— Ты заслужила это умиротворение, Джесс, — прошептал он и тут же сократил расстояние между ними. Их поцелуй начался робко, как продолжение тихого разговора у костра, но под треск догорающих поленьев и шепот озерных волн он быстро перерос в нечто большее. Вся недосказанность, напряжение во время Хэллоуина и безумный стресс от защиты проекта в одно мгновение исчезли, превратились в пыль.

Он отстранился всего на секунду, и в глазах его запылал неистовый жар. Куда более яркий, чем вчера на вечеринке. Одним уверенным движением блондин сбросил с плеч подруги плед, а потом подхватил ее на руки и решительно направился в сторону коттеджа.

Дверь дома тихо закрылась, отсекая гостей от внешнего мира, озера и прохлады. Внутри царил полумрак, разбавляемый лишь лунным светом, пробивающимся сквозь огромные панорамные окна. Стивен бережно опустил Джессику на огромную кровать, застеленную прохладным бельем, и тут же навис сверху, полностью лишив ее пространства для сомнений. Каждое его прикосновение было уверенным и собственническим. Он снова прильнул к ее губам, и этот поцелуй стал глубоким, тягучим, лишающим возможности сделать вдох. Джесс невольно выгнулась ему навстречу, полностью отдаваясь новым, кружащим голову ощущениям. Прохлада шелковых простыней под ее спиной мгновенно сменилась обжигающим контрастом, когда Лэнгфорд прижался к ней всем телом. Его руки уверенно очерчивали изгибы ее талии и поднимались выше, сминая ткань и заставляя Джессику судорожно цепляться за его сильные плечи. Он на мгновение оторвался от ее губ, но спустился поцелуями ниже, от чувствительной зоны за ухом до манящей ямки на груди, и Миллер затаила дыхание от ощущения острой, прошивающей тело сладости.

Он переплел свои пальцы с ее, прижал ее руки к подушке, и этот собственнический жест окончательно лишил Джессику воли к сопротивлению. Она слышала только его прерывистое дыхание и оглушительный, частый стук собственного сердца. Каждое его движение отзывалось в груди Джесс чистым, концентрированным восторгом.

Когда их близость достигла своего пика, а тело Джессики накрыла финальная волна изнеможения от удовольствия, мир вокруг окончательно растворился. Она обессиленно опустила голову на подушку, чувствуя, как сознание медленно уплывает в блаженный, крепкий сон.

Стивен аккуратно укрыл ее одеялом, приобнял и бережно поцеловал в висок.

— Люблю тебя… — отчетливо прошептал блондин в самую темноту и улыбнулся. Все прошло точно по задуманному плану. Теперь Джессика никуда от него не денется. После такой горячей близости она просто не сможет подумать иначе, а ему другого и не надо…

Глава 20

Осенняя прохлада, гулкий ветер, шелестящий листьями, белые облака, гурьбой плывущие по небу… Обычное утро ноября для любого из нас, но для Джессики оно стало настоящим подарком. Почувствовав, как солнечные лучи греют лицо сквозь панорамные окна коттеджа, она улыбнулась и сонно потянулась. Стивен лежал рядом. Он уже не спал и просто наблюдал за ней, подперев голову подушкой. Стоило Джесс приоткрыть глаза, как тут же притянул девушку к себе и уткнулся носом в изгиб ее шеи. Его мягкие и тягучие поцелуи согревали лучше любого пледа и распаляли в груди искры страсти. Он нежно очерчивал пальцами ее ключицы, то и дело шепча на ушко самые приятные глупости, от которых у Джессики кружилась голова.

— Стив, пора вставать, — Миллер вдруг вспомнила, что нужно возвращаться в университет, и попыталась приподняться на локтях. — Нас, наверное, уже потеряли.

— Лежи, — ласково, но властно перебил ее Лэнгфорд, мягко уложив девушку обратно на подушки и натянув одеяло до ее плеч. — Куда тебе спешить? Сегодняшнее утро принадлежит только нам. Никаких занятий, никаких кураторов и проектов… Отдыхай, а я скоро вернусь.

Блондин скрылся за дверью и уже через десять минут вернулся с подносом. Умопомрачительный аромат свежесваренного кофе быстро заполонил комнату и заставил девушку облизнуться. А против свежеприготовленных сэндвичей она и вовсе не смогла устоять.

