Она фыркает — горько, без юмора.

— Знаю. Но... Прости, я... я просто переживаю.

Отворачиваюсь, подхожу к окну. Руки сами сжимаются в кулаки.

— Иди работать Лер.

Молчание. Длинное. Потом шаги — Лера подходит сзади, но не касается. Я чувствую её дыхание на затылке.

— Тимур...

Поворачиваюсь. Она стоит близко, глаза влажные, но слёз нет. Сдерживается.

— Иди, Лер, — говорю устало. — Закончим все здесь.

Она смотрит ещё секунду. Потом кивает — коротко, резко.

— Хорошо. Поняла тебя. Я все испортила да?

— Испортил я, и причем уже давно.

Арина

В дверь постучали, когда я, развалившись на диване, смотрела «Дневники вампира».

Посмотрела на часы — время делать укол. Ставлю на паузу и иду открывать дверь.

Настя — медсестра, которую Тимур Рашидович приставил ко мне, — никогда не опаздывала и приходила в одно и то же время, чтобы проконтролировать, поела ли я, и сделать мне укол.

Мы немного сдружились с ней, и поэтому через два дня после того, как меня сюда заселили, я дала ей ключи от своей квартиры и попросила привести мне вещи. Сегодня шестой день, и я даже подумать не могла, что, когда открою дверь, на пороге будет стоять не Настя.

— Здравствуйте, — говорю, уставившись на мужчину лет тридцати пяти может больше, который так же смотрит на меня с удивлённым взглядом.

Он немного отходит, заглядывает за дверь и снова возвращается ко мне.

— Номеру квартиры не ошибся. А Каверин где?

— В… больнице, — отвечаю, запинаясь, неуверенная, стоит ли.

Молчание затягивается. Незнакомец хмурится, словно пытается сопоставить мои слова с какой-то своей внутренней картиной.

— Вы… вы кто? — наконец решаюсь спросить, немного прикрывая дверь.

— Брат, приехал вот в гости. Не знал, что у него есть… А вы кто?

— Я позвоню ему и узнаю, — отвечаю, стараясь сохранить спокойствие, и делаю шаг назад, чтобы достать телефон.

Краем глаза замечаю, как мужчина перешагивает за порог. Резко останавливаюсь, чувствую, как внутри всё сжимается.

— Эй, шаг назад, за дверь! — голос звучит твёрже, чем я ожидала от себя. — Я понятия не имею, кто вы, поэтому стоим и ждём.

Он замирает, слегка приподнимает брови, но всё же отступает на пару шагов назад, к лестничной клетке.

— Ладно, спокойно. Не хотел вас пугать, — произносит сдержанно, поднимая ладони в примиряющем жесте.

Сжимаю телефон в руке, набираю номер Каверина.

— Имя? — спрашиваю. Гудки в трубке всё тянутся, никто не отвечает.

Мужчина улыбается — не насмешливо, а скорее с лёгким удивлением.

— Иванов Иван Иванович.

Прищуриваюсь.

— Только что придумали?

Он качает головой, в глазах мелькает что-то вроде веселья — будто его забавляет эта ситуация.

— Меня на самом деле так зовут. Честное слово. — Делает паузу, потом добавляет с лёгкой иронией: — Хотя понимаю, звучит как шаблон из учебника по конспирации.

Не могу сдержать краткого смешка, но тут же возвращаю лицу серьезное выражение.

— Арина? — раздается в трубке и от его голоса я забываю что вообще хотела сказать. — Алло?

— Тимур Рашидович, к вам тут брат пришел.

— Кто? Арина ты какого хрена открываешь дверь посторонним? Бессмертная что ли?

— Брат, — говорю, стараясь звучать уверенно, хотя голос предательски дрожит. — Говорит, что приехал в гости. Иванов Иван Иванович.

Тимур Рашидович молчит секунду — я слышу, как на том конце шумит больница: чьи-то голоса, писк мониторов. Потом его голос, низкий и злой:

— Передай трубку этому «брату».

Я протягиваю телефон мужчине, который всё ещё стоит в дверях, с лёгкой усмешкой на лице. Он берёт его, не отводя от меня глаз, и подносит к уху.

— Тим? — говорит спокойно, как будто они вчера виделись. — Да, я. Решил заскочить, не предупредил, извини. А тут... сюрприз.

