— Благодарю, Сара, — Феликс едва заметно улыбнулся, прочитав имя на бейдже, и эта мимолетная улыбка заставила девушку покраснеть от смущения.

— Желаю вам… приятного отдыха! — пролепетала администратор им вслед и замерла на месте как ни в чем не бывало. Под действием чар она не задумывалась ни о личности гостей, ни о том, что забыла заполнить их регистрационную карту. Все о чем она думала — как привлекателен Феликс и как ей сейчас хотелось оказаться на месте той блондинки…

Едва дверь номера закрылась, Элен сняла пальто и прошла вглубь комнаты. Огромное панорамное окно открывало вид на спящий Эденберг, залитый огнями, но она даже не думала о красоте пейзажей. Она чувствовала, как ее привычный мир рушится. Все эти правила, приличия, интриги — все отошло в сторону. Феликс де Валуа — вот о ком она сейчас думала.

Феликс подошел бесшумно. Элен почувствовала его присутствие спиной — от него исходил почти осязаемый жар.

— Смотри на город, Элен, — прошептал демон ей в самое ухо. — Сегодня он кажется таким маленьким и незначительным, не так ли? Как и все, что тебя волновало до этой минуты…

Одно плавное, почти невесомое движение — и тонкие лямки платья послушно заскользили вниз по плечу, обнажая бледную кожу. Почувствовав жар от прикосновения его губ, Сент-Клер невольно выгнулась и издала тихий, прерывистый вздох. Магия демона действовала, словно яд: она лишала воли и заменяла ее первобытным, сжигающим желанием. Жаждой, утолить которую способен был только он один…

Еще одно движение — и в следующую секунду шелковое платье мягкой волной опало к ее ногам. Но Феликс все равно не торопился — он знал, что добыча никуда не денется. Его поцелуи спускались от шеи к плечу, руки властно сжимали спрятанную под кружевным лифчиком грудь. Он намеренно дразнил жертву: то отстранялся, то прижимался еще крепче, впитывая каждую искру ее нетерпения.

За жаром поцелуев Элен не заметила, как оказалась в спальне. Секундная вспышка перед глазами — и вот она уже тонет в прохладе шелка, чувствуя над собой нависшую тень Феликса.

— Позволь мне показать тебе, насколько яркой бывает ночь, — прохрипел он, скользнув ладонью от ее бедра к талии.

Сент-Клер не ответила, только судорожно вздохнула в предвкушении продолжения. А Фелинор снова не спешил: он осыпал поцелуями ее плечи, грудь, живот, шею, заставляя ее выгибаться под ним от изнеможения. Магия демона обострила чувства девушки до предела, и теперь она слышала каждый удар его сердца…

Поцелуи стали более требовательными и глубокими, а прикосновения — жарче. Каждое объятие демона ощущалось как захват: он переплетал свои пальцы с ее, прижимал ее руки к подушкам, и было в этих жестах столько превосходства, что у Элен кружилась голова.

В какой-то момент Феликс обхватил лицо жертвы ладонями и заставил ее смотреть в бездну своих глаз.

— Не закрывай глаза, — приказал он. — Я хочу видеть твое удовольствие.

Когда демон окончательно овладел ею, Элен показалось, что она падает в пропасть, полную багрового огня. Его объятия стали невыносимо крепкими. Он вжимал ее в кровать, словно пытался слиться с ней в единое целое, и жадно поглощал из ее души все накопленные за годы высокомерие и злость, превращая их в чистую, первобытную страсть.Это не было похоже на обычную близость. Это была битва, в которой Элен с удовольствием проигрывала…

Когда страсть достигла пика, Феликс втянул губами кожу на изгибе ее шеи. Элен вскрикнула от ощущения неестественного жара, но боль мгновенно сменилась волной такого горячего наслаждения, какого она не испытывала никогда в жизни. Она почувствовала, как сознание медленно затуманивается, погружая ее в состояние глубокого, блаженного транса.

Вскоре жар чувств утих, оставив за собой лишь абсолютный и безграничный покой. Элен заснула мгновенно с легкой улыбкой на губах. Пальцы ее продолжали сжимать теплую и уютную подушку. Фелинор лежал рядом и, закинув руки за голову, глубоко вдыхал пронизанный эмоциями воздух. Он чувствовал, как по его венам разливается густая и сладкая энергия — коктейль из подавленной гордости, обжигающей страсти и внезапного обожания. После нескольких лет заточения в Безвременье подобная «жатва» показалась ему настоящим пиром. Даже эмоции Джессики на свидании с Лэнгфордом в кинотеатре не принесли ему такого удовольствия, как «охота» на Сент-Клер.

