Андрей поднимает руки вверх, но это не пассивный жест сдающегося — это поведение взрослого мужчины, который не скатывается до хамства и первобытного какого-то состояния.

— Прекратить?

На губах играет усмешка, больше напоминающая звериный оскал.

— Я прекращу, когда почитаю нужным, ясно?

Разворачивается ко мне полностью и надвигается.

— Это тебе ясно? Я вопрос задал.

— Послушайте, Алексей, может не нужно так разговаривать? Уверяю вас для этого нет никаких…

Алексей резко разворачивается.

— Это моя жена, понял? Я буду разговаривать с ней так, как посчитаю нужным, понял?

У Алексея явно падает забрало на глаза — он напирает на спокойного, лишь только чуть побледневшего Андрея.

Андрей стоит не шелохнувшись — не отступает ни на миллиметр.

Вот-вот вспыхнет драка.

Эта мысль кажется просто дикой — взрослые люди, и такое поведение!

— Она в первую очередь женщина, — напор Алексея разбивается о спокойную холодность Андрея. — А уже потом жена. Да это и не имеет значения. И как с женой, и как с женщиной вам не стоит так с ней разговаривать.

— Алексей… — я делаю шаг и пытаюсь вклиниться между ними, чтобы как-то остановить это безумие.

— Заткнись! — рявкает он с искаженным яростью лицом. — Не лезь поняла?!

И дальнейшее происходит, как в кошмарном сне — когда события замедляются до уровня слайд-шоу.

Вот застывшая гримаса тупой ярости Алексея.

Его горящие глаза направлены на меня.

Вот он резко разворачивается и выбрасывает вперед кулак — огромный, костистый, с маленькими черными волосками на коже.

И в тоже время все происходит ужасающе быстро — я даже зажмуриться не успеваю.

Андрей делает едва уловимое движение и легко уклоняется от удара.

А потом быстро перехватывает атакующую руку и берет Алексея в захват.

Мужчины борются.

У них схожие комплекции: Алексей пониже, но помассивнее, Андрей выше, стройнее, и чуть более широкоплеч.

Андрей зажимает руку Алексея за спиной в болевой прием.

— Успокойтесь, — велит негромко, но в голосе чувствуется напряжение.

— Ах ты тварь, — Алексей прожигает меня злобным взглядом. — Так и думал, что не спроста эти твои мутки с анализами!

Бледнею.

— Ничего, — Алексей дышит тяжело, но это не мешает ему выплевывать очередные порция яда, — мы с тобой еще поговорим…

Поворачивает голову и смотрит на Андрея через плечо:

— Отпусти.

— Нет.

— Отпусти!

— Только после того, как извинитесь перед Алисой.

Я такое разве что в кино видела — в жизни никогда.

Андрей чуть надавливает на руку.

— Ты мне руку сломаешь!!!

— Сломаю, если потребуется. Ну!

— Извини.

— Громче!

— Извини!!!

Андрей отпускает Алексея и тот отскакивает, потирая поврежденную конечность.

Переводит взгляд с меня на Андрея и обратно.

Усмехается недобро.

— Теперь понятно, что ты тянешь. Хочешь и там, и там ухватить.

Я не собираюсь реагировать на его провокации, но невольно вздергиваю брови от удивления.

— Ой, не строй из себя! И с меня бабок потянуть и этому, — кивает в сторону Андрея, — на шею сесть!

Андрей подходит ко мне ближе и заслоняет меня своим плечом.

— Алексей, вы что-то совсем все неправильно понимаете и надумываете. Вам лучше уйти, успокоиться и прийти в себя…

— Сам успокаивайся! А мне чужого ребенка вообще не с руки. Ты ж от него, поди, и беременна!

В этот момент приступ тошноты накрывает меня со страшной силой так, что я не могу больше сдерживаться.

Разворачиваюсь и несусь в кусты.

Слышу позади себя только удивленный голос Андрея:

— Она… что?

Алиса

— Ага. То, — доносится до меня торжествующий голос Алексея.

Металлический хлопок автомобильной дверцы.

И тут меня выворачивает.

Спазмы с такой силой сдавливают внутренности, что кажется будто кости хрустят.

Перед глазами темнеет от напряжения.

И мыслей в такой момент, казалось бы, не должно быть никаких, но я почему-то думаю об Андрее.

