— Здравствуйте, — пискнула я, и воин тут же склонил голову.

— Счастлив с вами познакомиться, — промолвил Черномор. — Надеюсь, вы у нас ещё задержитесь.

— Я тоже надеюсь, что она задержится, примерно навсегда, — сказал Кащей и чмокнул меня в макушку.

Вот зачем? Знаете ту самую ситуацию, когда кот мягко наступает на клавиатуру, зацепив всего одну клавишу, и стирается весь текст? Вот это она!

Его открытая демонстрация симпатии ко мне выбивала из колеи. Словно в Нави существовал другой менталитет. Когда я была с Риком, мы постоянно изображали деловые отношения при подчинённых. А когда ты правишь галактикой, подчинённые — это все, кроме ближнего круга и родственников.

Лютомир и Черномор отошли в сторону, деловито что-то обсуждая. Черномор напоследок по-отечески похлопал Лютомира по плечу. Да, панибратство здесь в норме вещей.

Лют вернулся ко мне и, окончательно меня поразив, тут же обнял за талию и повёл дальше по прибрежной линии.

— Чем дальше займёмся? Учти, ты обещала не спать неделю, — он вёл себя так, будто морской воздух пьянил его больше, чем меня, или причина не в воздухе?

Его рука на моей талии обжигала сквозь ткань платья. Я чувствовала, как учащается пульс.

— Может, искупаемся? — предложил он, глядя на сверкающую гладь моря.

— У меня нет купальника, — попыталась я возразить.

— А он и не нужен, — его голос стал бархатным, с лёгкой хрипотцой. — В одежде даже интереснее.

— Нет уж, спасибо! — я упёрлась пятками в песок, не позволяя себя сдвинуть с места. — Я не собираюсь раздеваться или лезть в воду в платье.

Он рассмеялся, но в его глазах промелькнуло удивление.

— Какая ты… строптивая.

— Как и положено эпичной правительнице, — парировала я. — Думаешь, я позволю тебе всё решать за нас обоих?

Он на мгновение замер, словно оценивая мои слова.

— Хорошо, — неожиданно согласился он. — Если не хочешь в воду, есть идея получше. Устроим морской круиз.

Я замерла, не ожидая такой быстрой капитуляции. Его внезапная уступчивость сбивала с толку.

— Морской круиз? — переспросила я, пытаясь скрыть удивление.

— Да, — его голос звучал непривычно мягко. — Только ты и я. Никаких лишних глаз.

— Постой, — я резко остановилась, глядя на него с решимостью. — Я не могу поехать с тобой одна. Он приподнял бровь, явно удивлённый.

— Боишься? — в его голосе проскользнула насмешка.

— Не доверяю, — я выдержала его взгляд.

— Кому? Мне?

— Себе, — честно призналась я.

Он замер, а потом его лицо озарилось пониманием. Он помолчал, а потом вдруг расхохотался.

— Знаешь что? — отсмеявшись, произнёс он. — Ты права. Значит, позовём друзей. Тех самых, которые спасут тебя от моих коварных планов. Пойдём сообщим им радостную новость.

«А у меня есть такие друзья?» — отстранённо подумала я. Кажется, все они на стороне Кащея.

Солнце нещадно палило, пытаясь превратить причал в гриль, а я стояла и любовалась яхтой.

Чёрная громадина с золотыми прожилками выглядела так, будто её собрали из первобытной тьмы и украсили сокровищами. Золотые линии пульсировали, словно вены какого-то космического монстра, решившего отдохнуть в Лукоморье.

Море, видимо, тоже было в шоке от такого зрелища — волны плескались тише обычного, словно боялись намочить этот шедевр морской архитектуры.

Кащей появился на палубе с таким видом, будто он лично изобрёл правила хорошего тона. Его галантность зашкаливала, и я чуть не упала в обморок от переизбытка вежливости.

— Мадам, — произнёс он с пафосом, и даже чайки закашлялись, — позвольте предложить вам руку. — А сам взял меня за обе руки и притянул к себе.

Мы прошли внутрь, чтобы оставить вещи. Стены излучали свет, который, казалось, пытался решить, быть ему романтичным или техногенным. Мебель выглядела так, будто её проектировал дизайнер, вдохновлённый чёрными дырами и золотыми слитками.