— Спи, ненасытная хищница, — прошептал демон и коснулся шеи девушки в том самом месте, где теперь ярко выделялось магическое клеймо. — Завтра ты проснешься другой, и этот мир покажется тебе совсем иным.

Убедившись, что чары работают, Фелинор закрыл глаза и погрузился в глубокий безмятежный сон. Он понимал: больше ему не придется страдать от неутолимого голода, как в заточении. Даже если дела вдруг пойдут из ряда вон плохо, сделка с Джессикой еще связывает его с этим миром, а благодаря демонической метке ему под силу насладиться эмоциями Элен когда угодно и где угодно. Но одной такой «добычи» ему, разумеется, было мало для полного счастья. Чтобы вернуть былое могущество, понадобится приложить гораздо больше сил. С этим нюансом демон решил не торопиться — у него впереди целая вечность, чтобы отомстить обидчикам, и одна тихая ночь погоды не сделает. А вот завтра… Завтра перед ним откроются новые двери…

Глава 17

Пока Феликс набирался сил после «сытного ужина» в обществе Сент-Клер, его заклятые враги в Эшхейме вовсю наслаждались плодами своего предательства. Если, конечно, в подобном месте вообще было возможно чем-нибудь наслаждаться… Жизнь в этом небольшом мире, размером с Меркурий, была суровым испытанием: здесь выживали лишь те, кто был достаточно быстр или чудовищен. Из пастей уродливых волков сочилась едкая скверна; рогатые зайцы со светящимися глазами и смертоносными когтями спокойно раздирали любую мелкую добычу насмерть; а огромные птицы-тени при должной удаче могли запросто проломить клювом хлипкий череп неосторожного путника. Не самый подходящий мир для жизни… Хотя на паре континентов из шести даже умудрялись жить люди и некоторые другие смертные расы, попавшие сюда через границу между мирами. Да, небо цвета крови не внушало доверия, а погода большую часть года стояла настолько жаркая, что аж воздух дрожал, но здешние жители со временем нашли путь к успешному выживанию. Если до них не добирались демоны, конечно же. Тем было все равно на ловушки или оружие — в случае жажды жатвы остановить бессмертное войско было практически невозможно. К счастью, подобное случалось не так часто, раз в несколько сотен лет. Ведь миров — великое множество. Зачем разносить Эшхейм, если можно «похозяйничать» где-нибудь еще? Этим и руководствовались демолорды — правители своих континентов.

А вот Фелисса, правительница Синдерии, смотрела на жизнь иначе. Этот континент, самый обширный и богатый ресурсами в Эшхейме, был ее гордостью и личной клеткой. Здесь, среди обсидиановых пиков и рек из расплавленного свинца она воздвигла свою Цитадель, откуда взирала на остальных лордов с нескрываемым презрением. Для нее власть была единственной истиной, а милосердие — настоящей болезнью. Гнойным нарывом, от которого нужно срочно избавляться. Именно так демоница и поступила, когда выдалась возможность. Сначала отец, потом несносный старший братец Фелинор… Битва за власть оказалась не из легких, но благодаря помощи Мортифера — ее супруга и по совместительству самого жестокого генерала Эшхейма — демонице в итоге удалось добиться успеха. Теперь не только жители Синдерии, но и другие демолорды смотрели на нее с опаской. Никому не хотелось развязывать войну с этой безумной парочкой, поэтому остальные потакали прихотям Фелиссы, как только могли. К счастью, требовала с остальных демоница не так уж много: запасы продуктов, которых в Синдерии днем с огнем не сыщешь, или же особые минералы, с добавлением которых ковалось не только оружие, но и другие полезные предметы. Однако больше всего Фелисса обожала «Эшхеймское черное» — самый редкий напиток в Эшхейме. Его еще называли «Кровью мира». В бокале напиток казался тяжелее ртути, а его маслянистая поверхность как будто поглощала свет вместо того, чтобы отражать его. От ледяного дыхания севера до обжигающего пепла Синдерии — всего одного глотка этого терпкого коктейля, вобравшего в себя черты всех шести континентов, было достаточно, чтобы голова пошла кругом даже у самого закаленного сомелье.