После завтрака Стивен продолжил нежить и баловать Джессику, словно она была величайшей драгоценностью в его жизни. В тот момент Миллер верила каждому его слову и каждому взгляду. Вчерашняя близость и клятва в любви — эти воспоминания грели душу и заставляли забыть обо всех тревогах. О каких волнениях может быть речь, когда рядом тебя греет своим теплом любимый человек…

Ближе к обеду они все-таки вернулись в Эденберг. Перед тем как попрощаться, Стивен поцеловал ее и обещал, что с этого дня все изменится.

И мир действительно изменился. Но совсем не так, как ожидала Джессика…

Время в Эденберге полетело с пугающей скоростью. Октябрьское тепло Хэллоуина мгновенно сменилось затяжными ноябрьскими дождями, а затем столицу и вовсе укрыло плотным слоем декабрьского снега. Близилось Рождество — время, когда улицы и дома переливались разноцветными огнями гирлянд, а витрины магазинов пестрели праздничными игрушками и венками. Идеальное время, чтобы провести его в тепле с любимыми и родными сердцу людьми. Но на душе у Джессики было холодно…

Отношения со Стивеном, которые так ярко начались у озера, стали медленно, но верно угасать. Поначалу все шло хорошо, но со временем Лэнгфорд стал реже писать и звонить. Позже их совместные свидания превратились в короткие встречи в коридорах, а на парах Стивен уже не был таким же общительным, как в начале отношений. На все робкие вопросы Джессики он лишь устало улыбался, целовал ее щеку и оправдывал всё «важными делами семьи» и «подготовкой к рождественским раутам». Клэр, его отец, семейные обязательства — невидимая стена снова выросла между ними, и с каждым днем эта преграда становилась всё прочнее.

Окончательным ударом стало решение кураторов из «Аркхем Лигал». Несмотря на триумфальное одобрение их общего кейса, ближе к декабрю новые задания им начали выдавать строго по отдельности. Больше их не ставили в пары… Стивен получил престижное направление, связанное с международными спорами крупных корпораций, а Джессику перевели на аналитическую работу со старыми архивами. Теперь они не сидели часами за учебой, их пути как будто разошлись, но невидимая нить все еще связывала два сердца. По крайней мере, Джесс на это надеялась. Что все невзгоды — это всего-лишь еще одно испытание, и скоро всё вернется на круги своя. В предпраздничную пору ведь часто так — весь мир будто идет ходуном, но постепенно на смену хаосу снова приходит умиротворение и покой…

Накануне рождественских каникул Джессика приняла решение уехать на праздники в Оук-Ридж, к отцу. Ей до боли хотелось сбежать из холодного, наполненного равнодушием Эденберга. В день отъезда девушка до последнего надеялась, что Стивен встретится с ней в аэропорту или хотя бы зайдет попрощаться, но телефон молчал. Лэнгфорд просто прислал короткое текстовое сообщение:«Улетел с семьей на праздники в Альпы. Прости, не успел заехать. Счастливого Рождества, Джесс» . Ни подарка, ни звонка, ни единого теплого слова… Он просто исчез из ее жизни на ближайшие две недели, оставив после себя звенящую пустоту.

Укутавшись в теплый шарф, Джессика вышла из общежития с чемоданом в руках и направилась к золотым воротам университета. Настроение было хуже некуда — снежные хлопья, падающие с небес, казались ей холодными слезами, а золотой кулон на шее, который раньше согревал ее победным теплом, сейчас казался куском безжизненного металла.

— Перестань разводить сырость, Миллер, — ворчал Феликс, грациозно шагая рядом в облике кота. — Твой принц поступил ровно так, как поступают все аристократы: когда на горизонте замаячил семейный долг, он выбрал Альпы, а не твои проводы. Для людей его кругов нормально, когда обязанности сильнее гормонов… Так к чему эти слезы?

Джесс шмыгнула носом и поправила шарф.

«Тебе легко говорить, — мысленно огрызнулась она. — Ты не знаешь, каково это — верить человеку, а потом получать сухую отписку».

В памяти Фелинора ненадолго всплыл образ Фелиссы и Мортифера. Нечто похожее на веру он проявлял к сестре и ее цепному псу. Мортифер ведь годами клялся в преданности ему и его отцу, заглядывал в рот и покорно исполнял любые приказы, но при удобном случае без колебаний вонзил нож в спину ради теплого места у трона. Предательство близких — это яд, которого демон успел испить вдоволь. Однако Фелинор быстро прогнал эти мысли, не желая показывать подопечной свою уязвимость.