Я ожидал чего угодно. Скандала. Упреков. Крика. Давления. Ненависти. Всего того, что тянулось между нами месяцами. Но явно не того, что она спокойно согласится на развод. Точно не этого.
— Я сказала, я согласна, — повторила она так же спокойно. Без надлома. Без эмоций.
И от этого ее спокойствия стало странно холодно. Даже не по себе. Словно в этом не было ничего хорошего.
Я провёл рукой по лицу, выдохнул, стараясь поверить что это не глупый розыгрыш.
— Почему сейчас? — спросил я тише, чувствуя как внутри поднимается неприятное чувство вины перед ней.
Она не ответила сразу. Молчала, словно старалась подобрать слова. Будто каждое из них давалось ей тяжело.
— Неважно…
И это “неважно” почему-то ударило сильнее всего. Без эмоций. Слишком спокойно. Слишком монотонно. Даже в мыслях проскочило, что она задумала сделать какую-то глупость…
Я молчал пару секунд, глядя в окно, где город уже жил своей жизнью. Но внутри все равно чувствовалось какое-то напряжение.
— Хорошо, — проговорил я, словно вынырнув из своих мыслей. — Тогда давай без лишнего… Встретимся у ЗАГСа к двенадцати. Решим всё официально. Ты сможешь?
— Да, смогу, — коротко ответила Лена.
И связь оборвалась. Я опустил телефон, не сразу убирая его в карман. Пальцы все еще чувствовали вибрацию. А внутри разливалось полное неверие что еще немного, и я стану абсолютно свободным человеком. И наконец смогу быть рядом с той, с которой хотел быть всё это время.
Повернулся. Вика стояла на том же месте, задумчиво помешивая в чашке чай. И вдруг всё вокруг стало слишком обычным: кухня, утро, кофе, свет. Я заставил себя выдохнуть, медленно убрал телефон в карман и посмотрел на неё. И впервые за всё утро улыбнулся по-настоящему спокойно. По-настоящему счастливо, потому что сейчас на моей кухне, стояла та, которая и должна была быть с самого начала. Вика. Моя Вика.
Я даже сам не понял, в какой момент это решение стало движением. Просто шаг вперед — и я уже рядом с Викой. Она только успела поднять на меня взгляд, чуть удивлённый, когда я подхватил её на руки.
— Игорь! — вырвалось у неё с коротким смехом.
Но я уже не слушал. Я резко поднял её, легко, как будто она ничего не весит, и закружил. Мир на секунду смазался: кухня, свет, утро, всё смешалось в одно движение, в одно дыхание. Словно мы две половинки единого целого, которые наконец воссоединились.
— Ты что делаешь? — она засмеялась уже громче, зажмурившись, цепляясь за мои плечи.
Её пальцы сжались крепче, но не от страха — от неожиданности. Ну конечно она не ожидала что я подхвачу ее на руки и начну кружить. Сейчас я чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Жизнь казалось вновь обретала свои краски.
Я остановился так же резко, как начал, и аккуратно поставил её на пол. Она чуть не удержала равновесие, но я сразу придержал её за талию, прижимая к себе. И не отпустил.
Я смотрел на неё, и внутри всё, что было напряжено с утра, вдруг дало трещину — короткую, но настоящую, уходя на второй план.
— Лена согласилась на развод, — сказал я тихо, по прежнему обнимая любимую.
Слова прозвучали ровно. Без лишних эмоций. Почти спокойно. Но внутри они звучали иначе — как окончательное решение, после которого назад уже нет дороги.
Вика замерла, смотря на меня неверящим взглядом. Я не дал этой паузе растянуться. Просто притянул её ближе. Так, что между нами не осталось расстояния.
И поцеловал её. Нежно, с любовью. Стараясь вложить в этот поцелуй все что я только чувствовал к ней тогда, и чувствую сейчас. Пальцы сами нашли её волосы, мягко, почти осторожно, будто я боялся разрушить этот момент хоть одним резким движением. Вика не отстранилась — наоборот, обняла меня за шею, прижимаясь ко мне, и всё вокруг исчезло, оставив только нас двоих и дыхание между нами.
Я целовал её нежно, стараясь впитать в себя всю нежность ее губ, без спешки, но внутри всё равно дрожало — не от страсти, а от какого-то странного облегчения, смешанного с усталостью. Как будто я слишком долго держал в руках что-то тяжёлое и наконец позволил себе отпустить.
