Я бы с радостью свалила всё на обиду на Рика. О, это было бы так удобно — повесить на него ярлык «причина всех моих душевных вихрей». Можно было бы сказать себе: «Это просто эмоциональный срыв. Разрыв отношений — он как землетрясение: трясёт, рушатся стены, а ты бежишь к первому попавшемуся надёжному дереву». И Кащей, разумеется, идеально подходил на роль этого дерева — с крепкими корнями, кроной, заслоняющей от жестокости мира.

Если быть уж совсем откровенной… Это началось не сегодня, не после расставания. Оно началось гораздо раньше.

Он просто мне нравился. Нравился с самого начала — с того самого первого раза, когда я его увидела. Я взяла в руки серебряное блюдечко и пожелала увидеть суженого, будучи уверенной, что увижу Рика. Однако у артефакта было другое мнение на этот счёт — он явил мне загадочного принца, который восседал на троне в лучших традициях образа эротичного властителя: роскошь, золото, голый торс. Но я убедила себя, что неважно, кто твой суженый, важно, кто избранник. Но судьба, вероятно, лучше знает, а древние артефакты не ошибаются в пророчествах.

С момента нашего общения я отмахивалась, убеждала себя, что это просто симпатия к харизматичному, остроумному человеку. Что это не всерьёз. Что у меня есть Рик, а Кащей — просто знакомый, забавный собеседник, тот, кто умеет разрядить обстановку парой колких фраз.

Но теперь, сидя здесь, в полутьме, наблюдая за ним, я больше не могла врать себе. Это не случайность. Не реакция на стресс. Не попытка найти замену. Это было что-то более основательное — как фундамент дома, который ты построила, сама того не замечая. А теперь дом готов, табличка «Здесь живёт симпатия» висит на двери, и все соседи уже в курсе.

И от этого осознания становилось одновременно и страшно, и волнующе. Страшно — потому что я не знала, что с этим делать. Волнующе — потому что, возможно, впервые за долгое время я была абсолютно честна с собой.

Кащей повернул голову и поймал мой взгляд. На мгновение я замерла, перестав дышать. Но он лишь улыбнулся — спокойно, чуть лукаво.

— Не спится, царевна?

— За последние два дня выспалась впрок, — ответила я, стараясь говорить небрежно, но голос всё равно чуть дрогнул. — Кажется, я теперь могу не спать неделю и при этом выглядеть свежей, как утренняя роса на одуванчике.

Кащей тихо рассмеялся, и этот звук почему-то заставил сердце сделать лишний кувырок. Он поднялся с кресла, протянул мне руку.

— Неделю? Так и запишем. Тогда, может, составишь мне компанию? — спросил он. — Хочется всё же показать тебе достопримечательности Лукоморья, например, берег моря.

Я покосилась на мирно спящих Алю и Ракету, потом снова на Кащея. В его глазах плясали озорные искры, а в глубине зрачков мерцало что-то ещё — будто там, внутри, уже крутились истории, которые только ждали своего часа.

— К морю? Сейчас? — уточнила я, хотя уже знала, что соглашусь.

— Именно сейчас, — кивнул он, развернув запястье и посмотрев на часы. — На заре мне нужно быть там.

— Там о заре прихлынут волны на брег песчаный и пустой, и тридцать витязей прекрасных чредой из вод выходят ясных, и с ними дядька их морской, — задумчиво протянула я.

— Угадала. Расскажу тебе о витязях. Не ту официальную версию, которую все знают, а настоящую — с подробностями, шутками и парой разоблачений.

Не дожидаясь моего согласия, он просто грёб меня в охапку — считай, это терапевтическая прогулка ради борьбы с депрессией.

— Звучит подозрительно увлекательно, — призналась я, аккуратно перешагивая через спящих. — И немного опасно.

— Наоборот, берег — самое безопасное место в галактике, — подмигнул Кащей. — Опасно — это в лесу видений полном, но мы туда не пойдём. Галлюцинации и встречи с невиданными зверями тебе сейчас ни к чему.

Спустя полчаса мы брели по береговой линии. Я шла чуть впереди, он — сзади, а солнце всходило за нашими спинами. Его тень вытягивалась и увеличивалась с каждым шагом, будто стараясь занять всё пространство и поглотить меня саму.

