Я сажусь на невысокий парапет, наблюдая, как он работает.

Мускулы на его спине играют под тонкой тканью рубашки, движения экономичные и выверенные.

Он не суетится, делает все обстоятельно, и в этой его деловой концентрации есть что-то невероятно притягательное.

Мне даже на мгновение в голову вдруг приходит забавная и странная мысль: откуда он — обеспеченный мужчина, владелец дорогого автомобиля знает, как управляться со всеми этими штуками и ключами?

А потом сразу другая мысль — просто возникшая интуитивно: он знает это потому что он — это он. Не может быть иначе.

Я ловлю себя на том, что просто смотрю на него, и мне не нужно ничего больше.

Тревога отступает, уступая место какому-то новому, щемящему чувству внутри.

Через пятнадцать минут все было готово.

Он смахивает пыль с рук и закидывает инструменты в багажник.

— Готово. Теперь можно ехать спокойно, — и добавляет с искренним смехом: — По крайней мере, какое-то время точно.

Он поворачивается ко мне, и его взгляд в свете фонаря становится пристальным, изучающим.

Я встаю с парапета, чтобы вернуть ему пиджак, но он делает шаг ко мне, потом еще один.

Мы стоим очень близко. Я не отвожу глаз, завороженная выражением его лица — серьезным, сосредоточенным.

— Спасибо, — наконец выдавливаю я тихо. — За все.

— Не за что, — он качает головой.

Его взгляд падает на мои губы, и у меня перехватывает дыхание.

Он медленно, будто давая мне время отступить, протягивает руку и касается моей щеки.

Его пальцы шершавые от работы, но прикосновение невероятно нежное.

Я замираю, перестаю дышать. Все внутри замирает вместе со мной.

— Алиса… — он произносит мое имя тихо, и оно звучит как-то по-новому, интимно и важно.

— Да? — мой голос — всего лишь шепот.

Глубокий вечер, и дремлющий город. Пережитая опасность и аромат нагретого за день асфальта — все соединяется в какой-то дурманящий, сладостный коктейль.

Я вновь чувствую себя… совсем девчонкой. И… будто гуляю на первом свидании…

Он наклоняется, и его лицо приближается.

Глаза темные, бездонные.

Я невольно закрываю свои, предвосхищая… Кончики пальцев покалывает сладостное предвкушение — непрошенное, негаданное, но… такое приятное.

Внезапно с улицы раздается громкий, нетрезвый хохот компании прохожих.

Мы одновременно вздрагиваем и отскакиваем друг от друга, как подростки, застигнутые врасплох.

Магическое очарование распадается.

Я опускаю глаза, стараясь скрыть дрожь смущения, прокатившуюся по телу.

Андрей проводит рукой по волосам, глядя куда-то в сторону.

— Поехали, — его голос снова немного хриплый.

— Поехали, — киваю я, снимаю его пиджак и протягиваю ему.

Он берет его, и наши пальцы случайно соприкасаются.

Искра.

Маленькая, но заметная.

Мы снова смотрим друг на друга, и в его глазах я вижу то же, что чувствую сама — сожаление о прерванном моменте и уверенность, что это еще не конец.

Он открывает мне дверь, и я сажусь в машину.

На этот раз он едет неспеша. Даже медленно.

Словно хочет насладиться моментом.

И я полностью согласна с ним.

Мы едем по ночному городу, и тишина в салоне уже не неловкая, а полная ожидания.

Ожидания того, что наша ночь на этом не закончилась.

Что самое главное — еще впереди.

А пока я сижу, укутавшись в его запах, оставшийся на моей коже, и смотрю на его сильные руки на руле.

И почему-то знаю, что все будет хорошо.

Алиса

Машина останавливается у моего подъезда.

Тишина в салоне снова становится осязаемой.

На этот раз она не неловкая, а теплая.

Наполненная невысказанными словами и обещаниями, которые витают в воздухе, между нами.

Андрей выключает зажигание, и свет в салоне гаснет, погружая нас в полумрак.

Только фонарь добавляет фиолетового призрачного света.

— Я провожу, — говорит он, его голос звучит тихо, но твердо.