И в этот момент я услышал шаги. Лёгкие. Быстрые. Слишком знакомые. Я не успел даже повернуть голову.
— Папа!
Голос Алисы прорезал тишину, как вспышка. Она влетела на кухню и, не думая ни секунды, бросилась прямо к нам. Я мгновенно отстранился от Вики, почти инстинктивно, словно за секунды переключился на другой мир, где всё проще и чище.
— Алиса, осторожно, — выдохнул я, уже наклоняясь к ней.
Она врезалась в меня с разбега, и я подхватил её на руки так легко, будто она всегда была там, где должна быть. Маленькие ручки тут же обвили мою шею. Я поцеловал её в щёку, прижимая крепче, чем обычно. Как самое ценное сокровище, которое только могло у меня быть.
— Принцесса, — прошептал я, и голос предательски дрогнул от переполненности эмоциями, которые разрывали изнутри.
Вика стояла рядом, с улыбкой смотря на нас. Я потянулся к ней свободной рукой, притягивая ближе. И через секунду мы уже стояли втроём, вплотную, так, будто мир сузился до этой кухни и этого утра. Я обнял их обеих, целуя сначала Алису, а затем Вику, чувствуя себя самым счастливым человеком на земле.
— Мои девочки… — тихо проговорил я, прижимая их к себе. — Мои самые родные… Самые любимые… Как же я вас люблю…
Голос сорвался почти на шепот. Я закрыл глаза. И просто держал их, не позволяя себе думать ни о чём другом. Просто наслаждался моментом, который слишком долго ждал.
Завтрак прошёл странно спокойно.
Слишком спокойно для того, что во мне всё ещё не улеглось. Алиса болтала о чём-то своём, Вика улыбалась ей, подливала чай, поправляла салфетки. Всё выглядело так, будто утро наконец стало нормальным. Словно ничего не было — ни звонков, ни разговоров, ни этого странного напряжения между мной и реальностью. Я даже пару раз ловил себя на том, что просто смотрю на них.
И думал: вот оно.
Вот то, ради чего вообще всё держится. Ради чего стоит жить.
Когда я вышел из дома, воздух показался слишком резким. Машина стояла на месте, как всегда. Ключи в руке, привычное движение — но внутри всё было уже не привычным. Я ехал молча. Радио не включал. Даже телефон не доставал из кармана.
Каждый светофор тянулся дольше обычного. И чем ближе я подъезжал, тем сильнее становилось ощущение, что сейчас мне скажут то, после чего уже нельзя будет просто вернуться домой и сделать вид, что день продолжается.
Следователь встретил меня без лишних эмоций. Обычный кабинет, папки, бумаги, холодный свет. Но сколько в этих стенах поломанных жизней, одному Богу известно.
Я сел напротив него и сразу почувствовал, как спина напряглась сама собой.
Он листал дело медленно, будто специально не торопясь, стараясь оттянуть время.
— Ситуация не меняется, — наконец сказал он, не поднимая глаз. — Потерпевшая сторона настроена жестко. Клиент вашей автомастерской от своих претензий не отказывается.
Я сжал пальцы в замок, чтобы не выдать раздражение, хотя внутри был настоящий ураган эмоций.
— Я уже объяснял, — сказал я абсолютно спокойно, но внутри был полный раздрай. — Меня просто сделали крайним.
Он поднял на меня суровый взгляд. Тяжелый. Наполненный неверием.
И в этом взгляде не было ни согласия, ни спора. Только фиксирование фактов.
— Разбирательство продолжается, — сухо произнес он, постукивая пальцами по столу. — Но пока процесс идёт, вы обязаны соблюдать правила. Закон один для всех.
Я уже понял, к чему он ведёт. Еще до того, как он взял лист со стола. Подписка о невыезде. Даже усмехнулся про себя собственным мыслям. Вдруг самый злостный преступник Игорь Богданов решит сбежать от ответственности, за то чего не совершал.
Я смотрел на бумагу, и на секунду всё внутри стало глухим, тяжелым.
Словно кто-то просто поставил точку там, где я ещё надеялся на запятую.
Ручка легла в ладонь.
И я почувствовал, как в груди медленно поднимается холодное, вязкое понимание: теперь границы моей жизни стали тоньше, чем были вчера.