Пауза. Мужчина слушает, кивает, потом хмыкает:

— Понял. Да, конечно. Передаю.

Возвращает мне телефон. Я прижимаю его к уху.

— Арина, — голос Каверина теперь спокойный, но в нём сталь. — В квартиру не пускай, пусть ждет в подъезде, буду... — он запинается — буду через два часа.

— Он два часа будет ждать в подъезде?

— Подождет не переломится, я ему уже все сказал. И еще... — слышу как на том конце закрывается дверь, — Еще раз откроешь дверь посторонним, выпорю, поняла?

— Поняла. Не буду открывать. А вы... вы точно приедете через два часа?

— Да. Иди отдыхай. И скажи этому "брату", чтобы не смел даже в дверь стучать.

Отбой. Я опустила телефон, глядя на мужчину в дверях.

— Тимур Рашидович сказал ждать в подъезде. Он приедет через два часа.

Мужчина кивнул, не споря, а я закрыла дверь.

Прошло больше двух часов, и я даже решила проверить, как там Иванов, но тут в дверь снова постучали. Я посмотрела в глазок, прежде чем открыть. Это был Каверин.

— Я же сказал никому не открывать, — сказал он, и я, пожав плечами, закрыла дверь у него перед носом.

Стояла в коридоре, прижавшись спиной к двери, и слушала, как снаружи раздаётся его раздражённый вздох. Сердце колотилось. Он же сам сказал "никому", верно? А он — это "кто-то" или всё-таки "никто"? Логика была кривой, но в тот момент она казалась мне идеальной защитой.

— Арина! — голос Тимура Рашидовича прорвался через дверь, низкий и грозный, как всегда в операционной, когда кто-то тупит. — Открой немедленно!

Я закусила губу, борясь с желанием рассмеяться. Это было глупо, по-детски, но после шести дней в этой квартире, где всё пахло им — его одеколоном, его книгами по хирургии, его отсутствием, — я чувствовала себя в ловушке. И вот теперь он здесь, а я заперла его снаружи. Как в каком-то дурацком сериале.

— Почему? — крикнула я в ответ, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Вы сказали "никому". А вы — это "кто-то". И вообще, где Иванов? Он ждал в подъезде, как вы велели.

Тишина. Долгая, напряжённая. Потом лёгкий стук — кажется, он прислонился лбом к двери.

— Арина, не зли меня. Открой. Иванов... он уже ушёл. Я его отправил.

Прижалась ухом к дереву, слушая его дыхание. "Брат". Ага, конечно. Этот Иванов выглядел как типичный московский "бизнесмен" — костюм, часы, которые стоят как моя квартира в Коми, и взгляд, который говорит: "Я знаю больше, чем показываю".

— А кто он на самом деле? — спросила я сквозь дверь. — Не брат же. У вас нет братьев, я проверяла.

Ещё тишина. Потом тихий смех — низкий, с хрипотцой.

— Проверяла? И когда это ты успела мою биографию прошерстить?

Чёрт. Зачем я это сказала? Конечно, проверяла — ещё в Коми, когда по соцсетям вычисляла, кто из одноклассников мамы мог быть моим отцом. Но ему об этом знать не полагалось.

— Просто... ну, вы известный хирург. В интернете всё есть, — соврала, стараясь звучать небрежно.

— Открой дверь, детектив Светлова. Поговорим внутри. И да, Иванов — не брат. Друг. Старый. Приехал по делу.

Я колебалась ещё секунду. В конце концов, это его квартира. Его правила. И он прав — я здесь как гостья, которую он спас от пневмонии. Повернула ключ, открыла дверь.

Он стоял на пороге, всё такой же — высокий, в чёрном пальто поверх формы, волосы растрёпаны, как будто бежал сюда из больницы.

— Наконец-то, — пробормотал он, входя и закрывая дверь за собой. Снял пальто, повесил на вешалку. — Как ты?

— Нормально. Уже почти здорова. Завтра могу вернуться в ординатуру. И домой.

Он подошёл ближе, сел на край дивана, жестом указав мне сесть рядом. Я села — на противоположном конце, чтобы сохранить дистанцию.

— Не торопись. Ещё день-два понаблюдаю. Давай пока я тут, укол сделаю.

— А Настя?

— У девушки должны ведь быть выходные? Ты так не считаешь?