Я просто киваю.

Мы выходим.

Ночной воздух кажется еще прохладнее после уютного салона.

Он идет рядом со мной до самой двери, и его близость осязаемо согревает.

Останавливаемся у входной двери в квартиру.

Он поворачивается ко мне, его лицо в тени кажется особенно серьезным.

— Алиса, мне завтра нужно уехать, — говорит он, и мое сердце на мгновение замирает. — Срочные дела. На несколько дней.

Я молчу, стараясь скрыть внезапно нахлынувшее разочарование.

— Но я буду звонить, — он добавляет, внимательно глядя на меня. — И писать. Если ты, конечно, не против.

Его вопрос, такой простой и прямой, заставляет меня смущенно улыбнуться.

Он спрашивает разрешения.

Как будто я могу быть против.

— Да, — отвечаю я, и голос мой звучит чуть хрипло. — Конечно, я не против.

Он кивает, и его взгляд смягчается.

— И насчет бабушки не волнуйся. Я понимаю, что слова здесь — слабое утешение, но завтра же ее переведут и сделают все необходимое. Она поправится — я уверен.

Он замолкает и пауза слегка затягивается, и выражение лица становится серьезным, почти суровым.

— И, Алиса… Обещай мне, что ни при каких обстоятельствах не будешь обращаться к Алексею. Никогда. Забудь его, как страшный сон. Если что-то понадобится — любая мелочь — ты звонишь мне. Для тебя я всегда на связи.

Его слова — не приказ, а просьба, полная искренней заботы.

От этого по спине бегут теплые мурашки.

— Обещаю, — шепчу я.

Я и сама хочу забыть Алексея. Скорее избавиться от этого гадливого ощущения — будто моей кожи касались мерзкие щупальца.

Не хочу терзаться чувством вины, что когда-то сделала неправильный выбор, была обманута… глупа…

Не хочу нести этот груз в новую жизнь.

Он смотрит на меня еще несколько секунд, как будто хочет что-то сказать, но вместо этого просто коротко кивает.

— Хорошо. Спокойной ночи, Алиса.

— Спокойной ночи, Андрей.

Он разворачивается и уходит.

Его силуэт растворяется в ночной темноте, и меня вдруг пронзает острый страх одиночества.

Мне не хочется, чтобы он уходил.

— Андрей! — окликаю я его, уже не думая ни о чем.

Он оборачивается.

— Спасибо тебе. За все.

Он замирает на месте, и даже на таком расстоянии мне кажется, что я вижу, как тронулись уголки его губ.

Андрей просто кивает и, улыбнувшись, скрывается на лестнице.

Следующий день тянется невыносимо медленно.

Мысли постоянно возвращаются к нему.

К его рукам на руле, к его спокойному голосу, к тому, как он смотрел на меня в свете фонаря.

Я ловлю себя на том, что улыбаюсь своим мыслям, и тут же смущенно оглядываюсь по сторонам, как будто кто-то может их прочитать.

После работы звонок из клиники.

Голос врача собранный и доброжелательный: бабушку готовят к операции.

Ее переводят в другое отделение, и все необходимые процедуры согласованы.

Я опускаюсь на стул, и из груди вырывается долгий, глубокий выдох, которого я, кажется, ждала целую вечность.

Словно камень с души свалился.

Он сдержал слово. Он и правда все уладил.

Хотя… я нисколько и не сомневалась в его словах.

Даже в его отсутствии я чувствую незримую поддержку, и могу сосредоточиться на насущных делах.

Просматриваю список отобранных адвокатов — какого выбрать? И решаю пойти просто с самого начала списка.

Договариваюсь с секретаршей о встрече на вечер, чтобы успеть приехать после работы.

Офис оказывается небольшим, но уютным.

Адвокат — низенький, пухленький мужчина лет шестидесяти с умными, строгими глазами за толстыми стеклами очков и седыми залысинами.

Представляется Аркадием Семеновичем.

Он внимательно, не перебивая, выслушивает мою историю про долю в квартире, про Алексея, кивает, делая пометки в блокноте.

Его манера слушать и задавать редкие, немногословные вопросы сразу располагает к себе.