Ветер бросил мне в лицо волосы, и я вынужденно остановилась, стараясь отлепить непослушные пряди. Этот момент сложно назвать романтическим.

Я развернулась спиной, подстраиваясь под ветер, и пошла задом наперёд. Теперь взгляд Люта не пронизывал мою спину, а ощупывал лицо без утайки.

Лёгкая усмешка играла на его губах, и я чувствовала себя не меньше чем Венерой Милосской — только с руками и укладкой «Божественная небрежность».

Небо окрашивалось в цвета, которых, казалось, не существует в природе — они были созданы специально для этого момента, для нас двоих. Волны накатывали на берег, словно пытаясь рассказать какую-то тайну, а я пыталась не сойти с ума от того, как его взгляд прожигал меня насквозь.

Всё казалось странным. Представляете? Сам Кащей! Тот самый, чьё имя лучше не называть, шагает босой по пляжу, закатав штаны до колен — весь из себя Рассветный принц. А из тёмного в нём только одежда. Романтика? Да ещё какая — будто сцена, померещившаяся в три часа ночи писателю-фантасту после чашки слишком крепкого космочая.

— Мы пришли, — он остановил меня, заключив в объятия. Я и не думала сопротивляться. Как говорит Ракета, поздно рефлексировать. И вообще, я теперь девушка свободная.

Кащей запрокинул голову, глядя вдаль, где небо сливалось с морем в едином перламутровом сиянии. А я разглядывала его шею, вернее, замысловатые узоры татуировок. Потом поднялась выше — к губам, на которых тут же вспыхнула улыбка.

— А почему сейчас, когда ты меня обнимаешь, я чувствую лишь ровное тепло? — поспешила перевести эмоции в конструктивный разговор.

— Раньше из тебя тянул силу Рик, а ты неистово тянула из меня. Сейчас я научился дозировать поток, а ты тянешь не так ненасытно, как раньше, как-то… неровно, что ли…

— Неровно?

— Волнами, — пояснил он и склонился чуть ближе. — Секунду назад, когда ты смотрела на мои губы, был всплеск жадности, — смутил он меня своим ответом.

Я сглотнула, устыдившись — то ли быть пойманной на горячем, то ли того, что он говорит об этом так открыто.

— Если хочешь, могу прибавить мощности до уровня «экстаз», — тихо сказал он, не отрывая взгляда, и я снова почувствовала то, что испытывала в первый раз — упоение. Но он тут же вернул всё как было.

— Но сейчас не время, Алиса. Тут не только море, рассвет, ты и я, а ещё тридцать витязей, — он указал пальцем на волны возле берега.

Ровная гладь волн исказилась, и перед нами начали появляться мужчины, выходящие прямо из-под воды. Статные, атлетичные, абсолютно одинаковые, как близнецы. Впереди вышагивал, видимо, командир, ведущий за собой бойцов: шесть линий по пять человек.

На них не было никаких приспособлений для дыхания под водой. Только чёрные лёгкие силовые доспехи, делавшие их похожими на футуристичных кибербогатырей.

— Кто это? — спросила я, с трудом осознавая, что вижу это наяву.

— Это моя личная армия, — ответил он. — Они — мои витязи. Лучшие воины галактики, созданные с помощью древних биотехнологий Лукоморья. Каждый — генетический потомок великого воина Черномора, усилен кибернетикой, но при этом остаётся живым человеком.

Он посмотрел на приближающиеся фигуры.

— Представь: их сознание связано общей сетью, поэтому они действуют как единое целое. Но при этом у каждого — своя личность. И они охраняют не только меня, но и всех, кто живёт здесь.

— А почему они выходят из моря?

— Всё просто: они проходят подзарядку в солевом насыщенном растворе. Всего час обеспечивает восстановление и бесперебойную работу систем. На рассвете и закате происходит пересменка.

— Приветствую вас, повелитель! — тот, кто шёл впереди, подошёл к нам и поклонился. Остальные, выстроившись, повторили его движение.

— Приступить к выполнению упражнений! — скомандовал главный кибервитязь, и бойцы тут же приступили к обычной тренировке, которую мог бы выполнять и земной спецназ.

— Познакомься, Черномор. Это Алиса — эпичная царевна галактики Явь.