Я хмыкнул, пытаясь сохранить скептический вид, но внутри уже таял. Чёрт, эта девчонка умела меня разоружить одним взглядом.

— А ты объясни. Я тут сижу и думаю: зачем эти все метания? Кто кого кусает, кто кого любит? Просвети, Светлова.

Она закатила глаза, но в них мелькнуло удовольствие — как будто ей нравилось, что я интересуюсь. Поставила сериал на паузу (это была, кажется, девятнадцатая серия — они там что-то мутили с древними проклятиями), и повернулась ко мне, жестикулируя руками, как будто рассказывает операцию.

— Ладно, вкратце. Главная героиня — Елена — она человек, но влюбилась в двух братьев-вампиров: Стефана и Деймона. Стефан — хороший парень, пытается жить без крови, а Деймон — тот ещё bad boy, но с душой. Сейчас они пытаются разобраться с Клаусом...

Она говорила увлечённо, глаза горели и я... я не мог отвести от неё взгляд. Пока она объясняла этот бредовый сюжет, я смотрел на её профиль — на высокие скулы, на то, как она морщит нос, когда подбирает слова, на её шею, где пульсировала жилка. Она была так близко — всего в паре сантиметров.

Я представлял, как касаюсь её щеки, как притягиваю ближе, как эти губы, которые сейчас так живо описывают вампирские драмы, прижимаются к моим.

— Поняли? — спросила она, повернувшись ко мне, и наши взгляды встретились.

Я сглотнул, заставляя себя отвести взгляд.

— Ни черта.

Она рассмеялась — тихо, но так искренне, что у меня внутри всё перевернулось. Голова чуть запрокинута назад, волосы рассыпались по плечам, а в глазах искры — настоящие, живые.

— Видимо вы слишком старый, Тимур Рашидович, — сказала она с лёгкой насмешкой, но без злобы. Просто дразнила, как ребёнок, который знает, что может себе это позволить. — Для вас уже всё — классика девяностых, «Бригада» и «Бумер», а тут вампиры, любовь до гроба и вечная молодость.

— Слишком старый, говоришь? — переспросил я, наклоняясь ближе. Диван скрипнул. — А вот сейчас проверю, насколько я ещё в форме.

Она прищурилась, но не отстранилась — только подбородок чуть вверх, вызов в глазах.

— И как же?

Я не ответил. Вместо этого медленно, будто давая ей время передумать, наклонился к шее — туда, где пульсировала тонкая вена под кожей. Она замерла, дыхание сбилось, но не отодвинулась. Я чувствовал её тепло, запах моего геля на её коже, и это сводило с ума.

Губами коснулся кожи — лёгко, почти невесомо, а потом приоткрыл рот и чуть прикусил. Не больно, как будто действительно вампир из её дурацкого сериала. Кожа была горячей, мягкой, и она вздрогнула всем телом, тихо выдохнув.

— Укусил, — прошептал ей в шею, не отрываясь. Голос вышел хриплым, низким. — Теперь ты моя навеки. Проклятие снято.

Она фыркнула — сначала нервно, потом громче, и вдруг рассмеялась, отталкивая меня ладонью в грудь. Но не сильно — скорее для вида.

— Вы ненормальный, Тимур Рашидович! Это же не так работает! В сериале надо кровь выпить, а не просто... покусать, как щенок!

Я отстранился, но не далеко — остался близко, глядя на неё сверху вниз. На шее остался лёгкий след от зубов — розовый, едва заметный. И от этого вида у меня член моментально стал комом.

— Щенок? Это был фирменный укус Каверина. Эксклюзив. Теперь ты будешь жить вечно и мучиться от любви ко мне.

Она закатила глаза.

— Ой, не могу! Вы хуже Деймона! Тот хотя бы красивые слова говорит перед укусом.

Я навис над ней, опираясь рукой о спинку дивана — почти как в тот раз в раздевалке, только теперь светло, и она смеётся, а не шарахается.

— Хочешь красивые слова? — спросил, наклоняясь ещё ближе. Мой нос почти коснулся её. — Ладно. Арина Сергеевна, ты — самая упрямая, самая красивая и самая опасная ординаторша, которую я когда-либо встречал. И если бы я был вампиром, я бы укусил тебя не за шею...

Я сделал паузу, глядя ей в глаза — она уже не смеялась, только смотрела широко раскрытыми глазами, губы приоткрыты.

—...а вот сюда, — и быстро, пока она не успела опомниться, чмокнул её в кончик носа.

