По пути встретилось несколько студентов: кто-то кивал, кто-то бурчал «Привет», кто-то с энтузиазмом просил автограф, — а я рассеянно отвечала.

У капсульного лифта уже стояла небольшая очередь. Я встала в конец. Когда подошла моя очередь, вошла в гладкую стеклянную капсулу — и вот уже кабина плавно оторвалась от платформы и заскользила вниз по магнитной шахте. Заворожённо следила, как мимо проносятся этажи: лаборатории с мерцающими приборами, аудитории, где ещё шли занятия, зелёные террасы с редкими силуэтами учеников.

На третьем этаже двери мягко разошлись в стороны, и меня окутал аппетитный аромат. Гул голосов, смех, звон посуды и мягкий свет голографических светильников создавали атмосферу уютного хаоса.

Я огляделась и сразу заметила своих — они сидели за круглым столом у панорамного окна. Мои друзья, прежде представлявшие собой пёструю компанию, теперь, облачённые в серебристую студенческую форму с голографическими знаками отличия, выглядели единым целым. Моя команда.

Лира отвечает за внешний вид, официальную атрибутику и этикет правителей — она может заставить даже космический скафандр выглядеть элегантно. Ксандр — помощник в исследовании артефактов, имеющихся в расположении коалиции: его мозг работает как суперкомпьютер, только вместо охлаждения — шутки про термоядерный синтез. Аля — психолог и мотиватор: она умеет поднять настроение парой фраз, даже если ваше настроение и так бьёт ключом — да так, что соседи снизу уже стучат по батарее с просьбой «потише с этим счастьем». Марина — мой фактический секретарь: она помнит все встречи, сроки и дедлайны, а если что-то забывает, то делает вид, что так и было задумано. А Влад — кризисный менеджер: у него на все случаи жизни есть запасной план — А, Б и далее по списку, включая «ПланZ: притвориться метеоритом и улететь подальше».

— О, наконец-то! — воскликнула Ракета, сверкая клыками ярче голографических знаков отличия. — Мы уже думали, ты села на диету в преддверии свадьбы!

И все девочки наперебой начали закидывать меня вопросами, смакуя подробности утреннего события с энтузиазмом журналистов, получивших эксклюзив. А Ракета сетовала, что пропустила самое интересное.

Я улыбнулась и подошла к столу, где еды было больше, чем звёзд в нашей галактике. Но аппетит куда-то испарился — перед предстоящим разговором даже ягодный пирог выглядел подозрительно.

Ксандр, отличавшийся проницательностью и корректностью, взял меня за локоть с нежностью акулы, поймавшей добычу, но решившей сначала провести с ней воспитательную беседу:

— Я видел приказ об академическом отпуске. Ребята ещё не в курсе. Может, расскажешь, что за дела? — прошептал он.

— Да ерунда, Ксандр! В свете последних событий это просто мелкий пустячок. После ужина зайдите ко мне с Лирой — есть разговор, — ответила я, понимая, что вынуждена буду предложить смещение канцлера, и от этого в животе скручивался тугой узел, отбивавший аппетит.

*****

Лира, Ксандр и Рик, которых я пригласила, чтобы показать свой новый учебник по истории галактики — «Версия для особо просвещённых единиц», — уже несколько часов передавали его из рук в руки, зачитывая друг другу самые яркие места повествования, будто это блокбастер.

Рик изначально был не в настроении: новость о том, что я оставила учёбу, ещё и не посоветовавшись с ним, превратила его в холодную статую. Он постоянно отвлекался на свой квантофон, ведя переписку с кем-то и бросая на меня нечитаемые взгляды.

Я наконец решилась перейти к сути сегодняшней повестки. Облокотилась спиной на стену — будто ища в ней опору, которой так не хватало в текущей политической обстановке, — и начала:

— Ребята, Совет не желает со мной работать по причине устойчивой ненависти к моим дальним предкам. После ознакомления с сим манускриптом я их прекрасно понимаю, — я махнула рукой в сторону книги. — И моё свержение — лишь вопрос времени.

Шок воцарился в комнате. Лира уронила книгу (к счастью, не на ногу Ксандру), Ксандр замер с открытым ртом, а Рик… Рик остался статуей. Видимо, режим «окаменение» сложно отключить.