Мне стыдно, будто я врала ему.

И плохо от того, что я остаюсь одна.

Я знаю этого человека всего-то минут пятнадцать, а такое чувство будто лишилась чего-то важного.

Меня слегка потряхивает от напряжения.

После тошноты нападает чудовищная слабость — колени дрожат, во рту сухо, а на лбу выступает холодная испарина.

Нащупываю ствол дерева, чтоб ухватиться.

— Вот, — голос раздается так неожиданно, что я вздрагиваю.

Возле лица появляются влажные приятно пахнущие салфетки, а следом и маленькая бутылочка воды.

Киваю. Не могу произнеси ни слова — зубы стучат, как от озноба.

Мне жутко стыдно перед ним.

За все. За безобразное поведение Алексея, за эту тошноту, за… за то, что утаила от него ценную информацию.

Не могу поднять на него глаз.

Протираю лицо. Аромат жасмина на удивление не раздражает.

Споласкиваю рот прохладной водой.

Становится немного легче.

Выпрямляюсь, все еще держась за ствол дерева.

— Вам лучше?

Сильные пальцы мягко придерживают меня за локоть.

Киваю и все еще не могу поднять на него взгляд.

— Вы вся дрожите? Точно все в порядке? Может все-таки скорую, ведь вы… ну, в положении.

— Все хорошо, Андрей, спасибо. Ничего из ряда вон выходящего — просто токсикоз начался пораньше.

Он помогает мне выйти из кустов.

Во рту постоянно пересыхает, и его вода оказывается очень кстати.

Алексея во дворе уже нет.

И это радует.

— Давайте я провожу вас.

Я ничего не отвечаю, просто наслаждаюсь вдруг обрушившейся тишиной и спокойствием.

Во дворе тихо и пустынно.

Голубоватый свет фонаря, играет тенью разросшейся рябины. Ряды машин, припаркованные на тротуарах перемигиваются огонечками сигнализаций.

Пустая детская площадка, да шелест ветра в листве.

Хочется остановить это мгновение, чтобы не было ни проблем с предателем Алексеем, ни с работой, ни с дележом имущества и разводом.

Только этот миг мягко шепчущей тишины и покоя.

Андрей берет меня под локоть, и мы идем к подъезду.

— Спасибо вам, Андрей, — поворачиваюсь и несмело поднимаю на него глаза. — Спасибо, что проводили и… не только.

На лице Андрея тень от подъездного козырька. Почти не видно выражения его лица — злится ли он, или равнодушен.

Только глаза поблескивают.

И по ним я не могу прочитать, о чем он думает.

Молчит, только смотрит на меня, и от этого взгляда мне становится немного не по себе.

— Дальше я сама… — бормочу я, роясь в сумочке в поисках ключей. — Спасибо еще раз.

Он никак не реагирует на мои слова, и я замираю, встревоженно глядя на него.

— Андрей?

— Я провожу вас. До двери. И это не обсуждается. Отказ не принимается.

Медленно, словно загипнотизированная его взглядом, достаю связку ключей.

Медлю… и Андрей забирает у меня ключи — мягко, но настойчиво.

Открывает дверь подъезда и делает приглашающий жест:

— Прошу.

Я ощущаю себя скованной его взглядом, его присутствием.

Ругаю себя за это — ну с какой стати мне так переживать? Кто он мне? А я ему?

И какая-то назойливая, мерзенькая мыслишка подначивает в глубине сознания: возможно, именно его ребенка ты сейчас носишь.

Невольно поглаживаю себя по животу — так чтобы он не заметил.

Пытаюсь спорить сама с собой, но спор этот ужасен — отцом может и… должен быть Алексей!

Но до того момента, пока в клинике не устранят неразбериху знать этого точно нельзя.

Господи, ну и ситуация!

А мерзенький голосок продолжает: этого нельзя будет точно знать до результатов ДНК-теста…

Упрямо сжимаю губы и глубоко внутри заставляю себя прекратить думать о том, чего изменить нельзя.

Лифт, слава Богу, ждет нас на первом этаже, и мы сразу входим.

Второй раз за вечер меня окутывает его аромат, только теперь он более терпкий, резкий и какой-то мускулиный. Тестостерон словно испаряется с поверхности кожи.