Она взвизгнула — тихо, удивлённо — и швырнула в меня подушкой.

— Вы... странный, Тимур Рашидович.

Я только хмыкнул, откидываясь на спинку дивана.

Странный.

Если бы ты знала, насколько.

Утро выдалось на редкость приятным. Я проснулся с ощущением, будто выспался за троих, хотя вчера мы с Ариной засиделись допоздна — досмотрели ещё пару серий этого дурацкого сериала про вампиров.

Чёрт, кто бы подумал, что я буду хохотать над такой ерундой? Но с ней всё было... легко.

Лёг поздно, но сон пришёл глубокий, без снов. Встал, принял душ, сварил кофе — и вот я уже в машине, еду в больницу. Дорога спокойная, без пробок, солнце пробивается сквозь тучи, даже радио играет что-то бодрое. Настроение супер — такое, будто весь мир решил сегодня быть ко мне благосклонным.

Захожу в отделение, киваю дежурной сестре и прохожу прямо в ординаторскую — там уже все собрались, как по команде.

— Доброе утро, коллеги, — говорю спокойно и сажусь, проверяя первостепенные задачи на сегодня. — Леонид, классная рубашка, где купил? — спросил поднимая глаза.

Он моргнул, покраснел.

— Э-э-э...

— Потом расскажешь. Ладно, давайте к делу. Дима, возьмёшь первую операцию — аневризма, ассистируешь мне, но самостоятельный этап дам, если не накосячишь. Маша, ты на обходе в реанимации, проверь всех после вчерашних — особенно того с тромбозом, давление мониторь каждые два часа. Артём, ты в приёмном, принимай пациентов, но если что сложное — зови сразу, не геройствуй. Леонид, ты со мной на вторую — стентирование, держи инструменты наготове, и без лишних вопросов.

Они кивают, но всё ещё смотрят странно — как будто ждут подвоха. Дима даже рот открыл, чтобы спросить что-то, но передумал.

И тут дверь открывается — резко, с лёгким скрипом. Входит Арина. В халате, волосы в хвосте, щёки розовые. Она смотрит на всех, улыбается чуть виновато.

— Простите, в пробку попала, — говорит, подходя к столу.

— Ты чего тут делаешь?

Она пожимает плечами, садится на свободный стул, как ни в чём не бывало.

— Так я тут ординатуру прохожу.

— Ты на больничном.

— Уже здорова, готова к труду и обороне, — отвечает она с лёгкой улыбкой, глядя мне прямо в глаза.

— Состояние?

— Температура тридцать шесть и шесть, кашель прошёл, слабости нет. Антибиотики — вчера был последний укол. Я здорова, Тимур Рашидович, — рапортует она, но в глазах чертики пляшут. — Если хотите могу сдать анализы.

Я откидываюсь на спинку стула, скрещиваю руки и смотрю на неё внимательно — не как начальник на подчинённую, а как мужчина на женщину, которая только что вышла из моей квартиры, из которой теперь не хочу ее отпускать.

— Хочу, — говорю спокойно, но в голосе сталь. — Прямо сейчас. Общий анализ крови, моча. И термометрию повторно — в процедурном кабинете, под контролем сестры. Никаких самостоятельных измерений.

Она моргнула, явно не ожидая такого поворота, но быстро берёт себя в руки.

— Серьёзно?

— Видно, что я шучу?

Встаёт, поправляет халат.

— Хорошо.

— И в мой кабинет… — смотрю на часы, примерно прикидывая, через сколько буду свободен и когда смогу остаться с ней наедине. — Давай к трём.

Девушка стреляет в меня глазами — видно, что злится. Едва сдерживаю себя, чтобы не рассмеяться в голос. Остальные ординаторы тем временем будто срослись со своими местами: ни видно, ни слышно.

— И что же мне делать всё это время? — цедит она сквозь зубы.

Пожимаю плечами:

— А мне почём знать? Пока я не посмотрю анализы, к пациентам вход запрещён. Ясно-понятно?

— Да.

Я опаздывал. Чёртова аневризма брюшной аорты решила сегодня устроить мне персональный апокалипсис: разрыв, кровотечение, давление скачет, как на американских горках, а пациент — дедушка за семьдесят с кучей сопутствующих, которые решили вылезти все разом. Три часа в операционной, пот градом, руки в крови по локоть, и каждый раз, когда я думал "всё, зашили", что-то шло не так. Ну вот, все прекрасное утро, снова стало тем обыденным днем, когда меня все и вся бесит.