Пользуясь эффектом ошеломления, я быстро, сбивчиво начала выкладывать все свои доводы и домыслы, пересказывать события по ролям, не скупясь на эмоции и подробности. Я изображала советников с их витиеватыми речами, Кащея с его загадочными намёками и даже себя.

Наконец Ксандр кивнул:

— Я поговорю с отцом, уверен, он поймёт.

А я вот не была уверена.

— Ксандр, это отличная идея, но имей в виду: дело настолько плохо, что времени у тебя только до завтра. Если Виктор не пойдёт на компромисс, он будет разжалован, — сказала я.

Выражение лица Ксандра резко стало жёстче — видимо, до него дошло, что «поговорить с отцом» — это не дружеская беседа за чашкой чая, а дипломатическая миссия с риском для нервной системы.

— И вашего родственника Ника Рейвена это тоже касается, — обратилась я к Лире и Рику.

В комнате повисла тишина, но отступать было некуда — позади, конечно, стена.

Я втянула с шумом воздух и внимательно вгляделась в лица друзей:

— Если завтра дело дойдёт до отставки, эти места в Совете перейдут к вам. Хочу, чтобы вы это знали, и прошу о вашей поддержке.

Я выдохнула. Всё сказано.

Ксандр медленно кивнул, и по моему телу пронёсся поток благодарности. Он меня поддержит.

— Да, я тоже считаю, что не нужно жить прошлым. Нам нужно строить новое и крепкое «здесь и сейчас» на базе старого, — Ксандр поднялся со стула и обнял меня, поглаживая по спине.

— Рик? — спросила я, понимая, что в очереди на наследование места он ближе, чем Лира. Так что ему решать, кто из них займёт место.

Рик подошёл ко мне вплотную.

— Ты не можешь так поступить, Алиса… — моя спина похолодела.

— Да что с тобой такое, в самом деле?! — выпалил Рик, повышая голос. — Возомнила себя великой реформаторшей после месяца в должности? Просто не вступай в конфронтацию с Советом, и всё уляжется. Не лезь на рожон!

«Ага, — подумала я, — слушай старших, даже если с возрастом мудрость в них мутировала до статуса маразма».

Мои колени потеряли устойчивость и сейчас наверняка бы задрожали, если бы не Ксандр, поддерживающий меня.

— Ключевое в твоей речи — то, что эту информацию тебе дал Кащей. Ты разве не ощущаешь, что попала под его тлетворное влияние? — Рик продолжал наступать на меня, тыча пальцем.

— Но его слова оказались правдой, разве не так? — развела я руками в растерянности, пытаясь поймать баланс между логикой и давлением авторитета.

Ракета сверлила моего жениха тяжёлым взглядом. Сейчас она была похожа на обычную овчарку в режиме «на изготовку» — с таким выражением морды, будто мысленно составляла список: «Что можно откусить у этого человека и насколько это будет социально приемлемо». «Эй мужик, если будешь размахивать пальцем перед лицом моей хозяйки, я могу и откусить», — словно говорила она.

Но её опередила Лира: вскочив, она набросилась на своего дядю.

— А ничего такого, что они от нас всех скрывали эту важную информацию? — трясла она талмудом. — А ничего, что мой отец и твой брат нам врали? А Ксандр много лет занимается исследованием артефактов, в то время как его отец прекрасно знает о них всё?

Лира раскраснелась, в то время как мне казалось, будто от моего лица кровь вовсе отхлынула.

Рик взял её за плечи, наклонился и посмотрел чётко в глаза:

— Иногда так нужно, Лира. Ложь во имя общего блага. А в вас всех сейчас говорит юношеский максимализм.

Лира сбросила его руку со своего плеча.

— Не бывает лжи во благо, — она встряхнула волосами. — Есть только ложь и истина. И если ты такой же лжец, как они все, то место займу я.

Она бросила книгу на стол и вылетела из комнаты, хлопнув дверью.

Ксандр отступил от меня и тоже пошёл к двери. Оглянувшись, он спокойно заметил:

— Рейвен, ты действительно думаешь, что они пощадят Алису? — Он кивнул в мою сторону. — Они с самого начала готовы были пустить её в расход. Сейчас ничего не изменилось. В политике милосердие — это роскошь, которую могут позволить себе только те, кто уже победил.