Я глубоко вдохнула, пытаясь уловить запах приключений. Пахло, кстати, неплохо — смесью будущего, роскоши и чего-то неуловимо космического. Ну что ж, вперёд, в неизвестность!

Конечно, я больше всего хотела стоять на носу судна и смотреть, как водная гладь с уважением расступается под напором этого гиганта. Я застыла у борта, чувствуя себя не то Афродитой, восходящей из пены, не то просто девочкой. Золотые дорожки, оставленные солнцем, казались дорогами в никуда, манящими и таинственными. Ветер играл с подолом моего платья, лаская обнажённые ноги прохладными пальцами.

Кащей подкрался сзади так тихо, что я чуть не подпрыгнула.

«Ну вот, — пронеслось в голове, — сейчас начнётся. Точь-в-точь как в мелодрамах: она стоит, и волосы назад, он обнимает её, и солнце создаёт драматическое освещение…»

Но вместо того чтобы разыгрывать сцену из «Титаника» (хотя мысль раскинуть руки и изобразить из себя героиню Кейт Уинслет была чертовски соблазнительной), я просто стояла, наслаждаясь теплом его тела. Оно окутывало меня, как дорогое кашемировое пальто, только гораздо приятнее.

«Интересно, а если я сейчас обернусь, он смутится или продолжит играть в романтика? Нет, скорее всего, мои губы окажутся напротив его губ, и тогда… Ладно, Алиса, не продолжай…»

Море под нами бурлило, словно недовольное тем, что его используют как фон для любовной сцены. Чайки орали что-то про то, что они тоже хотят в кадр, но их не пригласили. А я просто стояла, чувствуя себя героиней романа.

Его дыхание щекотало мои волосы. Пальцы Кащея едва заметно дрогнули, будто он боролся с желанием меня коснуться. А я боролась с желанием его обнять — и проиграть эту битву хотелось ужасно.

Время, как говорят в таких случаях, замедлилось. Хотя, возможно, это просто мой внутренний таймер решил устроить забастовку в знак протеста против всей этой сентиментальности. Я закрыла глаза, позволяя себе раствориться в моменте. Ветер, море, тепло чужого тела.

Аля, естественно, первой обнаружила зону отдыха с лежаками. Она тут же оккупировала лучшее место, расставила вокруг себя все возможные кремы и спреи и начала процесс «превращения в шоколадку».

— Девочки, это просто рай! Алиса, иди сюда скорее! — верещала она, поправляя шляпу с вуалью. — Здесь даже солнце какое-то особенное!

Яра, как всегда практичная, предпочла тень. С ней рядом расположился Лютомир. Я предусмотрительно заняла позицию в отдалении и не спешила раздеваться.

Ракета развалилась, высунув язык, Мурзик — у неё под боком, вытянув лапы.

— Позвольте заметить, загорать на судне Кащея — это новый уровень понтов. Особенно когда твой загар подсвечивается энергией тёмной материи, — прокомментировал кот. — Да я вообще до этого как будто и не жил! Свободу симбиотам! Свободу!

Дело в том, что Яра справилась с поставленной задачей, и бедолага, сотни лет сидевший на цепи, наконец получил вольную. Единственное, что его теперь сдерживало, — небольшой симпатичный ошейник. Поскольку принцип состоял в том, чтобы энергия тёмного властелина, перетекая сквозь носительницу светлой энергии, аккумулировалась в золоте, Яра нашла элегантное решение, сохранявшее принцип. Ошейник содержал мои волосы, которые она сняла с расчёски. Кащей гладит кота — волосы заменяют меня, золотой ошейник становится накопителем.

Сейчас мне казалось, что Яра жадно присматривается к моим волосам, мечтая состричь их вовсе во славу науки и новых экспериментов.

Мы наслаждались прогулкой и вкусными коктейлями, когда яхта медленно причалила к небольшому острову, который словно вырос из моря — такой он был зелёный и неприступный. Скалы, покрытые мхом и лианами, возвышались над водой, а в центре виднелась небольшая лагуна с кристально чистой водой.

Ребята решили устроить соревнование по прыжкам с борта, и раздеваться всё же пришлось. О боже… Что со мной происходит?! Никогда не думала, что простое присутствие человека может так выворачивать душу наизнанку. Этот купальник… Он же приличный! Почему же я чувствую себя голой под его взглядом, хотя ещё не разделась?!