей. — Василиса, сломленная смертью сестры, увела свой народ — всех славян — в другую галактику. Это и было исходом твоего народа.
— И тебя тут одного бросила? — ахнула я.
Кащей кивнул.
«Это всё, конечно, ужасно печально, — думала я. — Все эти дела минувших дней: тёмный в стазисе, психанувшая светлая, маленький брошенный Лютик, пернатый одиночка с разбитым сердцем и глупая мёртвая девочка, верившая в силу любви. Только вот это значит…»
— И что же вы хотите мне сказать? — мой голос сорвался на писк. А в голове застучал похоронный марш — не просто так, а с оркестром, барабанами и солистом, который орал особенно громко на высоких нотах, словно пытаясь перекричать саму тишину. — Я тоже умру?
Никто не ответил. Они лишь одарили меня такими грустными взглядами, а потом Ракета опустила глаза, будто говоря: «Нет, это уже слишком трагично для моего пушистого сердца».
Я вскочила, разливая чай на джинсы — горячая жидкость обожгла кожу, но душевная боль была куда ощутимее. Вскрикнула то ли от ожога, то ли от осознания, что мой мирок — надёжный, уютный, сказочный — дал трещину, раскололся на куски и с оглушительным хрустом обрушился, осыпавшись на меня тысячей крошечных ножей.
